Койне (от греч. koine dialektos - общий язык, наречие) - наддиалектная форма общенародного языка, возникшая на базе одного или нескольких диалектов и служащая в качестве средства общения (преимущественно устного) между носителями разных диалектов или языков. Примером совр. К. может служить общебразильское К., к-рое бытует в Бразилии как средство общения между европейцами, африканцами и говорящими на разных племенных языках индейцами. Конкретные формы К. зависят от исторических, географических, экономических, социальных и других условий, в к-рых проходило его формирование. В разные исторические периоды понятие «К.» наполнялось разным содержанием.
Первоначально термином «К.» называли обще-греч. язык, сложившийся в позднеантичный, эллинистический период (4 в. до н. э.) на основе диалекта Афин, т. н. аттического диалекта, и служивший единым языком деловой, научной и художественной лит-ры Древней Греции до 2-3 вв. н. э. Др.-греч. К. имело две разновидности — разговорную и литературно-письменную. Эллинистическое К. послужило исторической основой развития среднегреч. и новогреч. языков.
В истории образования и развития рус. языка К. также сыграло существенную роль. Выделяются два периода - киевский и московский. В 10-11 вв. в столице др.-рус. государства Киеве под влиянием её центристской роли из пёстрого сплава диалектов постепенно сложился общий разг. язык - К., в к-ром одни черты были по происхождению южными, а другие - северными (см. История русского языка). К., сложившееся в Киеве, существовало в двух формах - устной и письменной. Живая разг. стихия др.-рус. языка нашла отражение в частной переписке, юридических памятниках и светской лит-ре, где К. употреблялось в обработанном («книжном») и упорядоченном виде. Киевское К. способствовало укреплению единства др.-рус. языка и др.-рус. народности.
С 14 в., после распада единого др.-рус. языка на три самостоятельных языка (русский, украинский и белорусский) и образования вокруг Москвы единого рос. государства - Моск. Руси, начинаются процессы формирования собственно рус. языка, в основе к-рого первоначально лежало ростово-суз-дальское наречие, а впоследствии — моек. К. (16-17 вв.), отразившее в силу срединного геополитического положения столицы языковые особенности и северного, и южного диалектов, впитавшее в себя их общие черты и постепенно становившееся образцовым. В Моск. Руси развивались оригинальная и переводная лит-ра разнообразных жанров, деловая письменность, однако единого лит. языка ещё не было. Моск. К., оказавшее сильное влияние на дальнейшие судьбы рус. языка, особенно литературного, легло в основу начавшего формироваться в 17 в. рус. национального языка. Лит. язык также развивался на основе моек. К.
В современной социолингвистике понимание термина «К.» значительно расширилось. Им обозначают любой «общий» язык с широким диапазоном коммуникативных сфер, служащий средством общения в определённом регионе. В качестве К. может использоваться один из родственных диалектов или языков, реже смешанный диалект или язык, нормализованная лит. форма языка или архаичная форма, общая для всех диалектов или языков, а также один из языков, наиболее распространённый в данном ареале. К. имеет социальную специализацию и своего носителя: если диалект - это язык сельских жителей, язык деревни, то К.— зто «мещанский» (городской) язык, язык города. Т. о., различаются городские (гл. обр. столичные) К. и К. ареала (страны). К. служит важной предпосылкой, а зачастую и основой формирования лит. языка (особенно городские, столичные К.). Устные К. занимают промежуточное положение между т. н. лингва франка (функциональным типом языка, к-рый используется в качестве средства общения между носителями разных языков в ограниченных сферах социальных контактов) и общенациональным лит. языком. Эти промежуточные формы языкового существования наблюдаются во многих странах с развитыми национальными языками. В русистике отмечают, что большинство совр. сельского населения в России говорит или на общенациональном лит. языке, или на своеобразных «переходных К.», к-рые являются промежуточными формами между прежними диалектными системами и общенациональным лит. языком. Кроме устных, возможны также письменные К., напр. латынь как научно-письменное К. в ср.-век. Европе.
В совр. условиях активных контактов и взаимовлияния языков (см. Контакты языковые) возникают различные функциональные типы языков, к-рые могут иметь сходные черты с К. Напр., говорят о сходстве К. и т. н. национальных вариантов развитых языков мира (ср. «национальные варианты» исп. языка в странах Лат. Америки, англ. языка в США, Канаде, Австралии, рус. языка в быв. республиках СССР, ныне странах ближнего зарубежья). «Национальные варианты» имеют много общего с К., начиная от их социальной функции быть языками повседневного общения всех ра^оязычных групп населения страны. Они несут в себе черты единого нормализованного языка государственности и имеют или могут иметь местную, локальную окраску, т. к. понятие над-диалектности в К. не означает полного исключения регионального варьирования языка. Иногда К. рассматривается в одном ряду с пиджинами (структурно-функциональным типом «смешан-
ных» языков, к-рые не имеют коллектива ис- 191 конных носителей и используются как средство межэтнического общения в среде разноязычного населения), однако процесс формирования К. принципиально отличается от пиджинизации, предполагающей или существенную модификацию - упрощение структуры языка-источника, или смешивание систем разных родственных или неродственных языков (напр., европейских и местных языков в Юго-Вост. Азии, Африке и др.). К. в процессе развития, как правило, не только сохраняет, но и обогащает язык-источник и складывается чаще всего на базе диалекта или диалектов одного языка или на базе близкородственных языков. Неправомерным является распространение понятия «К.», а также понятий «пиджины», «креольские языки», «лингва франка» и нек-рых других на языки межнационального общения или интернациональные международные языки (в частности, рус. язык, к-рый является и тем и другим; см. Русский язык в международном общении), имеющие глобальное распространение и обладающие широкими социально-политическими и историко-культурными функциями, в силу чего они являются особыми социолингвистическими категориями.