Метафора (греч. metaphora - перенос) - троп (см.) или фигура речи (см.), употребление слова, обозначающего нек-рый класс объектов, явлений, действий или признаков, для характеризации или номинации другого, сходного с данным класса объектов или индивида, напр. Собакевич — настоящий медведь. Расширительно М.— любой вид использования слов в переносном значении.
Т.о., источником нового значения является сравнение. Уподобление объектов может быть симметричным; ср. обоюдные М. (Аристотель): загорелись звёзды очей (глаза) и загорелись очи ночи (звёзды). Поэтическая М. часто сближает далёкие объекты: Русь - поцелуй на морозе (Хлебников). М. традиционно рассматривается как сокращённое сравнение. Из неё исключены предикаты подобия {похож, напоминает и др.) и компаративные союзы (как, как будто, как бы, словно, точно и др.). Вместе с ними элиминируются основания сравнения, мотивировки, ситуативные обстоятельства, модификаторы. М. лаконична. Она сокращает речь, сравнение её распространяет. Формальным изменениям соответствуют смысловые. Сравнение выявляет любое — постоянное или преходящее — сходство (или его отсутствие), М.— устойчивое подобие; ср. Вчера он вёл себя как заяц и 'Вчера в лесу он был заяц (можно только Он — заяц). Обозначая сущность объекта, М. несовместима с субъективными установками: 'Мне кажется, она птица, *Я думаю, что Собаксвич медведь. В послесвязочной позиции рус. М. предпочитает им. и. творительному, обозначающему состояние или переменный признак: Командир наш был орёл (*орлом). Твор. п. используется тогда, когда на признак наложен предел, обычно в стереотипных М.: Не будь свиньёй; Каким я был ослом.
М. возникает при сопоставлении объектов, принадлежащих разным классам. Логическая сущность М. определяется как категориальная ошибка или таксономический сдвиг. М. отвергает принадлежность объекта к тому классу, в к-рый он входит, и включает его в категорию, к крой он не может быть отнесён на рациональном основании. Сравнивая объекты, М. их противопоставляет. М. сокращает не только сравнение, но и противопоставление, исключая из него содержащий отрицание термин: Ваня {не ребёнок, а) сущий вьюн. Если сокращённый термин важен для интерпретации М или фокусирования внимания на контрасте, он может быть восстановлен: «Это не кот, а бандит» (Булгаков); «Что это за люди? Мухи, а не люди» (Гоголь); «Не смушка — огонь* (Гоголь).
М. выполняет две основные функции - функцию характеризации и функцию номинации индивидов и классов объектов. Они чётко противопоставлены в субстантивной М. В нервом случае существительное занимает место таксономического предиката, во втором - субъекта или другого актанта. Исходной для М. является функция характеризации. Занимая позицию предиката, М. постепенно утрачивает предметное значение и вместе с тем ббльшую часть входящих в него семантических компонентов. Смысл М. ограничивается указанием на один или немногие признаки. Употребление М. в актантной позиции вторично. В рус. языке оно поддерживается указательным местоимением: «Живёт эта вобла в имении своей бывшей жены» (Чехов).
Конкретная М. часто используется для характеристики непредмегного субъекта: Любовь — пьянящее вино; Совесть - когтистый зверь. Обратное явление редко: «Господи, это же не человек, а -дурная погода» (М. Горький). М. выполняет характеризующую функцию также в позиции приложения: глаза-небеса, случай - Бог-изобретатель. В соположении далёких понятии иногда видят сущность поэтической М. В образной поэтической речи М. может вводиться прямо в именную позицию и её референция остаётся неэксплицирован-ной (М.-загадки): «Били копыта по клавишам мёрзлым» (т.е. булыжникам) (Маяковский). Утверждаясь в номинативной функции, М. утрачивает образность: горлышко бутылки, анютины глазки, ноготки. Номиналнзация метафорических предложений, при к-рой М. переходит в именную позицию, порождает один из видов генитивной М.: Зависть - это яд-^-яд зависти, ср. также вино любви, звезды глаз, червь сомнения и пр. Род. п. определяет денотативную отнесённость М. Он неупотребителен при личном субъекте: "осел Ивана, 'медведь Собакевича. М. этого типа распространена в романских языках: йен. el burro de Juan, итал. I'asino di Giovanni, франц. cet one de Jean.
Ориентация на характеризующую функцию отличает М. от метонимии (синекдохи), предназначенной прежде всего для выделения предмета речи. В предложениях Вон та голова - это голова. Эта шляпа — ужасная шляпа имена голова и шляпа получают в субъекте метонимическое (идентифицирующее) прочтение, а в предикате - метафорическое (предикатное). Будучи ориентированы на одну - предикатную - позицию, сравнение и М. находятся между собой в парадигматических отношениях. М. и метонимия позиционно распределены. Их отношения являются синтагматическими.
Оба основных типа полнозначных слов - имена предметов и обозначения признаков - способны к метафоризации значения. Чем более дескриптивным (многопризнаковым) и диффузным является значение слова, тем легче оно получает метафорические смыслы. Среди существительных метафо-ризуются прежде всего имена предметов и естественных родбв, а среди признаковых слов — слова, выражающие физические качества и механические действия. Метафоризация значений во многом обусловлена картиной мира носителей языка, т. е. народной символикой и ходячими представлениями о реалиях (ср. фигуральные значения таких слов, как ворон, ворона, черный, правый, левый, чистый и пр.).
Метафоризация значения может либо проходить в пределах одного семантического типа слов, либо сопровождаться переходом из одного типа в другой.
М. не выходит за рамки конкретно-предметной лексики, когда к ней прибегают в поисках имени для нек-рого (обычно непоименованного) класса реалий. М. в этом случае составляет ресурс номинации. Вторичная для М. функция используется как приём образования имён предметов. Семантический процесс сводится к замене одного дескриптивного значения другим. Перенос может основываться на сходстве любого признака: формы (журавль колодца), цвета (белок глаза) и пр. Номинативная М. часто порождает омонимию.
Второй тип М. состоит в семантическом сдвиге: переходе предметного значения в категорию признаковых слов (ср. волк 'хищный', чурбан 'тупой, бесчувственный'). Обозначая свойства, уже имеющие в языке название, образная М., с одной стороны, даёт языку синонимы, а с другой - обогащает слова фигуральными значениями. Обратный описанному процесс перехода признакового значения в категорию конкретной лексики не характерен для М.
Метафоризация третьего типа протекает в среде признаковых слов и заключается в сопоставлении субъекту М. признаков, свойств и действий, характерных для другого класса объектов или относящихся к другому аспекту данного класса. Так, прилагательное острый, относящееся в прямом смысле к колющим и режущим предметам, получает метафорическое значение в сочетаниях: острое слово, острый ум, острый конфликт, острая боль, острая обида, острый кризис и др. В этом типе М. указан признак вспомогательного субъекта, но нет прямой отсылки к термину сравнения (классу предметов), имплицируемому значением М. Признаковая М. также может быть выведена
из сравнения: Ветер шумит так, как будто воет зверь—- Ветер воет, как зверь — Ветер воет. М. этого типа служит источником полисемии слова. Существует ряд общих закономерностей метафоризации значения признаковых слов: физический признак предмета переносится на человека и способствует выделению и обозначению психических свойств личности (ср. тупой, резкий, мягкий, широкий и пр.); атрибут предмета преобразуется в атрибут абстрактного понятия (поверхностное суждение, пустые слова, время течёт), признак или действие лица относится к предметам, явлениям природы, абстрактным понятиям (принцип антропоморфизма: буря плачет, утомлённый день, время бежит и др.), признаки природы и естественных родбв переносятся на человека (ср.: ветреная погода и ветреный человек, лиса заметает следы и человек заметает следы). Процессы метафоризации, т.о., часто протекают в противоположных направлениях: от человека к природе, от природы к человеку, от неодушевлённого к одушевлённому и от живого к неживому. Перенос от предметных категорий к абстрактным инвертируется редко. Признаковая М. является орудием выделения, познания свойств материальных тел и абстрактных категорий, и её можно назвать когнитивной. Важный результат когнитивной М.- создание вторичных предикатов, т. е. предикатов, относящихся к нефизическим объектам (следовать, предшествовать, вытекать, выводить, развиваться, яркий, глубокий и др.). Расширяя круг сочетаемости слова, когнитивная М. часто приводит к созданию очень общих значений.
Итак, выделяются три семантических типа языковой М.: номинативная, образная, когнитивная.
М. редко стоят особняком. Они опираются на немногие аналогии, вследствие чего одна М. бывает приложима ко многим категориям объектов. Так, в основе метафор эмоций лежат аналогии: с жидким, текучим состоянием вещества (страсти кипят, прилив чувств, хлебнуть горя); с огнём (гореть желанием, искра сострадания, любовный пыл); с воздушной стихией (буря страстей, вихрь чувств, чувства обуревают); с болезнью, отравой (лихорадка любви, зависть отравляет душу); с живым существом (чувства рождаются, умирают, воскресают, говорят) и нек-рые другие. К одному объекту могут быть отнесены разные М. Их смысловое согласование может нарушать единство образных рядов: лить жар любви, пить огонь страстей; напр.: «Он пил огонь отравы сладкой* (Пушкин), «Цветок — звезда в слезах росы» (Блок).