Антонимов словари- словари, в к-рых даётся описание антонимов (см.). По своему типу  это лингвистические словари-справочники, отражающие антонимию (см.), основными задачами  к-рых являются систематизированное представление лексических единиц с противоположными значениями (включая фразеологию), раскрытие семантики антонимических пар (парадигм), а также показ наиболее характерных закономерностей употребления соотносительных антонимов в типовых контекстах (т. е. их общей и специфической сочетаемости и др.), их связи с синонимами (см.) и конверсивами (см. Конверсия), показ семанти-ко-словообразовательных отношений с производными словами (отражённая антонимия). Составление А. с. рус. языка не имеет давних традиций, хотя лексикографическая фиксация антонимов в течение длительного времени осуществлялась толковыми (в дефинициях слов) и особенно синонимическими словарями (ср., напр., антонимический ряд Грустный, печальный, унылый, невесёлый, скучный, кручинный при словарной статье Весёлый, развесёлый, неунывающий, жизнерадостный в < Словаре синонимов русского языка» под ред. А. П. Евгеньевой, т. 1-2, 1970-71). Не случайно многие словари, особенно в зап.-европейской традиции, носят название « Словарь синонимов и антонимов».
В «Словаре антонимов русского языка» Л. А. Введенской (1971; 2 изд., 1982) даётся толкование более 1 тыс. антонимических пар (во 2-м изд.), учитываются их синонимические соответствия и приводятся контексты употребления. «Сло-
варь антонимов русского языка» Н. П. Колесникова (1972) объясняет более 1300 пар слов; иллюстраций их употребления он не даёт. «Словарь антонимов русского языка» М.Р.Львова (1978; 4 изд., 1988) содержит св. 2 тыс. антонимических пар. Это наиболее обстоятельный и полный из имеющихся справочников по рус. антонимии, предназначенный для широкого круга читателей. Толкования значений антонимов словарь не даёт: наглядное представление о семантике слов можно получить из контекстов их употребления. Каждую словарную статью возглавляет доминанта - наиболее частотное, семантически простое и стилистически нейтральное противопоставление, потом даются его синонимы и далее достаточно употребительные, хотя и не вполне точные, пары антонимов (квазиантонимы). Иерархическое различие антонимических пар показано с помощью разных шрифтов, напр. ПРАВДА - ЛОЖЬ, правда - неправда, правда - обман, правда — враньё (разг.), правда - кривда (нар.-поэт.), истина - ложь, истина — обман, истина — заблуждение. Такое расположение материала позволяет не только вскрыть синонимо-антонимические отношения слов, но и представить как языковую, так и речевую антонимию. В словарной статье указываются основные однокоренные (производные) антонимы. На базе этого словаря Львов составил «Школьный словарь антонимов русского языка» (1980).В двуязычном румыно-рус. словаре антонимов М. Букэ и И. Евсеева (ВисйМ., Evseev I., «Antonimele limbii ruse dictionary, 1972) даются рум. эквиваленты рус. антонимов, толкования и контексты их употребления. л. л. Новиков.

Антонимия- противоположность значений языковых единиц одного и того же уровня языка: слов, морфем, синтаксических конструкций, напр.: высокий - низкий; в— вы- (входить -выходить); Все аплодировали оратору - Никто не аплодировал оратору; семантическое свойство антонимов (см.).
Существенное с точки зрения человеческой практики различие в предметах и явлениях действительности отражается в мышлении как противоположность, к-рая осознаётся в результате оценки этих предметов и явлений действительности относительно определённой нормы или точки отсчёта: тяжёлый - лёгкий — 'вес больше/меньше нормы', приходить -уходить ('куда-то/откуда-то')-Логической основой А. являются противоположные видовые понятия родового понятия: контрарная противоположность выражается видовыми понятиями, между к-рыми возможно третье, среднее («молодой» - «средних лет», «пожилой» - «старый»); комплементарная противоположность выражается двумя видовыми понятиями, дополняющими друг друга до родового, между к-рыми нет никакого среднего понятия («истинный» - «ложный»). Противоречащие понятия вида А - не-А («молодой» - «немолодой») не могут быть основой А., т. к. второе из них является по своему содержанию негативным и неопределённым («немолодой» - это и «средних лет», и «пожилой», и «старый»). Истинную противоположность образуют крайние и строго определённые члены понятийного противопоставления («молодой» - «старый»).
Логическая противоположность реализуется в языке как А. только у слов, обозначающих качество, выражающих противонаправленность действий, состояний, признаков, а также у нек-рых других лексических единиц, напр. наименований пространственных и временных координат. Поэтому противопоставление слов лёгкий - тяжёлый, совершенный - несовершенный (вид), вставать -ложиться как обладающих указанными выше свойствами представляет собой А., а легковой -грузовой, совершенный - несовершенный (вид), стоять - лежать — нет, т. к. последние лишены значения качественности и направленности. В силу этого А. не свойственна и словам с конкретным значением.
Общим (инвариантным) признаком А. является наличие предельного отрицания в толковании одного из антонимов: высокий - низкий ('предельно невысокий'), влажный - сухой ('невлажный' как предельное отрицание свойства), входить - выходить ('идя, начинать находиться где-нибудь' -'идя, переставать находиться где-нибудь'), но начинать - переставать можно представить как начинать - начинать н е: начинать петь - переставать петь (='начинать не петь'); такое отрицание также предельно по своему характеру, т. к. подобные глаголы обозначают диаметрально противоположные действия.
А.- противоположность внутри одной и той же сущности. Дифференцируя единую сущность, антонимы как знаки раздвоенного на противоположности единства одновременно и определяют предел проявления качества, свойства, действия, и указывают на неразрывную связь противоположностей: горячий и холодный - и границы качественной оценки температуры как единой сущности, её взаимоотрицающие полярности, и сопряжённые компоненты целого, семантики таких промежуточных слов, как тёплый, прохладный и др.
В А. как семантической категории выделяются центр, определяющий её основную лингвистическую сущность - противоположность лексических
единиц одной и той же части речи со значением 29 качественности и направленности, и периферия как ряд смежных явлений.
Периферийна и производна по своему характеру А. синтаксических конструкций: она определяется противоположностью лексических единиц, входящих в их состав. В словообразовательных гнёздах антонимические отношения исходных слов воспроизводятся в смысловой структуре производных, представляя собой отражённую А.: тепло (сущ.) -тёплый, тепло (наречие), тепловато, теплеть .... холод - холодный, холодно, холодновато, холодать ... В тексте в отношения А. могут вступать слова не только одной и той же части речи {теплеть — холодать), но и разных частей речи, что приводит к возникновению межчастеречной А.: Этому растению нужен тёплый климат -холод ему вреден; Им было тепло, а мы мёрзли на холоде. Периферийную разновидность языковой противоположности представляет собой контекстуальная (речевая) А., к-рая выражается с помощью неточных, приблизительных антонимов (квазиантонимов): «Я говорю с подругой юных дней; В твоих чертах ищу черты другие; В устах живых уста давно немые, В глазах огонь угаснувших очей» (Лермонтов).
Особую, непродуктивную разновидность А. образует энантиосемия - противоположность значений одного и того же слова. Формальным выражением её служат различия в синтаксической или лексической сочетаемости слова в его полярных значениях: одолжить кому-нибудь денег - 'дать в долг' и одолжить у кого-нибудь денег— 'взять в долг', оговориться специально— 'сделать оговорку' и оговориться нечаянно - 'ошибиться'.
Наиболее полно А. реализуется в определённых «диагностических» контекстах, напр.: (не) X, а У (противопоставление: «Ценность человека определяется не отсутствием недостатков, а наличием достоинств» - Медынский), X или У (взаимоисключение: «У него было о людях одно-единственное мнение - хорошее или плохое, он им или верил, или нет» - Симонов), то X, то У (чередование: «И она беспрестанно представляла себе их, то каждого порознь, то вместе обоих» — Л. Н. Толстой), и др.

Антитеза (от греч. antithesis - противоположение) - стилистическая фигура, строящаяся на противопоставлении сравнимых понятий (предметов, явлений, признаков), реализуемом на уровне словосочетания, предложения, фразы. Лексическая основа - антонимия, синтаксическая - параллелизм конструкций. Реализация А. достигается характером содержательно-логической соотнесённости со- или противопоставляемых понятий, типом конструкции, наличием или отсутствием союзов и др.
Подчёркивая высказываемую мысль, усиливая эмоционально-стилистическое звучание речи, А. лежит в основе многих пословиц, поговорок, афоризмов: Легко подружиться, тяжело разлучиться; Умный научит, дурак наскучит.
А. может быть использована как средство иронической или сатирической характеристики описания (в особенности в случае частичного разрушения А., когда при сохранении её формально-синтаксической структуры нарушаются содержательно-логические связи понятий). Напр.: «Иван Иванович худощав и высокого роста; Иван Ники-форович немного ниже, но зато распространяется в толщину. Голова у Ивана Ивановича похожа на редьку хвостом вниз; голова Ивана Никифоро-вича — на редьку хвостом вверх... Иван Иванович несколько боязливого характера. У Ивана Ники-форовича, напротив того, шаровары в таких широких складках, что если бы раздуть их, то в них можно бы поместить весь двор с амбарами и строением* (Гоголь).
А. входит в качестве необходимой структурной части в ряд стилистических фигур, строящихся на совмещении других. Ср. антитетическое членение, разделение (объединение противоположностей): «К добру и злу постыдно равнодушны, В начале поприща мы вянем без борьбы, Перед опасностью позорно малодушны И перед вла-стию - презренные рабы* (Лермонтов). Антиметабола (соединение А. с хиазмом): Не для того живём, чтобы есть, а для того едим, чтобы жить. А. предстаёт как один из языковых приёмов реализации контраста (см.). в. в. Одинцов.

Анафорическое Отношение (от греч. anaphora, букв.- вынесение, отнесение) - отношение между языковыми выражениями (словами или словосочетаниями), состоящее в том, что в смысл одного выражения входит отсылка к другому. Возникает при отсутствии непосредственной синтаксической связи между этими выражениями, напр.: Дол стоял тёмный и молчаливый, огня в нём не было; Отдай же мне теперь половину, а остальное возьми себе. Первый член А. о. называется антецедентом, второй — а н а ф о -ром (или анафорическим элементом, субститутом). Высказывание, включающее анафор без антецедента, даже синтаксически законченное, обладает смысловой неполнотой. В нек-рых концепциях (напр., у К. Бюлера) А. о. противопоставляется катафорическому, при к-ромэлемент с отсылающим значением является линейно предшествующим, напр. Ясно одно: я должен уехать. Более распространено использование термина «А. о.» безотносительно к линейному расположению элементов. В этом случае выделяются два типа А. о.- собственно А. о. и антиципация, или предварение.
Слова, полностью раскрывающие свой смысл только будучи включёнными, помимо синтаксических отношений, в А. о., называются анафорическими. К числу анафорических слов относятся многие местоимения и местоименные слова. Анафорическая отсылка входит также в состав значения большой группы слов, обычно не причисляемых к местоименным: поэтому, потому, потом, тогда, кроме того, напротив, наоборот и др.; ср. Вы остаётесь? Тогда я иду один. В А. о. может вступать именная группа с определённым артиклем (в анафорической функции) или, в без-артиклевых языках, со значением определённости, выраженным отсутствием фразового ударения и общим контекстом, ср. «В 1920 году Гмелин прислал в Веймар свои гравюры на меди. Художник изобразил пустынные местности Кам-панъи* (газ.). Анафорическая отсылка входит также в значение многих частиц - тоже, также, и и др.; так, фраза Молчал и хозяин неполна: частица и показывает, что молчал входит в А. о., антецедент к-рого находится в предтексте. Анафорическими являются слова с пропозициональной функцией - да и нет; так, смысл слова да понятен только в контексте предшествующего общего вопроса. Наконец, А. о. может возникать при анафорическом эллипсисе (обозначаемом нулевым знаком), ср. Готовь летом сани, а зимой 0 - телегу. Содержанием анафорической отсылки может быть: 1) субстанциальное тождество объектов, ситуаций, событий, фактов и т.п. (напр., у местоимений он, этот, тот, это; местоименных наречий там, туда, оттуда и т. п.); 2) концептуальное тождество, напр. у местоимений 3-го лица в функции повтора: «Выпросите песен? Их нет у меня* (И. Северянин).
Значение уподобления (в словах типа такой, так), а также различения и распределения (в словах другой, иной, остальные, иначе и пр.) может быть выражено через значение субстанциального или концептуального тождества. А. о. входит в более широкий класс отношений ассоциативного типа, включающий противопоставительные, сопоставительные и другие отношения, напр.: Береги платье с но в у, а честь - смолоду; «Такой любви ты знала ль цену? Ты знала, я тебя не знал* (Лермонтов).
Большинство анафорических местоимений сочетает анафорическую функцию с дейктической (см. Дейксис), однако граница между ними может стираться. В нек-рых контекстах стирается противопоставление между А. о. и синтаксическим: А. о. может быть единственным средством включения слова или группы слов в структуру предложения, напр.: «...мысль, что честь его была замарана и неотмыта по его собственной воле, эта мысль мешала мне обходиться с ним по-прежнему* (Пушкин).

Аналогия (греч. analogia - соответствие, сходство) - уподобление элементов языка другим элементам того же уровня, более распространённым и продуктивным, или сближение таких элементов. А.- одна из причин нефонетических изменений звукового облика слов и форм, она приводит к выравниванию при словоизменении и словообразовании тех фактов языка, к-рые были разобщены в истории или разошлись в силу действия различных звуковых законов (см.). А. ярче проявляется в словоизменении, чем в словообразовании, это объясняется тем, что в словоизменении существует ббльшая регулярность при образовании форм.
Действие А. на фонетическом уровне обусловливает появление иного, чем это ожидалось бы исторически, звука на месте другого; напр., развитие о после мягкого согласного перед твёрдым на месте "Ь (см. Ять): по А. с весна - вёсны возникло звезда - звёзды (из звезда - звезды), по А. с привести привёл развилось приобрести - приобрёл (из приобрести - приобргЪлъ). С другой стороны, действие А. приводит иногда к полной или частичной утрате исторических чередований; напр., чередование е/о исторически обусловлено качеством соседних согласных: под ударением перед твёрдым согласным произносится о, перед мягким - е (сёла - сельский, весёлый - веселье, плётка — плеть, пёк - печь), однако произносятся одинаково слова пёс - пёсик, весёлый - весёленький, тётка - тётя, горшок - горшочек и др., где гласный о перед мягким возник по А. с произношением этого гласного перед твёрдым согласным.
В области морфологии действием А. вызван переход глаголов из одного класса в другой; напр., у глаголов икать, полоскать, брызгать, махать формы 1-го лица ед. ч. первоначально образовывались только с чередованием согласных: ичу, полощу, брызжу, машу, но по А. с глаголами продуктивного класса типа читать - читаю, кидать -кидаю, делать - делаю появились формы икаю, полоскаю, брызгаю, махаю, причём форма икаю стала единственно возможной в лит. языке, а остальные сосуществуют с более ранними. Совр. форма предл. п. ед. ч. существительных жен. рода с основой на к, г, х (на руке, ноге, сохе) возникла на месте др.-рус. формы с согласными ц, з, с перед окончанием (на руцЪ, нозЪ, cock) в результате А. с другими формами, сохранившими к, г, х (рука, руку, рукам и т.д.), и с формами существительных, имеющими чередование твёрдых и мягких согласных (типа кора - на коре).
А. особенно часто проявляется в ненормированной диалектной речи и во внелит. просторечии, таковы, напр., диалектные формы пеку -пекёшь - пекёт, берегу — берегёшь — берегёт с заменой чередования к/ч, г/ж чередованием твёрдого и мягкого согласного по типу несу -несёшь, веду- ведёшь. По А. с формой род. п. мн. ч. существительных муж. рода с окончанием
-ов в просторечии возникают формы с -ов и у 27 существительных ср. рода: местов, делов.
А.- один из инструментов освоения родного языка ребёнком. Усвоив однажды парадигму слова или его словообразовательную структуру, ребёнок распространяет усвоенное представление на все слова данного класса (напр., по образцу противопоставлений нога - ножка, рука — ручка, где ножка и ручка являются уменьшительными образованиями от нога, рука с суффиксом -к-, дети образуют «неуменьшительные» коша, пала, воспринимая слова кошка, палка как образования с суффиксом -к-). В процессе дальнейшего языкового развития ребёнок получает дополнительные знания об отклонениях от «правильного» образования форм и слов.

Алфавит [греч. alphabetos, от названий двух первых букв греч. алфавита — «альфа» и «бета» (новогреч. «вита»)] - система графических знаков установленной формы — букв (см.), расположенных в определённой последовательности. С помощью А. создаётся письменная, затем печатная фиксация звучащей речи конкретных языков. А. позволяет записать текст, пользуясь минимальным количеством легко и быстро запоминающихся знаков, в целях передачи и закрепления записанного в пространстве и времени. Алфавитное письмо -одна из систем письма, существующих в мире наряду с идеографической, словесно-слоговой, силлабической. В совр. письменности обычно А. называют буквенно-звуковые системы (напр., греч., лат., араб., арм., рус. А. и др.) с постоянным составом знаков. Каждый знак А., т.е. буква, обозначает, как правило, отдельный звук в составе слова, с функциональной точки зрения — фонему либо её реализацию (аллофон) или нек-рые сочетания звуков (фонем). На раннем этапе развития нек-рых А. буквы обозначали цифры, напр. в греч. А., в др.-слав. А.
Зарождение принципа А. относят к кон. 2-го тыс. до н. э. На основе древнейших зап.-семитских систем слогового письма сложилось консонант-но-силлабическое письмо, преобразовавшееся со временем в буквенно-консонантное финикийское письмо с постоянным составом знаков. Этот про-тоалфавит, содержащий 22 знака лишь для обозначения согласных, распространился в нач. 1-го тыс. до н. э. по всей территории Ближнего и Среднего Востока. Очевидно, финикийский А. не был единственным для своего времени. Однако именно на основе финикийского А. сформировались многие древние вост. А. (напр., арамейский) с особым обозначением гласных в графическом знаке согласных. Специальные, отдельно стоящие знаки для гласных впервые появились в греч. А. (8 в. до н.э.), развившемся также на базе финикийского А. С этих пор все А. при внешних различиях в графических знаках следуют принципам, установившимся в греч. А.
Нек-рые исследователи усматривают А. в консо-нантно-слоговых системах письма с определённой совокупностью знаков, расположенных в постоянном порядке, напр. А. деванагари в инд. письме.
В 20 в. наибольшее распространение имеет лат. А., сформировавшийся на базе греч. А. к 1 в. до н. э. На его основе построены А. большинства языков стран Европы, Америки, Австралии, нек-рых стран Азии, Африки. Значительное распространение имеет слав, гражданский А. (см. Гражданский шрифт), представляющий видоизменение древней кириллицы (см.), сложившейся, в свою очередь, также на базе греч. А. в 9 в. н. э. Этот А. является основой письменности православных славян (русских, украинцев, белорусов, болгар, сербов, македонцев), а также ряда неслав, народов, ранее входивших в состав СССР. В исламском мире используется араб. А., своими корнями восходящий к арамейскому письму и сформировавшийся в нач. 6 в. Араб. А. используется арабоязычными народами, а также применяется в письменностях Ирана, Афганистана, Пакистана, Индии, нек-рых районов Китая, Вьетнама.
Особые национальные А. используются в греч., евр., арм., груз, и нек-рых других письменностях.
Количество букв в различных А. зависит от звукового состава того или иного языка; в рус. А. 33 буквы (см. Азбука), в греч.- 24, в классическом лат.- 23, в итал.- 21, в арм.- 39, в араб.- 28. В нек-рых совр. национальных системах письма для передачи особых звуков к основным добавляют дополнительные буквы, применяют двух-, трёх-, четырёхбуквенные написания. Присоединяются также особые надбуквенные и подбуквенные (диакритические) знаки.
Знание последовательности букв А. имеет большое значение при поиске информации во всех совр. средствах её хранения, в основе организации к-рых лежит принцип упорядочения по А. Об истории рус. алфавита см. в ст. Азбука.

Аллюзия (от лат. allusio - намёк, шутка) -стилистический приём, намёк на известный исторический, легендарный или бытовой факт, к-рый создаёт в речи, литературном произведении, научном труде и т. п. соответствующий обобщённый подтекст. Благодаря этому А. является важнейшим элементом эзопова языка (см.).
В первой главе «Евгения Онегина» А. С. Пушкин, упомянув «брега Невы*, говорит далее: «Там некогда гулял и я, Но вреден север для меня* -намёк на то, что поэт был сослан из Петербурга на юг. Намёки на злободневные общественно-политические события в зашифрованном на основе А. виде нередко содержатся в рус. баснях, напр. в «Пёстрых овцах» И. А. Крылова, где современники видели отклик на гонения против передовой профессуры Петерб. ун-та, или в его же басне «Булат», к-рую сопоставляли с судьбой генерала А. П. Ермолова, попавшего в опалу у Николая I. Подтекст может и не иметь злободневного или политического характера: так, напр., А. является название рассказа Ф. Искандера «Тринадцатый подвиг Геракла».
Нередко А. строится на цитате из лит. источника: «Смешивать науку и метафизику "есть тьма охотников, я не из их числа"* (слегка перефразированная К. А. Тимирязевым цитата из «Горя от ума» А. С. Грибоедова). На основе А. строятся многие крылатые слова и выражения: Пиррова победа; Платон мне друг, но истина дороже; Содом и Гоморра и т. д. «Аллюзионны» нек-рые лит. псевдонимы: Австралийский (псевд. Ф. А. Сергеева, прожившего несколько лет в эмиграции в Австралии), Н. Далёкий (псевд. Н. А. Алексеева, к-рый много времени провёл вдали от близких), Гейне из Тамбова (псевд.
П. И. Вейнберга, несколько лет прожившего в 25 этом городе) и др. Нередки А. и в языке прессы, особенно в газетных заголовках: «Банкиры затеяли лесоповал», «Чрево Манежа», «У иранцев собственная гордость», «Держите в клетках "воробьев"» и т. п. (примеры из газ. «Вечерняя Москва» за июль 1995). В бытовом обиходе нередки основанные на А. прозвища и «уличные» деревенские фамилии, возникшие в связи с к.-л. происшествием: после поджога (в просторечии «красного петуха*) семью хозяев пострадавшего дома стали называть Петуховыми, а их настоящая фамилия забылась.
Термин «А.» утрачивает со временем своё чёткое " формальное значение, толкуется расширительно, иногда в значении повода к созданию произведения, скорее всего, из-за нек-рой изначальной «размытости», близости, напр., к сравнению, с к-рым А. порой трудно разграничить.

Аллитерация (от лат. ad - к, при и littera -буква) - один из способов звуковой организации речи, относящийся к т. н. звуковым повторам и заключающийся в симметрическом повторении однородных согласных звуков. Слова, связанные А., выделяются в речевом потоке, приобретают определённую интонационную значимость. Как стилистический приём А. с древних времён употребляется в устно-поэтической и лит. разновидностях художественной речи всех народов мира. В рус. народно-поэтической речи А. разнообразна и широко распространена, на ней строятся многие пословицы и поговорки (.Тише едешь - дальше будешь), скороговорки (Купи кипу пик). Выделяя, подчёркивая отдельные слова или группы слов, А. тем самым подчёркивает ритм речи и потому особенно широко используется в произведениях, язык к-рых ритмически организован, и в частности в поэзии.
Примечательно своей звукописью «Слово о полку Игореве», богатое как ассонансами (см.), так и А. (*Съ зарашя въ пяткъ потпоптпаша поганыя плъкы половецкыя...»; ср. перевод В. А. Жуковского, бережно сохранявшего звукопись оригинала: «В пятницу на заре потоптали они нечестивые полки половецкие*). В рус. лит. поэтическом языке А. используется с 18 в., когда В. К. Треди-аковский и М. В. Ломоносов развили основы новой стихотворной метрики. Простейшим видом А. является звукоподражание, но в чистом виде оно используется не столь часто и обычно выступает лишь как первооснова дальнейших звуковых ассоциаций (ср. пушкинское: «Шипенье пенистых бокалов И пунша пламень голубой*). Поэты разных направлений в рус. классической и совр. лит-ре, как правило, пользовались А. в зависимости от потребностей смыслового звучания стиха. А., как и другие звуковые приёмы, особо культивировалась в поэзии символистов, порой преувеличенно и в ущерб поэтической мысли, как, напр., в стихотворении К. Д. Бальмонта «Влага», сплошь аллитерированном на л. У А. А. Блока А. всегда тесно связана с внутренним смыслом стиха; ср., напр., сочетания свистящих и шипящих согласных в одном из стихотворений «шахматовского цикла* (1902), подчёркивающие звуки и одновременно настроение прохладного летнего вечера (<г... ветер, бьющийся в тревоге. Несуществующих шагов Тревожный шорох на дороге*), и сходную звукопись в * Двенадцати», несущую совсем иную смысловую нагрузку презрительной, «шипящей» злости («Отвяжись ты, шелудивый, Я штыком пощекочу! Старый мир, как пёс паршивый, Провались — поколочу!*).
На А. строится т. н. поэтическая этимология -двойной или тройной звуковой параллелизм, когда в стихе к первочлену сопоставления подбираются фонетически близкие слова и тем самым подчёркивается единство звуковой структуры: «Он вне себя. Он внёс с собой Дворовый шум — и делать нечего!* (Пастернак). А. близка другому типу звукового повтора - ассонансу - и нередко с ним сочетается.

Аллегория (греч. allegoria - иносказание) -одна из форм иносказания, заключающаяся в передаче отвлечённого понятия или мысли через конкретный образ или цепь образов, объединённых в определённый сюжет. В отличие от такой формы иносказания, как символ, к-рый является имманентным, неотделимым, внутренним свойством образа и соответственно столь же многозначен, А. однозначна и может быть «извлечена» из текста в форме понятия. Аллегорический образ воплощает заранее заданную мысль, к-рая либр подразумевается, либо поясняется (напр., басенной моралью). Многие А. обязаны своим происхождением культурной традиции или обычаю (гербы, эмблемы и т. п.), фольклору - гл. обр. сказкам о животных (лиса - А. хитрости, заяц -трусости и т. п.).
В лит-ре А. широко применялась в средние века, позднее в поэтике классицизма и романтизма; для классицизма достаточно постоянны мифологические персонажи, одновременно являющиеся носителями аллегорического содержания (Марс — воинственность, Венера - красота, любовь). В реалистической лит-ре 19 в. А., сохраняясь в прежнем виде в басне и притче, в других жанрах используется преим. как одно из средств эзопова языка (см.) (напр., в сказках М. Е. Салтыкова-Щедрина); аллегорическая образность свойственна и рус. писателям 20 в.: аллегоричны пьесы В. В. Маяковского «Клоп», «Баня», ср. также применение А. в 70-80-х гг. в романе В. В. Орлова «Альтист Данилов», в сказках В. А. Каверина и др.

Акцентология (от лат. accentus - ударение, акцент и греч. logos — слово, учение) - 1) система акцентных (просодических) средств (иначе - акцентуация), т.е. ударение и связанные с ним явления языка. 2) Раздел языкознания, изучающий акцентные средства языка. Имеет несколько аспектов: описательный, сравнительно-исторический, теоретический. Описательная А. исследует фонетические, фонологические, грамматические свойства просодических средств. Предмет сравнительно-исторической А.- исторические изменения акцентных систем, их внешняя и внутренняя реконструкция. Теоретическая А. изучает системные отношения просодических средств, и» роль в структуре значимых единиц, языковые функции. В языках мира используются различные акцентные системы: монотония (разные виды силового ударения), политония (музыкальное ударение, тон). «Выбор» просодических средств определяется фонологической системой и морфологическим типом языка. В слав, языках в качестве словесного акцента выступают монотоническое (динамическое) ударение (в русском, польском, болгарском), политоническое (музыкальное) ударение (в сербскохорватском) и долгота (в русском). В истории языка акцентные системы могут сменять одна другую: древнее музыкальное ударение в большинстве слав, языков, в т. ч. русском, изменилось на динамическое.
В течение 19-20 вв. просодическая проблематика постепенно занимала всё более значительное место в фонологии, к-рая долгое время оставалась преим. наукой о фонемах, сама система к-рых не может быть адекватно и полно установлена без введения просодических единиц. В теоретической
A. выделяется несколько этапов: от Э. Сепира, исключавшего просодии из лингвистической науки, понимания просодии как вторичных (Л. Блумфилд) или суперсегментных фонем (Б. Блок, Дж. Трейджер) до признания автономного просодического уровня, отличного от фонемного, в структуре фонетического яруса языка (А. А. Реформатский), установления критериев разграничения просодических и ингерентных (внутренних, собственных) признаков фонем (А. Мартине, Р. О. Якобсон, Г. Фант, М. Халле, П. С. Кузнецов, Реформатский, Дж. Фирт), концепции просодической единицы как структуры целого слова, признания важнейших функций просодии: различения, разграничения, единства слова.
Рус. ударение, в частности его подвижность, находит отражение уже в грамматиках М. Г. Смот-рицкого, М. В. Ломоносова, Н. И. Греча. Объектом научного рассмотрения оно впервые становится в трудах А. X. Востокова, выделившего его в самостоятельный раздел грамматики, а затем Я. К. Грота и А. А. Потебни.
Термин «А.» был введён в науку Р. Ф. Бранд-том, книга к-рого «Начертание славянской акцентологии» (1880) явилась первым печатным трудом по сравнительной А. слав, языков. С возникновением рус. А. появились два аспекта изучения ударения - фонетический и морфологический, т. к., с одной стороны, ударение - явление фонетическое, с другой — связано с грамматикой.
Морфологический подход к рус. ударению присутствует уже в трудах Востокова, соотносившего место ударения не только со слогом, но и с морфемными компонентами слова - основой и окончанием. В 60-х гг. 19 в. Потебня выдвинул морфологический критерий в А. как принцип описания подвижности рус. ударения Он положил начало изучению ударения как системы в связи со словоизменением и словообразованием. Однако труд Потебни * Ударение» остался незавершённым и увидел свет только в 1973. Грамматический критерий оценки просодических явлений, идущий от
B. Гумбольдта, был основой акцентологических воззрений И. А. Бодуэна де Куртенэ, выдвинувшего ряд идей, к-рые во многом опережали совр. просодические теории. Ему принадлежат мысли о зависимости просодических средств от морфологического типа языка, о выполнении ими функции связи компонентов синтагматической структуры слова (морфем, слогов); Бодуэн указал при этом
на функциональное тождество таких различных явлений, как сингармонизм и морфологически подвижное ударение. Существенный вклад в развитие теоретической А. внёс Е. Д. Поливанов, в трудах к-рого по япон. акцентуации разрабатывались принципы парадигматического анализа акцентных средств.
Сравнительно-историческим изучением акцентных систем и принципов парадигматической А. занимался Ф. де Соссюр, написавший ряд работ по литов. А. Осуществляя внутреннюю реконструкцию, Соссюр отделял факты морфологической подвижности ударения от подвижности, определяемой фонетическим законом, названным его именем, и необъяснимой на уровне морфологического анализа. Этот методологический принцип Соссюра был предан забвению в последующих исследованиях ударения слав, языков, где любая подвижность ударения рассматривалась как результат действия фонетического закона Соссюра, что препятствовало изучению морфологической подвижности в праслав. языке. Совр. сравнительно-исторические исследования по слав. А. (Кр. Станга, В. А. Дыбо, В. М. Иллича-Свитыча, В. В. Колесова) возродили методологический принцип Соссюра. Однако для ряда синхронных исследований характерны попытки объяснить подвижность ударения только фонетическими факторами, без обращения к грамматике.
Морфологический подход к рус. ударению, подготовленный всей рус. языковедческой традицией, был развит в акцентологическом учении Е. Кури-ловича, основной принцип к-рого состоит в том, что рус. ударение объяснить без учёта морфологической структуры слова нельзя.
Связь просодических единиц с грамматическими составляет один из важнейших постулатов концепции лондонской просодической школы Фирта: просодии являются связующим звеном фонологии с морфологией, фонологические структуры, в т. ч. просодические, рассматриваются как экспоненты грамматических категорий.
Грамматически ориентированной является порождающая фонология. В рамках порождающей грамматики для определения правил ударения используется грамматическая информация (Н. Хом-ский, М. Халле).
В работах представителей Московской фонологической школы (см.) отмечается грамматическая функция рус. ударения - противопоставление форм словоизменения.
В совр. исследованиях по рус. ударению (с нач. 60-х гг.), основанных на грамматическом принципе (в работах А. А. Зализняка, П. Гарда, Халле, В. А. Редькина, Н. А. Федяниной, Т. Г. Хазагеро-ва, В. Л. Воронцовой и др.), описана система акцентных единиц в словоизменении и словообразовании всех грамматических разрядов слов, роль ударения для выражения грамматических противопоставлений, выявлены закономерности и правила ударения, влияние различных факторов (грамматического, семантического, прагматического, фонетического), разрабатываются научные принципы описания. Ударение нашло отражение в описательных грамматиках рус. языка: в «Грамматике современного русского литературного языка» (1970; автор соответствующего раздела Редькин); в книге «Курс современного русского языка» (под ред. Ф. Паппа, 2 изд., 1970; автор раздела Папп); в пражской «Русской грамматике» (1979; автор раздела О. Лешка); в академической «Русской грамматике» (1980; автор раздела М. С. Суханова); в книге Гарда (P. Garde) «Grammaire Russe» (1980).
Фонетике и фонологии рус. ударения посвящены работы Якобсона, Л. В. Щербы, Р. И. Аванесо-ва, П. С. Кузнецова, Реформатского, Л. Р. Зинде-ра, Л. В. Златоустовой, Л. В. Бондарко, Л. А. Чи-стович и др., в к-рых исследуются фонетические характеристики ударения, статистика места ударения в слоговой структуре слова, роль ударения в восприятии речи человеком. Об ударении в рус. языке см. в ст. Ударение.