Система языковая - множество языковых элементов, находящихся в закономерных связях и отношениях друг с другом, характеризуемое определённой целостностью. Каждый компонент С. я. существует не изолированно, а лишь в противопоставлении другим компонентам системы. Поэтому он рассматривается исходя из его роли в составе С. я., т. е. в свете его значимости (функциональной релевантности). Так, мн. ч. в рус. языке, не имеющем двойственного числа, обладает иной значимостью, нежели мн. ч. в ст.-слав. или словен. языках, сохранивших двойственное число.
Термин «С. я.» может употребляться либо в частном (локальном) смысле - как закономерно организованная совокупность однородных языковых элементов одного уровня, связанных устойчивыми (инвариантными) отношениями («система падежей», «фонологическая система» и т. п.), либо в обобщающем (глобальном) смысле - как закономерно организованная совокупность локальных систем («подсистем»).
Понятие системности (закономерной организованности) градуально, т. е. допускает различные степени системности. По определению И. А. Мельчука, множество однородных языковых фактов характеризуется системностью, если оно описывается (исчерпывающе и неизбыточно) таким формальным аппаратом (набором элементарных объектов с их признаками и отношениями и набором достаточно регулярных и общих правил, по к-рым из элементарных объектов образуются сложные), к-рыи проще (т. е. содержит меньше правил) и экономнее (т. е. содержит меньше исходных элементов), чем эмпирический список исходных фактов. В хорошо организованных системах (каковой является, напр., фонологическая в отличие от лексической) существенное изменение одного элемента влечёт за собой изменения в других точках системы или даже нарушение равновесия системы в целом [ср., напр., падение редуцированных (см.) в рус. языке]. С другой стороны, изменения в одной подсистеме могут быть связаны с глубокими преобразованиями в других подсистемах (напр., фонетический процесс отпадения конечных элементов слова может привести к утрате склонения и соответственно к изменению функциональной роли предлогов, порядка слов и т. п.).
Нежёсткость С. я., неодинаковая степень системности различных её участков, многочисленные случаи асимметрии формы и содержания, борьба консервативной тенденции (устойчивости С. я.) с факторами языковой эволюции (такими, как стремление к экономии, к достижению регулярности, действие аналогии) приводят к гому, что различные подсистемы С. я. развиваются с неодинаковой скоростью. Поэтому как в целой С. я., так и в отдельных её подсистемах выделяются центр и периферия, доминантные и рецессивные черты.
Становление и эволюция системного подхода к языку происходили на фоне общего поворота науки 20 в от «атомистических» к «холистическим» взглядам (т. е. к признанию примата целого над частями). Большую роль в разработке учения о С. я. сыграли идеи И. А. Бодуэна де Куртенэ о роли отношений в языке, о разграничении статики и динамики, внешней и внутренней истории языка, выделение им наиболее общих типов единиц С. я.-гаких, как фонема, морфема, графема, синтагма. В учении Ф. де Соссюра С. я. рассматривается как система знаков, при изучении к-рой следует разграничивать её внутреннюю структуру, изучаемую внутренней лингвистикой, от её внешнего функционирования, изучаемого внешней лингвистикой. Дав в своей компаративистской практике образцы системного подхода к диахронии, Соссюр тем не менее в теории настаивал на гом, что С. я. как гаковая существует лишь в синхронии. С.я., в понимании Соссюра, «зиждется на тождествах и различиях» (при доминирующей роли последних), а качественная определённость любого её элемента создаётся не «субстанциальными», а «реляционными» его характеристиками, составляющими его значимость - совокупность внутриязыковых отношений данного элемента к другим
Идеи о системной организации языка были развиты в нескольких направлениях структурной лингвистикой, поставившей в качестве одной из основных задач инвентаризацию (выделение и классификацию) единиц языка всё большей степени абстрактности и установление наиболее общих типов отношений между ними. Отвергая формули-ронку Соссюра о несистемности диахронии. Пражская лингвистическая школа (см.) исходила из принципиально системного подхода к эволюции языка. Хотя термины «система» и «структура» нередко употребляются как синонимичные, тем не менее налицо тенденция к дифференциации этих понятий. Согласно А. А. Реформатскому, система — это единство однородных взаимообусловленных элементов в пределах одного яруса, а структура -единство разнородных элементов в пределах целого. В Лондонской школе считается, что элементы системы («члены класса», репрезентирующие или реализующие систему) связаны друг с другом парадигматическими отношениями, а элементы структуры («части текста», конституирующие структуру или интегрируемые в неё) - синтагматическими отношениями. Этим представлениям соответствует распространённое терминоупотребле-ние. Так, говорят о системе фонем, гласных, форм одной лексемы, падежей, значений многозначного слова и т.п., но о структуре слога, морфемы, основы, словоформы, синтагмы, предложения, текста и т. п. Если в классических школах структурной лингвистики 30-х и 50-х гг. С. я. понималась как система единиц и отношений между ними, то в кибернетических моделях языка 60—80-х гг. она предстаёт скорее как система правил, по к-рым эти единицы образуются, преобразуются и комбинируются. Наряду с порождающими грамматиками (напр., трансформационной грамматикой Н. Хом-ского или аппликативной порождающей моделью С. К. Шаумяна) сюда относятся «транедуктив-ные» грамматики - модели анализа и синтеза, лежащие в основе многих систем автоматического перевода, напр. модель «Смысл<=>Текст» А. К. Жолковского и И. А. Мельчука, стратификационная грамматика С. Лэма, функционально-генеративный подход П. Сгалла. При трансдуктивном подходе С. я. выступает в виде действующего («динамического») механизма, осуществляющего переход от звучания к мысли и обратно через ряд промежуточных уровней или «пластов». Это согласуется с положениями совр. семиотики, где С. я. понимается как код (средство кодирования и декодирования сообщений), сложный по своей внутренней структуре, т. е. устроенный как иерархическая организация субкодов (Вяч. Вс. Иванов), каждый из к-рых, в свою очередь, представляет собой своеобразную С. я. В связи с этим лингвистика определяется как «наука об отношениях между языковыми системами». Становится ясным, что адекватное рассмотрение С. я. возможно лишь при сочетании семасиологического аспекта с ономасиологическим, пассивной грамматики с активной (Л. В. Щерба), «грамматики говорящего» с «грамматикой слушающего» (О. Есперсен, позднее Якобсон, Ч. Ф. Хоккст). Описание С. я., идущее «от мысли — к средствам её выражения», было предпринято уже Ф. Брюно в нач. 20 в. В совр. языкознании такое сочетание аспектов даёт возможность выявить взаимодействие лексики с грамматикой в составе С. я. (А. В. Бондарко, В. Г. Гак и др.) и сформулировать принципы её интегрального описания (Ю. Д. Апресян)
В совр. типологии (Дж. X. Гринберг, Б. А. Успенский, И. III. Козинский) комплексная характеристика С. я. достигается введением всё более сложных, многомерных классификаций, позволяющих объёмно представить «признаковое пространство» С. я., выявлением имнликативных универсалий - т. е. зависимостей между значениями разных признаков (напр., если в С. я. различается род у прилагательных, то в ней есть и противопоставление по морфологическому роду у существительных), установлением относительного веса этих признаков и принимаемых ими значений, а также количественной оценкой результатов. Всё зто позволяет судить не только о свойствах отдельных С.я., но и о человеческом языке в целом как о системе.