Просторечие - социально обусловленная разновидность национального русского языка, в к-рой реализуются средства, находящиеся за пределами литературной нормы. От территориальных диалектов П. отличается отсутствием отчётливой локальной закреплённости его особенностей, от жаргонов - тем, что эти особенности не осознаются его носителями как ненормативные. Проявляясь в отступлениях от лит. нормы, П., в противоположность письменно-лит. форме языка, обиход-но-разг. лит. речи и диалектам, не имеет собственных признаков системной организации, т.е. относительно автономного набора фонетических, морфологических и синтаксических показателей. П. обнаруживается иа всех языковых уровнях. В фонетике к просторечным относятся многочисленные явления, связанные со смещением ударения (килйметр, шбфер, намерение, приговор, полджить, ходатайствовать), стяжением гласных (милицанер, эксплатировать), ассимиляцией (ридикулит, резетка, маненько, легуляр-ный, кардон), диссимиляцией (анженер, колидор, анпутировать, транвай), аналогическим оглушением или озвончением согласных (в маринате, дихлофозом, юпочка, крыжечка), эпентезами и наращениями (страм, ндравиться, здря, экс-корт, промблема, дермантин, плант), исчезновением или «усилением» ослабленного [j] (ретузы. гравель), изменениями в группах согласных (жись, потрет, суприз, друшлак, пелемени, пси-хиатор), сокращением числа слогов (струмент, еакуироеать, по-человецки) и т. д. В области морфологии это изменение рода существительных [туфель, сандаль, мыш, статуй, мозоль муж. р., с повидлой, под роялью, {крыть) топью, фами лие], изменения в формах склонения замена падежной флексии Сделов, с людями, на пляжу, нет время, к Марии Васильевной), ненормативное появление беглых гласных в формах косвенных падежей и мн. ч. (на бюллетне, вальтом, брелки, ср. рбтом), образование иных форм мн. ч (шофера, волоса, матеря, стаканы), склонение несклоняемых имён (какаву, без палыпа, полып, в бигудях, ивасей), отклонения в образовании форм сравнительной и превосходной степени {ширине, красивгие, хужее, наиболее чаще), ненормативные явления в словоизменении местоимений (мене, у ней), глаголов и отглагольных образований Сго-чут, берегёт, броюсь, плотит, ездию, стонает, затоплять, ляжь, ехай, садися, раздевши, выпим-ши, трудящие, пиломАтый) и др. В области синтаксиса - отступления от нормативного глагольного управления (интересоваться об политике, достигать до цели, ничем не нуждаюсь), отличные падежные значения (умер воспалением лёгких), многочисленные конструкции, не свойственные лит. языку (Я не мывши вторую неделю; Он никогда чтоб кого-то обидеть; Которые моложе пусть поишачут) и т. д. В области лексики и лексической семантики П. характеризуется размыванием и редукцией семантической структуры слова (точнее - освоением говорящими лишь части значений многозначного слова), семантическими сдвигами (железный 'металлический', мясо 'говядина', тюремщик 'заключённый; человек с судимостью', анализы 'то, что приготовлено для лабораторного анализа': Анализы в больницу носила), формальными преобразованиями слова под давлением ложной этимологии (подстамент, полуклиника, организон 'гарнизон', пластиглас), «ложно-стыдливой» («мещанской») эвфемизацией (супруга вместо жена, кушаю вместо ем, купаться 'мыться', отдыхать 'спать') и др.
Источники П-в местных диалектах, устаревшей норме, в смешении разных языковых единиц (контаминативные явления), в приспособлении иносистемных (заимствованных) явлений к базовым особенностям рус. языкового гтроя. Важной 391 чертой П. является тенденция к монотипизму, выражающаяся в консервативности, сопротивлении процессам расширения языкового кода, в активном действии аналогии, в устранении иносистемных и периферийных звеньев в различных участках языковой системы.
Факты П. можно описывать, только апеллируя к нормативным вариантам, и само определение П. может строиться лишь на негативном отталкивании от лит. языка. Ни одна черта П. не является обязательной для его носителей, и потому нельзя выделить никакого минимального списка конкретных необходимых признаков, к-рый позволил бы отнести речь данного лица к П. Социальную базу П. составляют в основном горожане с невысоким уровнем образованности (хотя реликты просторечных явлений встречаются даже в речи лиц с высшим образованием). Просторечно говорящего, как правило, характеризуют неразвитое языковое чутьё и невосприимчивость, «глухота» к различиям между нормативным и ненормативным в языке, обусловленные ограниченным языковым опытом: довольно узким и однородным кругом речевых партнёров (собеседников), отсутствием склонности к чтению, профессией, не требующей «металингвистической» рефлексии, и т.д. Носитель П., в отличие от носителя лит. языка, обладает слабой способностью к переключению с одного языкового кода на другой в зависимости от ситуации общения; перед ним обычно не возникает проблемы выбора языковых средств (исключение - «мещанские» эвфемизмы). П. непрестижной реализуется преим. в устной форме и в неофициальной, бытовой обстановке (исключения нередки).
В научной лит-ре социолингвигтическое понимание П. нередко смешивается с функционально-стилистическим, согласно к-рому П. представляет собою сниженный стиль устной речи; при этом не разграничиваются средства сниженной (вульгарной) экспрессии (ср. паскуда, здоровенный, долбануть, враскоряку) и явления, имманентно нейтральные в стилистическом отношении (см. выше). Весьма непоследовательно употребление пометы прост, в нормативных словарях. Положение осложняется и тем, что в работах по игтории рус. языка существует своя традиция употребления термина «П.», под к-рым понимается живая языковая стихия, противопоставляемая как книж-но-лит. стихии с заметным церк.- слав, компонентом, так и стандартизованному языку др.- и старо-рус, деловой письменности. Преодоление разнобоя в трактовке П. составляет одну из задач исследований некодифицированной речи.