Памятники   письменности   русского языкаа 10—17 ВВ. К П. П. р. я. относятся все зафиксированные графическим способом тексты, отражающие развитие русского языка в его книжных и некнижных вариантах от начала письменности до 17 в. Эти памятники наряду с данными диалектологии (см.) служат важнейшим источником для реконструкции исторического развития рус. языка.
Первые написанные кириллицей (см.) памятники появились у вост. славян в 10 в. К 1-й пол. 10 в. относится надпись на корчаге (амфоре) из Гнездо-ва (под Смоленском); это, по наиболее вероятному предположению, владельческая запись («горуня», т.е. принадлежащая Горуну). От 2-й пол. 10 в. сохранился ряд надписей, функционировавших как знаки принадлежности на предметах материальной культуры (деревянных бирках, мечах). Однако развитие письменности вне этой узкоутилитарной сферы имело место лишь после крещения Руси (988) и связано с распространением христианства. Переписывались и распространялись и памятники, прямо с богослужебной функцией не связанные, но входившие в круг христианского чтения. Сюда относятся творения святых отцов, жития святых, патерики, сборники поучений и толкований, хронографы, сборники канонического права. Эти тексты постоянно переписывались в монастырских скрипториях и предназначались прежде всего для монахов, хотя читатели из мирян также не были редкостью. Языковой стандарт в подобных текстах выдерживался с меньшей строгостью, чем в текстах богослужебных, отдельные написания оригиналов могли воспроизводиться в них без исправлений, даже если они противоречили нормам рус. извода. Вместе с тем эти тексты могли
подвергаться большим изменениям под пером редакторов и переписчиков. В результате письменная традиция, сформированная этими памятниками, характеризовалась большей вариативностью языковых элементов. К древнейшим рукописям 11 - нач. 12 вв., содержащим памятники этого типа, относятся Изборник Святослава 1073 (см.), Изборник 1076 (см.), 13 слов Григория Богослова, Огласительные слова Кирилла Иерусалимского, Синайский патерик, Пандекты Антиоха, Ефремов-ская кормчая (рукописи 11 в.). В дальнейшем особое распространение получили сборники, в к-рых нравоучительные и житийные тексты располагались по годовому кругу,- Златоструй (древнейший список 12 в.), Пролог (древнейший список 12-13 вв.), позднее — Четьи-Минеи.
Оригинальные сочинения рус. авторов относятся преим. к памятникам последнего типа. Уже в 11 - нач. 12 вв. появляются первые рус. жития и проповеди - Сказание о Борисе и Глебе и Чтение о Борисе и Глебе, Житие преподобного Феодосия Печерского, Слово о законе и благодати митрополита Илариона. Оригинальные рус. произведения сохранились, как правило, лишь в поздних (15-17 вв.) списках, обнаруживающих многочисленные расхождения и разночтения; поэтому для суждения о языке, на к-ром они были изначально написаны, нужна текстологическая реконструкция. Исключениями являются Сказание о Борисе и Глебе и Житие преподобного Феодосия Печерского, дошедшие до нас в составе Успенского сборника 12 в. Авторы древних оригинальных памятников ориентировались на образцовые воспроизводимые тексты (прежде всего Священного Писания и богослужения) и старались следовать тем языковым нормам, к-рые эти тексты задавали. Поскольку книжным языком овладевали без грамматик, словарей и риторических пособий, соблюдение норм зависело от начитанности автора и его умения воспроизводить те формы и конструкции, к-рые он знал по образцовым текстам (прежде всего выученным наизусть). Там, где подобные книжные навыки оказывались недостаточными, могли появляться формы и конструкции, идущие из разг. языка; для историка языка эти случаи представляют особую ценность. Они наиболее многочисленны в ряде памятников 15-17 вв. (напр., в Житии Михаила Клопского 70-х гг. 15 в.); в это время книжный язык существенно отличался от разг. языка и многие авторы не справлялись с воспроизведением нормативных характеристик об-' разцовых текстов.
Особый класс древних памятников представляют летописи. Летописец, излагая исторические события, включал их в контекст христианской истории, и это объединяло летописи с другими памятниками книжной культуры духовного содержания. Поэтому были аналогичны и языковые установки: летописи писались на книжном языке и ориентировались на тот же корпус образцовых текстов. Однако из-за специфики излагаемого материала (конкретных событий, местных реалий) прямое использование образцов часто оказывалось затруднительным, поэтому строгая книжная норма в них не выдерживалась и допускалась широкая вариативность книжных и некнижных языковых элементов. Эта вариативность присутствует уже в первых летописях и в дальнейшем оказалась приметой сложившейся летописной письменной традиции, поскольку позднейшие летописцы продолжали труд более ранних и подражали им. В 11 в. в Киеве был составлен Начальный летописный свод, в нач. 12 в.- расширяющая и дополняющая его «Повесть временных лет». В дальнейшем летописание развивалось во множестве книжных центров (Новгороде, Пскове, Суздале, Твери и т.д.). К древнейшим сохранившимся спискам летописей относятся Синодальный список Новгородской первой летописи (основная часть 13 в., продолжение - 14 в.), Лаврентьевская летопись (переписана в 1377 монахом Лаврентием по заказу суздальского князя; содержит «Повесть временных лет» и Суздальскую летопись), Ипатьевская летопись 1-й четверти 15 в. (содержит «Повесть временных лет», Киевскую и Галицко-Волынскую летописи). Наряду с книжной письменной традицией в древней Руси развивалась и некнижная письменная традиция, не связанная непосредственно с христианской лит. традицией и не ориентированная на образцы основных религиозных текстов. Тексты этого рода обслуживали административно-судебную сферу, официальное и частное делопроизводство, бытовые нужды. От текстов книжной письменной традиции эти тексты отличались как синтаксическими конструкциями, так и морфологией. В центре этой письменной традиции стояли юридические кодексы, начиная с Русской правды, свода законов, зафиксированных на письме в 11-12 вв.; древнейший список дошёл до нас в составе Новгородской кормчей (1282). Сформированная Русской правдой письменная традиция получила развитие в позднейших юридических текстах: Новгородской и Псковской судных грамотах, Московских судебниках (1497, 1550, 1589), Уложении царя Алексея Михайловича (1649; первый текст этого рода, изданный типографским способом). Все перечисленные выше тексты писались, как правило, профессиональными писцами, обладавшими устойчивыми навыками и соблюдавшими определённые орфографические и морфологические нормы; нормализованность соответствовала книжному или официальному статусу памятника. Поэтому факты живого языка отражаются в таких текстах лишь опосредствованно и ограниченно. По-другому обстоит дело в памятниках бытового письма (частной переписке, заметках для памяти). Древнейшие тексты этого типа (11-15 вв.) дошли до нас в берестяных грамотах (см.), обнаруженных при раскопках в Новгороде, Старой Руссе, Пскове, Смоленске и других городах. Эти тексты написаны в особой, «бытовой» орфографии, возникновение к-рой было обусловлено тем, что пользовавшиеся ею обучались чтению (по складам), но не обучались письму (как профессиональному навыку). В бытовых текстах факты живого языка (прежде всего диалектные) отражаются с несравненно большей полнотой, чем в любых других памятниках. Из этого следует, в частности, что любое профессиональное письмо (как книжное, так и некнижное) было связано с тщательной обработкой языка, устранявшей ненормативные языковые элементы.
Особое положение среди П. п. р. я. занимают граффити (см.). В большинстве своём это молитвенные тексты, написанные на стенах храмов, хотя имеются и граффити иного (фактологического, хронографического, актового) содержания. Молитвенные формулы, повторяющиеся в них, восходят к книжным текстам; в то же время они часто пишутся в соответствии с бытовой письменной традицией и находятся тем самым на пересечении двух разных письменных традиций.