Рубрика ‘ Д ’

Деепричастие - неспрягаемая глагольная форма, обладающая категориальными свойствами глагола и наречия и обозначающая процесс как признак другого процесса {рисуя, напевал; писал, сидя за столом). Принадлежность Д. к глаголу проявляется в наличии категорий вида и залога (действительного); как и наречие, Д. не имеет форм словоизменения. Нек-рые лингвисты определяют Д. как глагольно-наречное образование.
В зависимости от вида глагола, формой к-рого является Д., различают Д. несов. вида {дышать -дыша, читать — читая) и Д. сов. вида (извлечь — извлёкши, присесть — присев) В Д., образованных возвратными глаголами, сохраняется постфикс -ся (-сь) (улыбаться - улыбаясь, умыться — умывшись).
Значение времени в Д. морфологически не выражено. Однако в зависимости от вида Д. могут выражать те или иные временные значения названного ими процесса по отношению к тому процессу, признак к-рого Д. обозначает. Д. несов. вида обозначают обычно одновременность (соположен-ность) процессуального признака с тем процессом, к-рый назван определяемой формой глагола (читая, размышлял; говорю, волнуясь; поблагодарил, возвращая книгу). Д. сов. вида чаще всего обозначают названный ими процесс как предшествующий процессу, названному спрягаемой формой (толкнув, извинился; присев, разговорился), реже - как одновременный (шёл, опустив голо ву) или как последующий (вышел, хлопнув дверью). Временные значения Д. нередко обусловлены лексическим значением глаголов и зависят от содержания всего высказывания.
Д. несов. вида образуются от основы наст, времени присоединением суффикса -а (после мягкого согласного орфографически -я), при этом конечные твёрдые парные согласные основы чередуются с соответствующими мягкими: не[с]-ут - не\с'-а\ (орфографически неся), бе[р]-ут - бе[р'-а] (орфографически беря), напевая, увлекаясь, лёжа, крича, слыша. При образовании Д. от глаголов с основой на заднеязычный чередуются к/ч, г/ж, напр.: плакать — плача, брызгать - брызжа. Глаголы на -давать, -ставать, -знавать образуют Д. от основ -daea[j], -3Haea[j], -cmaea[j] (создавая, узнавая, вставая и др.). Нек-рые глаголы несов. вида, имеющие вариантные основы наст, времени, образуют также и вариантные формы Д., напр.: блистать - блеща и блистая, колыхать - колыша и колыхая, махать — маша и махая, хныкать - хныча и хныкая. От ряда глаголов несов. вида Д. могут быть образованы и с помощью суффикса -учи (после j -ючи), напр.: жалеючи, идучи, крадучись, но ср.: жалея, идя, крадясь. Д. несов. вида на -учи(-ючи), кроме Д. будучи, образованного от глагола быть, являются разговорными или просторечными. Нек-рые глаголы несов. вида образуют Д. (обычно при употреблении с отрицанием) от основы прош. времени присоединением суффиксов -в/-вши (быв и бывши, знав и знавши, ехав и ехавши, имев и имевши, а также пахавши, лизавши, вязнувши). Такие Д. имеют разг. или прост, стилистическую окраску и обычно малоупотребительны. Многие глаголы несов. вида вообще не образуют Д. от основы наст, времени, хотя никаких грамматических ограничений для образования Д. нет. Таковы, напр., глаголы влечь, мочь, сечь, брехать, вязать, лизать, пахать, вязнуть, глохнуть, тонуть, врать, ждать, ржать, вить, лить, мять и др.
Д. сов. вида образуются от основы прош времени присоединением суффиксов -в/-вши/-ши. Суффиксы -в/-вши употребляются при образовании Д. от основ на гласный: посредством суффикса -в образуют Д. глаголы без постфикса -ся (встретив, сбежав), посредством суффикса -вши - глаголы с постфиксом -ся (-сь) (прикоснувшись, поднявшись). Суффикс -ши используется при образовании Д. от основ на согласный (вынесши, потрясши). Нек-рые глаголы сов. вида могут образовывать вариантные формы Д. От глаголов без постфикса -ся возможны Д. как с суффиксом -в, так и с суффиксом -вши (проиграв и проигравши, закричав и закричавши), но Д. с суффиксом -вши являются разговорными или просторечными. Глаголы сов. вида, имеющие вариантные основы прош. времени с суффиксом -ну и без суффикса -ну, также образуют вариантные формы Д. (засохнуть - засохши и засохнувши, замёрзнуть -замёрзши и замёрзнувши). Глаголы умереть, запереть, растереть, простереть образуют вариантные формы Д. с суффиксами -в и -ши (умерев и умерши, заперев и заперши). Нек-рые глаголы сов. вида могут образовывать Д. также и от основы наст, времени с помощью суффикса -а/-я (возвратиться - возвратись, заметить — заметя, услышать — услыша, увидеть - увидя, привезти -привезя, принести - принеся и др.).
В предложении Д. выступает в синтаксической функции определения. Употребление Д. допустимо только в том случае, если субъекты действия Д. и сказуемого совпадают: «Буря мглою небо кроет, Вихри снежные крутя» (Пушкин); Снявши голову, по волосам не плачут. Неправильно построены предложения, в к-рых субъекты действия Д. и сказуемого не совпадают: «Подъезжая к сией станции и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа* (Чехов). В Д. сохраняются синтаксические связи глагола, от к-рого оно образовано (любить родину — любя родину; слушать внимательно - слушая внимательно).
Как особая грамматическая форма Д. сформировались в историческую эпоху рус. языка. По своему происхождению Д. восходят к др.-рус. кратким причастиям действительного залога наст, и прош. времени. Утратив согласование с подлежащим, эти причастия превратились в неизменяемую глагольную форму.
При наличии определённых условий, в частности при отсутствии зависимых слов, глагольные свойства Д. нейтрализуются, т. е. видо-временные и залоговые значения Д. утрачиваются, и Д. переходят в наречия (молча, нехотя, играючи, особенно часто в составе фразеологически связанных словосочетаний: работать спустя рукава, сидеть сложа руки) или в предлоги (б л а год а ря кому или чему, смотря по, невзирая на то что).

 

Диахрония (от греч. dia - через, сквозь и chronos - время) - изучение развития языка, отдельных языковых фактов и системы языка в целом (ср. Синхрония) в историческом аспекте.
Язык находится в постоянном движении, изменении; в каждый данный период жизни языка в его системе, на всех уровнях этой системы (в фонетике, грамматике, лексике) есть элементы отмирающие, утрачивающиеся и элементы нарождающиеся, возникающие. Постепенно одни явления в языке исчезают, другие - появляются. Из этих процессов складывается путь языка во времени. Напр., в 10-20 вв. рус. язык утратил 6 из 11 гласных (см. Вокализм), но увеличил состав согласных фонем: вместо др.-рус. 26 их стало 37 (см. Консонантизм); он утратил многотипность склонения существительных и сложную систему форм прош. времени глагола, но развил категории одушевлённости — неодушевлённости существительных и глагольного вида. Изучая все эти явления и процессы во времени, диахроническая лингвистика устанавливает причины языковых изменений, время их возникновения и завершения, пути развития этих явлений и процессов. Диахронический взгляд на язык позволяет понять, как сложились те явления, к-рые характеризуют его совр. состояние. Вместе с тем языковые явления существуют не изолированно друг от друга, а в связи друг с другом, образуя целостную языковую систему. Поэтому изменение одного явления влечёт за собой изменение других явлений и, следовательно, всей языковой системы. Отсюда следует, что диахроническая лингвистика должна изучать не только историю отдельных явлений, но и историю языковой системы в целом. Это возможно сделать путём установления синхронных срезов в истории системы языка и их преемственности, переходов от одного к другому. Синхронный срез — состояние системы языка, установленное для определённой точки во времени. В истории языка можно наметить несколько синхронных срезов, относящихся к разным периодам развития языка; временные промежутки между срезами - это периоды, когда шло изменение отдельных явлений, приведшее к новому состоянию системы. Т. о., в изучении языка Д. и синхрония не противопоставляются, а дополняют и обогащают друг друга: научное познание языка в его целостности возможно только при сочетании синхронического и диахронического методов его изучения.

 

Древнерусский язык - язык восточных славян — предков русских, украинцев и белорусов, т. е. предшественник русского, украинского и белорусского языков. Сложился на базе близкородственных диалектов вост.-слав, племён и существовал в 6-7 - 14 вв. (см. История русского языка).
Первые письменные памятники Д. я. (см Памятники письменности русского языка 10-17 вв.) относятся к 11 в.; древнейшая надпись на сосуде, найденном при раскопках Гнездовских курганов возле Смоленска, относится к нач. 10 в.
Как и другие древние слав, языки, Д. я. восходит к праславянскому языку (см.) и является результатом его распада и разделения на разные слав, языковые группы. К 10 в. вост. славяне развили ряд языковых черт, отделивших их от южных и зап. славян. К этим чертам относились: полногласие (см.); употребление [ч] и [ж] на месте праслав. сочетаний *tj и *dj; отсутствие носовых гласных (см. Вокализм) и др. В целом же фонетическая и грамматическая системы Д. я. были унаследованы из праславянского.
Фонетическая система Д. я. имела след. особенности. Слоговая структура, сложившаяся в поздний праслав. период, характеризовалась двумя законами: законом открытого слога (т.е. слог не мог кончаться согласным - до/мъ, пра/вь/да), обусловившим расположение звуков в слоге по возрастающей звучности, ограниченность сочетаний согласных и отсутствие согласных звуков на конце слов; законом слогового сингармонизма, предполагавшего соединение в пределах одного слога звуков однородной артикуляции или приспо-
собление друг к другу в пределах слога звуков разнородной артикуляции. В исходной системе Д. я. было 10 гласных фонем: и, е переднего и ы, у, о, а непереднего образования, а также ё (гласный переднего образования сред неверх него подъёма, на письме эта фонема обозначалась буквой *fe «ять»), а («а-пе-реднее», восходившее к утраченному носовому гласному звуку [е], фонема обозначалась буквой а; см. Юсы) и две гласные неполного образования — редуцированные ь («ерь», гласный переднего образования) и ъ («ер», гласный непереднего образования) (см. Редуцированные гласные). Последние 4 фонемы в истории рус. языка были утрачены).
Согласных фонем в исходной системе Д. я. было 26. Из них только 5 пар были связаны по признаку твёрдости - мягкости: с — с', з — з', р — р', л - л', н - н'\ остальные согласные были или только твёрдыми: п, б, в, м, т, д, к, г, х, или только
мягкими:/, ч', ж', ш', ц', ш'ч', ж'д'. Все перечисленные мягкие согласные, включая парные, называются исконно мягкими. Мягкие согласные могли выступать перед гласными переднего ряда и перед а и у; твёрдые согласные [за исключением к, г, х (см. Палатализация)] - перед всеми гласными Д. я.; в позиции перед гласными переднего ряда их артикуляция изменялась и они приобретали позиционную полумягкость. Среди согласных парными по глухости - звонкости в Д. я. были шумные: п - б, т - д, с - з, с' - з', ш' - ж', к - г,
ш'ч' - ж'д; остальные были либо всегда глухими: ц', ч', х, либо звонкими: /, в, м, н, н', р, р', л, л'. Согласных ф, ф' в Д. я. не было, они развились позже (см. Консонантизм).
Фонетическая система Д. я. уже в ранний период своей истории характеризовалась диалектным варьированием (см. Диалект, Говоры русского языка): северные говоры имели г взрывного образования ([г]) и цоканье (см.); на юге было г фрикативное ([у]) и отсутствовало цоканье; в одних диалектах был губно-зубной в ([«]), в других — губно-губной ([к>]); северо-зап. говоры сохраняли к, г, х не изменившимися по второй палатализации; и наконец, в древних псковских говорах праслав. группы согласных *tl и *dl, упростившиеся в других диалектах, сохранялись в виде [кл], [гл], напр.: *vcdli-^up.-pyc. вели, др.-псковское вегли.
В период 11-14 вв. фонетическая система Д. я. пережила ряд изменений: во-первых, к кон. 11 в. полумягкие согласные в положении перед передними гласными полностью смягчились, т. е. при-обрели «йотовую» артикуляцию, в результате чего х увеличился состав мягких согласных. Эти мягкие о называются согласными вторичного смягчения. >, Во-вторых, в сер. 12-1-й пол. 13 вв. были утрачены редуцированные ъ и ь; в сильном положении (в * слоге под ударением, в слоге перед слогом со а> слабым редуцированным) они изменились в глас- ^
собление друг к другу в пределах слога звуков разнородной артикуляции.
В исходной системе Д. я. было 10 гласных фонем: и, е переднего и ы, у, о, а непереднего образования, а также ё (гласный переднего образования сред неверх него подъёма, на письме эта фонема обозначалась буквой *fe «ять»), а («а-пе-реднее», восходившее к утраченному носовому гласному звуку [е], фонема обозначалась буквой а; см. Юсы) и две гласные неполного образования — редуцированные ь («ерь», гласный переднего образования) и ъ («ер», гласный непереднего образования) (см. Редуцированные гласные). Последние 4 фонемы в истории рус. языка были утрачены).
Согласных фонем в исходной системе Д. я. было 26. Из них только 5 пар были связаны по признаку твёрдости - мягкости: с — с', з — з', р — р', л - л', н - н'\ остальные согласные были или только твёрдыми: я, б, в, м, т, д, к, г, х, или только
мягкими:/, ч', ж', ш', ц', ш'ч', ж'д'. Все перечисленные мягкие согласные, включая парные, называются исконно мягкими. Мягкие согласные могли выступать перед гласными переднего ряда и перед а и у; твёрдые согласные [за исключением к, г, х (см. Палатализация)] - перед всеми гласными Д. я.; в позиции перед гласными переднего ряда их артикуляция изменялась и они приобретали позиционную полумягкость. Среди согласных парными по глухости - звонкости в Д. я. были шумные: п - б, т - д, с - з, с' - з', ш' - ж', к - г,
ш'ч' - ж'д'; остальные были либо всегда глухими: ц', ч', х, либо звонкими: /, в, м, н, н', р, р', л, л'. Согласных ф, ф' в Д. я. не было, они развились позже (см. Консонантизм).
Фонетическая система Д. я. уже в ранний период своей истории характеризовалась диалектным варьированием (см. Диалект, Говоры русского языка): северные говоры имели г взрывного образования ([г]) и цоканье (см.); на юге было г фрикативное ([у]) и отсутствовало цоканье; в одних диалектах был губно-зубной в ([«]), в других — губно-губной ([к>]); северо-зап. говоры сохраняли к, г, х не изменившимися по второй палатализации; и наконец, в древних псковских говорах праслав. группы согласных *tl и *dl, упростившиеся в других диалектах, сохранялись в виде [кл], [гл], напр.: *vcdli-^up.-pyc. если, др.-псковское вегли.
В период 11-14 вв. фонетическая система Д. я. пережила ряд изменений: во-первых, к кон. 11 в. полумягкие согласные в положении перед передними гласными полностью смягчились, т. е. приобрели «йотовую» артикуляцию, в результате чего увеличился состав мягких согласных. Эти мягкие называются согласными вторичного смягчения. Во-вторых, в сер. 12-1-й пол. 13 вв. были утрачены редуцированные ъ и ь; в сильном положении (в злоге под ударением, в слоге перед слогом со слабым редуцированным) они изменились в гласные полного образования, соответственно ъ>о, ь>е, а в слабом (в конце слова, перед слогом с сильным редуцированным, перед слогом с гласным полного образования) — были утрачены. Падение (или утрата) редуцированных явилось одним из основных процессов в истории языка, перестроивших всю его звуковую систему и приблизивших её ксовр. состоянию (см. Падение редуцированных). С падением редуцированных связано изменение е в о после мягкого перед твёрдым согласным. В период 12-14 вв. в Д. я. развивались диалектные особенности, в частности, возможно, в 13 - нач. 14 вв. диалекты Д. я. на территории будущего южновеликорус. наречия пережили изменения в области безударного вокализма (см. Аканье).
Грамматическая система Д. я. по своему характеру была флективной, т. е. связь слов в предложении осуществлялась (как и в совр. рус. языке) гл. обр. с помощью флексий - окончаний (см.). Система частей речи в исходной системе Д. я. в целом была такой же, что и в совр. языке.
Существительные обладали категориями рода (мужской, женский, средний), числа (единственное, двойственное, множественное) и падежа (именительный, родительный, дательный, винительный, творительный, местный и у нек-рых существительных звательный, к-рый употреблялся при обращении: отъчс, жено, сыноу). Система склонений существительных Д. я. отличалась многотип-ностью. Тип склонения определялся основой существительного; и хотя уже в праслав. эпоху характер основ разных существительных изменился, они сохраняли унаследованные различия в окончаниях. Типов склонения в Д. я. было шесть: существительные с основой на б (напр., муж. рода родъ, конь, ср. рода jvkmo, морс), на Д (напр., жен. рода сестра, доуша, вола, муж. рода слоуга, оуноша) (склонения на б и на а имели твёрдую и мягкую разновидности, С1феделяющиеся по конечным согласным основы), на й (несколько сущ. муж. рода: сынъ, домъ, вьрхъ, воль, полъ — 'половина', ледъ, медь, даръ, чинъ, пиръ, рлдъ), на Г (напр., муж. рода поутъ, медведь, огнь, жен. рода ночь, кость; в отличие от мягкой разновидности склонений на б и на а здесь в именах муж. и жен. рода в конце основы мог выступать полумягкий согласный), на согласный (напр., муж. рода камы, пламы, дьнь, корень, ср. рода слово, имл, веремм, телм, осьлл и жен. рода - только мати и дъчи) и на й (несколько сущ. жен. рода: свекры, цьркы, любы, кры, мъркы, тыкы, боукы).
Прилагательные делились на качественные и относительные, имели краткую и полную формы, сравнительную степень.
Местоимения были личные и неличные - указательные (указательное местоимение и муж. рода, га жен. рода, к ср. рода выполняло роль личного местоимения 3-го лица; позже эту функцию взяло на себя другое указательное местоимение - онъ, она, оно), притяжательные, относительные и др. По синтаксической роли личные местоимения были сходны с существительными, а неличные - с прилагательными.
В исходной морфологической системе Д. я. отсутствовали числительные как особая часть речи. Названия чисел до четырёх грамматически сближались с прилагательными, от пяти до десяти и др.-рус. съто - с существительными, остальные были словосочетаниями, напр.: одинъ на деелте — 'одиннадцать'.
Глаголы изменялись по лицам (образовывали формы 1-го, 2-го и 3-го лица) и числам (имели формы ед., двойственного, мн.ч.), имели одну форму наст, времени, четыре формы прош. времени [аорист (см.), имперфект (см.), перфект (см.), плюсквамперфект (см.)], две формы буд. времени (обе сложные) - преждебуд. и сложное буд. (см. Преждебудущее время).
Кроме неопределённой формы — инфинитива — глагол в Д. я. имел ещё неизменяемую форму — супин, к-рый был по происхождению формой вин. п. ед. ч. именного склонения с древней основой на й и образовывался с помощью суффикса -ть. Употреблялся вместо инфинитива при глаголах движения: идмше церь погоубитъ града (Успенский сборник) - совр. пришёл царь погубить город.
Причастия в Д. я., как и в современном, были действительного и страдательного залога, наст, и прош. времени, склонялись, но в отличие от современных действительных могли быть и полными и краткими. Особое краткое неизменяемое причастие прош. времени с суффиксом -л- участвовало в образовании аналитических форм перфекта, плюсквамперфекта, преждебуд. времени и условного наклонения. Наречия в Д. я. составляли также самостоятельную часть речи.
Изменения в морфологической системе, пережитые Д. я. на протяжении 11-14 вв., были связаны с унификацией типов именного склонения, развитием категории одушевлённости, утратой двойственного числа, упрощением системы глагольных времён в связи с развитием видовых отношений, изменением причастия на -л- в глагольную форму прош. времени, превращением кратких форм действительных причастий наст, и прош. времени в деепричастия, а также утратой супина, вытесненного инфинитивом, и др.

 

Дополнение - второстепенный член предложения, обозначающий объект, т. е. предмет или лицо, на к-рые (непосредственно или косвенно) направлено действие, выраженное сказуемым. Д. служит для распространения и пояснения сказуемого или другого члена, входящего в это предложение. Д. могут относиться к глаголам, существительным, прилагательным, наречиям. В зависимости от этого различаются Д. приглагольные (Мы получили телеграмму; Суп едят ложкой; Они спорили о музыке), приименные (Они говорили о любви к родине; Он выпил стакан молока) и наречные (Сыновья живут далеко от матери; Он вышел незаметно для всех). Приглагольные Д. делятся на прямые и косвенные. Приименные и наречные Д. всегда являются косвенными. Прямое Д. относится к члену предложения, выраженному переходным глаголом, и обозначает объект, на к-рый непосредственно распространяется действие. Прямое Д. выражается именем в вин. п. без предлога (Мы смотрели фильм; Студенты слушают лекцию; Дети любят животных) либо род. п. без предлога при отрицании (Брат не написал письма; Он не сказал самого главного) и, при частичном охвате предмета действием, род. п. со значением части целого (Я купил масла; Он выпил воды; Отрежь мне хлеба). Косвенное приглагольное Д. может быть выражено формами косвенных падежей существительных с предлогом или без предлога (Альпинисты достигли вершины; Сестра гремела на кухне посудой; Врач улыбнулся ребёнку; Мать волнуется за сына; Сосед жалуется на трудности), а также местоимений, числительных, субстантивированных прилагательных, причастий (Товарищ получил от неё письмо; Он всегда надеется на хорошее; Он не жалел о случившемся; Гость отказался от вто рог о) и инфинитивом (Мы попросили его спеть; Она дала ему пить). Косвенное приимённоеД. чаще всего выражается существительным в форме род. п. без предлога (Он работал на строительстве комбината; Учитель занят проверкой тетрадей). Оно может быть выражено также существительными, местоимениями, субстантивированными прилагательными, причастиями в формах косвенных падежей с предлогом (В детях воспитывали интерес к спор-ту; Мы смотрели на этих привычных к морозам людей; Появилась новая учительница: у всех возник интерес к ней; Перед кабинетом врача стояли кресла для ожидающих). В функции прямого и косвенного Д. могут выступать также именные сочетания (Мать послала брата с сестрой за хлебом; Он прочитал массу литературы по этому вопросу; Они встретили на стадионе двух учеников из нашей школы), а в непринуждённой речи -любая позиционно субстантивирующаяся словоформа, группа словоформ или целое предложение (Мы устали от её «не могур; Они говорили о «Летят журавли»).
В лит-ре неоднократно указывалось на необходимость разграничения косвенного Д. и несогласованного определения. В нек-рых случаях такое разграничение возможно. Так, при отглагольных существительных род. п. субъекта квалифицируется как несогласованное определение {.встреча друзей - встречаются друзья; посадка самолёта — самолёт сел), а род. п. объекта — как Д. (уборка урожая — убирают урожай; чтение газеты — читают газету). Однако критерии разграничения косвенного приименного Д. и несогласованного определения далеко не всегда можно установить (ср.: член комиссии, командир полка, бутылка с молоком, сообщение о переговорах, мечта о будущем). Отсутствие чётких грамматических критериев для различения этих членов предложения приводит к возможности двоякого толкования, а также к выделению переходных типов.

 

Дифференцирующие написания, дифференцировочные, дифференциальные, разграничительные написания,- написания, условно разграничивающие с помощью орфографии (графического оформления, использования разных букв алфавита) два слова или две формы, имеющие тождественное фонемное строение, т. е. разные написания одинаково или похоже звучащих, но различных по значению слов - омофонов (см. Омонимы): напр., в совр. орфографии плач (сущ.) и плачь (повелительное наклонение глагола); в старой орфографии мгръ (синоним Вселенной) и миръ (антоним войны). Происхождение Д.н., как правило, вызвано причинами этимологического характера (ср., напр., написание разных по происхождению слов балл — 'отметка' и бал - 'танцевальный вечер', компания - 'группа людей' и кампания -'мероприятие') и морфологического характера (напр., различное написание гласных о и а в безударных слогах в словах волы и валы или различное написание аффиксов: приступить -преступить). Кроме того, существуют Д. н. для разграничения различных частей речи: ожог (сущ.) - ожёг (прош. время глагола). Достаточно нетипичны для рус. орфографии Д.н. в пределах одной части речи (напр., туш - 'музыкальная пьеса' и тушь - 'чёрная краска', орёл - 'птица' и Орёл - 'город').
Дифференцирующий (или разграничительный) принцип - не самостоятельный принцип орфографии, т. к. случаев Д. н. в рус. языке немного. Одни учёные (напр., М. В. Панов) считают Д.н. частным случаем традиционного (традиционно-исторического) принципа (см. Орфография). А. Н. Гвоздев, выделяя лишь Д. н., считает, что нет основания говорить о принципе дифференциации.

 

Диссимиляция (от лат. dissimilis - несходный) - расподобление двух или более звуков, находящихся в пределах одного слова. Физиологическая основа этого процесса менее ясна, чем основа ассимиляции (см.). Различают регрессивную и прогрессивную Д.: регрессивная Д.-прост. произношение бомба как бо[нб]а, где первый согласный «отталкивается» от второго, дисси-милируется по активному действующему органу; примеры прогрессивной Д. более редки - ср. прост, произношение про[л]убь вместо прорубь или совр. лит. февраль из старого февраръ.
Если для ассимиляции характерно взаимодействие двух соседних звуков, то диссимилируются очень часто и звуки, находящиеся в одном слове не в непосредственном соседстве друг с другом.
Л. В. Бондарко.

 

Диатеза (от греч. diathesis - расположение, состояние) — соотношение реальной ситуации, обозначенной глаголом, с её языковым представлением, напр.: Характер обусловливал поступки - Поступки обусловливались характером. Д. показывает лексическим значением глагола, его морфологическими характеристиками и линейной организацией предложения существующее в дейст-
вительности отношение действия к производителю действия. Семантика Д. опнозитивна, она строится на противопоставлении способов выражения субъ-ектно-объектных отношений, т. е. на залоговых противопоставлениях, напр. оппозиции активной и пассивной конструкции: Солдаты минировали проходы - Проходы минировались.
Активная конструкция (см.) и глагол-сказуемое в личной форме называются активной Д., а пассивная конструкция (см.) и её сказуемое - пассивной Д. Семантическое различие этих Д.— в направленности отношений между членами предложения: подлежащее в активной Д. обозначает активного производителя действия, а подлежащее в пассивной Д.- объект, испытывающий воздействие со стороны субъекта. Тождественность субстанции, выраженной подлежащим в активной Д., субстанции, выраженной дополнением в пассивной Д., характеризует эту оппозицию как обратную, или конверсную (см. Конверсия).
Число «участников» реальной ситуации может не совпадать с количеством членов предложения исходной и оппозитивной Д. Так, напр., к пассивной Д. относят все конструкции с неактивным производителем действия или с невыраженным субъектом действия, в т. ч. номинализованные и односоставные предложения: Мальчики купают собак в бухте — Купание собак в бухте (запрещено); Тише едешь — дальше будешь; Цыплят по осени считают; Вода заливала поля — Поля заливались водой — Поля заливало водой - Поля заливало.
Теория Д. сформировалась и получила развитие с 1970 (термин впервые употребил в отечественном языкознании А. А. Холодович). В рамках этой теории рассматриваются пассивные, квазипассивные, стативные, результативные, реципрокные (взаимные), декаузативные конструкции и конструкции с возвратными глаголами. Определение оппозиций ведётся на основе системы отношений между реальными «участниками» действия; на основе лексического значения глагола-сказуемого и закреплённых в языке его корреляций с одноко-ренными глаголами, имеющими такие же компоненты значения и называемыми вследствие этого гомоморфными; на основе существующих в языке соответствий типов подлежащего и типов сказуемого и употребительности тех или иных конструкций. Типология Д., специфическая для каждого языка, демонстрирует предпочтительные модели предложений для разнообразных коммуникативных установок, выявляет семантические и грамматические «указатели» их текстовой предназначенности (видо-временные формы глагола, способы заполнения синтаксических позиций, тема-рематическое строение).
Кроме пассивных, выделяются т. н. квазипассивные объектные Д.- конструкции с возвратными глаголами или краткими страдательными причастиями на -к- или -т-, имеющими результативное значение, напр.: Пакет разорвали — Пакет разорвался — Пакет был разорван; Котёнок спутал нитки - Нитки спутались - Нитки были спутаны; (В парикмахерской) девушку причесали - Девушка причесалась — Девушка была причёсана.
Стативные Д., в отличие от пассивных, не имеют значения 'объект, испытывающий воздействие'. Причастная форма обладает только признаковым значением, напр.: Покрыли дорогу асфальтом — Дорога асфальтирована; Она хорошо одета.
Если говорящий подчёркивает итог действия, употребляется результативная Д. с глаголом сов. вида или страдательным причастием прош. времени, напр.: «...за ночь их [афиши] заклеили новыми* (Булгаков) - Афиши заклеены новыми; «... лицо... было наполовину прикрыто капюшоном» (Булгаков); «Все лицо и руки залепил мне снег* (Суриков); «Корабль пронизала неестественная тишина» (Малышкин); Горло перехватило; Губы обметало; Небо вызвездило.
В результативных и стативных Д. глагольные формы употребляются только с определёнными морфологическими характеристиками (страдательные причастия прош. времени, безличные глаголы), напр.: «Всё небо испещрено звёздами* (Тургенев); «Далекие горы чуть повиты молочной дымкой* (Мамин-Сибиряк); «По утрам теперь... трава была седая, тронутая инеем* (А. Н. Толстой).
При декаузации производная Д. не полностью описывает ситуацию; в позиции подлежащего может оказаться конкретное неодушевлённое существительное, напр.: Ветер шевелит листву - Листва шевелится; Ветер закрывает солнце тучами — Тучи закрывают солнце; Он сыпал зерно — Зерно сыпалось.
Реципрокные Д. бывают с возвратными и невозвратными глаголами. В качестве исходных выступают как минимум две Д. с семантическим ограничением: в позиции подлежащего должны быть имена одного лексического разряда, напр.: Отрезок АБ пересекает отрезок ОМ - Отрезок ОМ пересекает отрезок АБ - Отрезки АБ и ОМ пересекаются; Профессор беседует со студентом - Студент беседует с профессором — Профессор и студент беседуют; Молекулы сталкиваются друг с другом.
Оппозиция Д. является деривационным отношением (см. Деривация); напр., пассивизация относится к разряду внутримодельных дериваций, де-каузативы образуются в результате межмодельных преобразований. Исчисление Д.— это определение коммуникативной парадигмы предикативных конструкций и глагольных лексем.

 

Диалог (от греч. dialogos - разговор, беседа) -форма речи, состоящая из регулярного обмена высказываниями-репликами, на языковой состав к-рых взаимно влияет непосредственное восприятие речевой деятельности говорящих. Коммуникативное намерение, определяющее структуру Д., содержит противопоставление инициативного и реактивного содержания реплик, связь к-рых образует, как правило, смысловое целое. Логическая (тематическая) связь (вопрос - ответ, сообщение-разъяснение / добавление / возражение / согласие/оценка; формулы речевого этикета) стимулирует конструктивную (лексико-грамматическую) связь: Ты куда? - На работу. Отсутствие таких связей возможно при реакции говорящего не на речь, а на ситуацию речи: Ты куда? — Отойди от двери, простудишься.
Словесная норма информативно-коммуникативного диалогического минимума (Ты куда? — На работу или Есть хочешь? — Нет) соответствует первичности и естественности данного типа общения, восходящего к устно-разг. сфере. Это начальная точка на линии возможных усложнений и наслоений социально-психологического плана, к-рые отражаются гл. обр. в развитии полных или частичных повторов, формирующих синтаксический или лексико-синтаксический параллелизм взаимодействующих реплик: от характерного для спонтанной речи элементарного повтора (всей реплики или её последнего слова: Ты куда? - Куда? На работу) до разнообразных эмоциональных фигур, более или менее чётко окрашенных семан-тико-стилистическим смыслом. Ср. варианты ответной (реактивной) реплики: Как так куда?! Да на работу!; Куда, куда, не надоело одно и то же спрашивать!; Куда же ещё, на работу! Ср. другой вариант связи: Ты куда идешь? - Ну куда же я могу ещё идти, кроме как на работу!
Степень развёрнутости параллельного строения соседствующих реплик, так же, как и степень их экспрессивной насыщенности, непредсказуема. Ср.: «"Ты прекрасно знаешь, как нужно держать себя, чтобы не бросить тень на фамилию Талъ-берг".- "Хорошо... Я не брошу тень на фамилию Тальберг"» (Булгаков). В Д. наиболее чётко проявляется конфликт кода и текста, если сравнить принцип ситуативной экономии речевых средств, управляющий стихией устной непринуждённой речи, и принцип лексико-синтаксического параллелизма, управляющий меной субъекта речи.
При воспроизведении Д. в художественной речи роль ситуации играет авторский комментарий (ремарка), а реакция на неё, заменяя реакцию на речь, играет роль некоммуникабельности персонажей (напр., в драматургии А. П. Чехова). Языковые и стилистические черты Д., стилизуясь в художественном тексте, определяются индивидуально-эстетическим осмыслением информативных законов жанра. При помощи Д. стилизуется не только разг. речь. Вторая его жизнь связана с тем, что диалогичен весь процесс общения и диалогична сама природа текста (М. М. Бахтин). Следовательно, внешне диалогическая форма может быть свойственна и устной и письменной речи в равной мере. Для второй наиболее характерна научно-познавательная философская функция (ср. диалоги Платона, Галилея); для первой, помимо бытовой сферы,- дискуссии, интервью, «круглые столы» и т. п. При отсутствии у последних большинства типологических признаков живого Д. принцип чередования высказываний разных говорящих сохраняется непременно («dia» - от греч. через), так же, как в т. н. «полилоге» (см.) - в разговоре не только двух, но и нескольких лиц.

 

Диалектология (от греч. dialektos - разговор, говор и 16gos - понятие, учение) - раздел языкознания, изучающий территориальные разновидности языка - диалектный язык и диалекты (см.) в их синхронном состоянии и историческом развитии.
Термин «диалектный язык» ввёл Р. И. Аване-сов: «Диалектный язык - понятие, противоположное литературному языку; он не одинаков на разных территориях, иначе территориально варьируется; он в принципе является бесписьменным, т. е., как правило, обладает только устной формой; он по преимуществу служит для обиходно-бытового общения - в крестьянской семье, среди односельчан, в текущей производственной деятельности; ему мало свойственна монологическая форма речи (если не иметь в виду фольклор - сказки, песни). Если та или другая разновидность диалектного языка в прошлом приобретала письменность, то она стремилась стать языком народности, а затем и нации и утрачивала в письменности специфику своих диалектных черт» («Русский язык. Энциклопедия», 1979, с. 73).
Диалектный язык существует в форме говоров (см.), к-рые являются его частными разновидностями; все говоры данного языка в совокупности представляют диалектный язык. Понятие диалектного языка позволяет описать всё многообразие говоров, к-рые имеют как общие, так и различительные языковые черты. Система диалектного языка отличается большой сложностью. Так, напр., рус. говоры в своих системах имеют большое число общих черт, и поэтому многие звенья системы рус. диалектного языка являются постоянными. Это большая часть словарного фонда рус языка, многие черты фонетики и особенно грамматического строя. Элементы языковой системы, к-рые в разных говорах представлены разными своими вариантами (соотносительными в масштабе языка в целом), образуют в совокупности всех членов вариативное звено системы диалектного языка, т.е. диалектное различие, или межсистемное (междиалектное) соответствие, или соответственное явление. Т.о., диалектное различие - это такой элемент системы языка, к-рый в разных частных диалектных системах (говорах) выступает в разных своих соотносительных вариантах, или членах, являясь одновременно элементом отдельной частной диалектной системы. Диалектные различия состоят из двух или более членов, находящихся в закономерных отношениях строгой соответственности: они в принципе взаимно исключаются в одном говоре и взаимозамещаются в разных. Диалектные различия относятся к разным языковым уровням, имеют разную структуру (разное число членов и разные структурные отношения между членами), различаются по количеству охватываемых ими фактов. Понятие диалектного различия лежит в основе моек, теории лингвистической географии (см.).
Объект Д. очень сложен, а поэтому аспекты и методы его изучения многообразны. Так, с одной стороны, различают описательную и историческую Д. С другой стороны, варьирование диалектных систем исследуется в структурном и территориальном, функциональном, социолингвистическом и коммуникативном аспектах В основе всякого диалектологического исследования лежит говор, или частная диалектная система.
Описательная Д. изучает диалектный язык и отдельные частные диалектные системы, а также отдельные диалектные различия в их синхронном состоянии, при этом в рус. Д. наиболее разработаны структурно-лингвистический и территориальный аспекты. В структурно-лингвистическом аспекте - это описания отдельных говоров как частных разновидностей диалектного языка, создание типологии частных диалектных систем, типологии диалектных различий, а также изучение структуры вариативных звеньев системы диалектного языка. В территориальном аспекте - это отражение каждого диалектного различия на лингвогеогра: фической карте в виде изоглосс (см.) и пучков изоглосс. Совокупность изоглосс образует лингво-географический ландшафт, к-рый характеризует территориальную структуру диалектного языка. Пучки изоглосс позволяют проводить диалектное членение языка, т. е. выделять диалекты и зоны переходных и смешанных говоров разных рангов (уровней деления). Лингвогеографические карты не только отражают синхронное состояние языка в его говорах, но и позволяют решать многие вопросы, относящиеся к истории языковых явлений и самих диалектов.
К описательной Д. относятся также исследования функционально и социально обусловленного варьирования говора, а также изучение говора как коммуникативной системы особого типа с присущими ей специфическими коммуникативными средствами, общими для всех говоров и отличающими диалектное речевое общение от лит. речевого общения (наименее разработанный аспект).
Источник изучения совр. говоров - живая диалектная речь, записанная аудитивным способом в фонетической транскрипции, с помощью магнитофона, а также сведения, полученные анкетным методом. Собирание диалектного материала опирается на программу, характер к-рой определяется задачами исследования. Историческая Д. изучает историю языка в его диалектных разновидностях (диалектный язык в историческом развитии) - диалектные различия и диалекты в их временнбм и территориальном аспектах: появление, развитие или утрата диалектных различий, расширение или сужение территории, на к-рой распространены языковые варианты, образующие диалектные различия; образование диалектов, их территориальное распространение во времени, образование на почве диалектов близкородственных языков. Источниками исторической Д. являются совр. говоры и памятники письменности, сохранившие черты диалектной речи прошлых времён на соответствующих территориях. Для интерпретации данных памятников исследователи обращаются к показаниям совр. говоров. При этом используется ретроспективный метод: по данным совр. состояния говоров воссоздаются история отдельных диалектных явлений и диалектов, а также динамика их территориального распространения. Развитие языкового явления, относительная хронология появления его вариантов, расширение или сужение территории их распространения восстанавливаются в результате сопоставления ареалов этих вариантов с ареалами структурно связанных с ними явлений. Источниками абсолютной хронологии развития диалектных явлений и диалектов служат памятники письменности, прежде всего относящиеся к определённой территории Наибольших результатов историческая Д. достигает при сопоставительном изучении данных Д. и памятников письменности. Исторические изменения диалектных различий и диалектов происходят не только в результате внутреннего развития языковых систем, но и под влиянием разных социально-исторических, экономических, географических, культурных условий. Историческая Д. поэтому тесно связана с историей народа, археологией, исторической географией, этнографией.
В русистике Д. зародилась в недрах этнографии в связи с изучением материальной и духовной культуры народа, его обрядов; местные языковые особенности рассматривались в качестве одного из этнографических признаков. Истоки рус. Д. восходят к 18 в., к трудам М. В. Ломоносова. С нач. 19 в. развёртывается собирание диалектного материала. Большую работу в этом направлении провели Общество любителей российской словесности (см.), к-рое публиковало диалектные материалы в своих «Трудах», и позднее Русское географическое общество. В 1852 при непосредственном участии А. X. Востокова и И. И. Срезневского был издан «Опыт областного великорусского словаря», а в 1858 - «Дополнение» к нему. Срезневский является основоположником рус. диалектной лексикографии, ему принадлежит идея лингвистического картографирования. В. И. Даль в ст. «О наречиях русского языка» (1852), посвященной разбору «Опыта областного великорусского словаря», дал сжатую характеристику выделенных им наречий рус. языка. Работы Даля, в особенности его «Толковый словарь живого великорусского языка» (т. 1-4, 1863-66), в к-рый вошло много диалектного материала, являются значительной вехой в истории рус. Д. Дальнейшее развитие рус. Д. получила в трудах А. А. Потебни, посвященных гл. обр. описанию и объяснению происхождения фонетических явлений. Кон. 19 - нач. 20 вв. ознаменовались деятельностью А. И. Соболевского и А. А. Шахматова. Соболевский обобщил достижения рус. Д. в труде «Опыт русской диалектологии» (1897) и впервые ввёл курс Д. в ун-тах. Шахматов в обобщающих трудах по истории рус. языка широко использовал данные Д., опубликовал несколько описаний говоров; под его руководством была создана «Программа для собирания особенностей народных говоров» (в 2 частях -1895, 1896). Вместе с Л. Л. Васильевым он установил основные типы аканья (см.) и предложил объяснение его происхождения. Дальнейшая разработка типологии аканья и его происхождения принадлежит Н. Н. Дурново. Шахматов содействовал организации при АН Московской диалектологической комиссии (см.) - МДК, с к-рой связан целый этап развития рус. Д. (1903-32). МДК, опубликовав специальные программы для собирания диалектологических сведений (в 1909 и 1911), на основе вновь собранных и ранее имевшихся материалов издала «Опыт диалектологической карты русского языка в Европе с приложением очерка русской диалектологии» (1915, авторы Дурново, Н. Н. Соколов, Д. Н. Ушаков), ставший для рус. Д. этапным, не потерявшим и ныне своего научного значения. Важную роль в истории рус. Д. сыграли труды Дурново, к-рый, помимо обобщения и систематизации всех достижений рус. Д., дал одно из наиболее значительных по своей научной ценности описаний говора как единой и целостной языковой системы («Описание говора д. Парфёнок Рузского уезда Московской губернии», 1900-02). Такой подход к говорам развивается затем в трудах Аванесова и его последователей. В нач. 20 в. активизируется изучение рус. говоров. В области рус. диалектологии работают Е. Ф. Будде, Н. М. Каринский, В. И. Чернышёв,
A. М. Селищев, И. Г. Голанов и др. В 20-30-х гг. продолжается сбор диалектного материала, публикуются описания отдельных говоров и их групп (А. Н. Гвоздев, С. А. Копорский, Чернышёв, П. С. Кузнецов, Н. П. Гринкова, Аванесов, B. Н. Сидоров и др.). Изучаются говоры территорий позднего заселения - говоры Сибири и Дальнего Востока (Селищев, В. А. Малаховский, П. Я. Черных и др.), позднее говоры Поволжья (Л. И. Баранникова и др.), донские говоры (А. В. Миртов) и др. С 40-х гг. широко публикуются диалектологические материалы и исследования всех уровней языковой системы рус. говоров (Аванесов - фонетика, Ф. П. Филин - лексика, С. В. Бромлей и Л. Н. Булатова - морфология, И. Б. Кузьмина, Е. В. Немченко, В. И. Трубин-ский - синтаксис, В. Г. Орлова, Т. Ю. Строганова, О. Н. Мораховская - фонетика и др.). Разрабатываются методы экспериментальной фонетики (С. С. Высотский, Л. В. Златоустова, Р. Ф. Касаткина и др.) и методы математической обработки диалектологических данных (Н Н. Пшеничнова и др.). Исследуются проблемы исторической Д. (Аванесов, Б. А. Ларин, Филин, Орлова, позднее К. В. Горшкова, В. В. Иванов, Л. Л. Касаткин и др.).
Важное значение в истории Д. как науки имело развитие лингвистической географии. Ещё в 1919 МДК планировала создание диалектологического атласа русского языка (ДАРЯ). Однако эта работа была начата лишь в сер. 30-х гг. (см. Атлас диалектологический ).
Особый этап в истории рус. Д. связан с деятельностью Аванесова — основателя моек, диалектологической школы (Кузнецов, Высотский, И. А. Ос-совецкий, Орлова, Булатова, Бромлей, Строганова, К. Ф. Захарова, Горшкова, Л. П. Жуковская, Немченко, Кузьмина, Мораховская, Л. Э. Кал-нынь и др.), руководившего диалектологической работой в АН СССР в 1939-80. Аванесов разработал основы лингвогеографической теории с её центральным понятием диалектного различия, а также основы теории картографирования, связанной с созданием диалектологического атласа. Разные аспекты теории Д. разрабатывались в трудах Аванесова и его последователей. Наиболее полно теория, ядром к-рой является типология диалектных различий, изложена в книге «Вопросы теории лингвистической географии» (1962). Аванесов продолжил систематическое описание отдельных говоров как единых и целостных языковых систем во взаимосвязи всех языковых уровней, дал полное фонологическое описание рус. диалектного языка, построил теорию диалекта, организовал и возглавил работу по сбору материала для атласа на огромной территории, где были расположены основные феодальные государства 13-14 вв. Дальнейшее развитие рус. Д. во многом связано с интерпретацией данных ДАРЯ. С 60-х гг. интенсивно разрабатываются диалектная лексикология (работы Филина, Оссовецкого, О. И. Блиновой, Ф. П. Сороколетова и др.) и диалектная лексикография: издаются многочисленные диалектные словари разных областей, с 1965 - многотомный «Словарь русских народных говоров» (т. 1-26); ведётся работа по созданию «Лексического атласа русских народных говоров». Разрабатываются такие направления, как функционально-структурное и социально-структурное варьирование говоров (работы Баранниковой и др.), коммуникативное изучение говоров — исследование коммуникативной структуры диалектного общения, его когнитивных особенностей, связи коммуникативных черт говора с другими сторонами народной
жизни, взаимодействие коммуникативных типов в совр. обществе (работы В. Е. Гольдина и др.).

 

Диалектные словари, областные словари,- разновидность толковых словарей (см.), описывающих лексику одного диалекта или группы диалектов. Становление рус. диалектной лексикографии приходится на сер. 19 в., хотя интерес к народным говорам зародился ещё в 18 в., когда многочисленные списки местных слов стали появляться в различных этнографических, исторических, экономико-географических описаниях. В 1846-48 М. Н. Макаров, активный собиратель говоров, опубликовал «Опыт русского простонародного словотолковника» (А - «няня»). Но итогом научного обобщения накопленного материала, первым сводным словарём рус. диалектов явился «Опыт областного великорусского словаря» (1852) и «Дополнение» к нему (1858) под ред. А. X. Востокова и М. А. Коркунова, правила составления словаря были разработаны И. И. Срезневским. Богатейшее собрание слов, включающее, помимо литературного, обширный материал говоров многих губерний России (составляет ок. '/3 всех слов словаря), представляет собой «Толковый словарь живого великорусского языка» В. И. Даля (т. 1-4, 1863-66).
Кон. 19 - нач. 20 вв. отмечены появлением словарей отдельных территорий: «Словарь областного архангельского наречия в его бытовом и этнографическом применении» А. И. Подвысоцкого (1855), «Словарь областного олонецкого наречия в его бытовом и этнографическом применении» Г. И. Куликовского (1898), «Кашинский словарь» И. Т. Смирнова (1901), «Материалы для объяснительного словаря вятского говора» Н.М. Васнецова (1907), «Смоленский областной словарь» В. Н. Добровольского (1914) и др. Не прерывалась традиция составления словарей и в дальнейшем.
В 50-60-х гг. 20 в. начинается новый подъём диалектной лексикографии, связанный с интенсивным изучением говоров в научных центрах, и прежде всего вузах, страны. За этот период вышло в свет более 50 Д. с. общеупотребительной лексики и ок. 15 Д. с. ремесленно-промысловой терминологии.
Классификации Д. с. строятся по различным основаниям. 1) По принципу отбора лексики выделяются словари дифференциальные и полные (недифференциальные). В словаре дифференциального типа представлены как слова, отсутствующие в лит. языке (кбпотпно — 'пыльно', нелйдница - 'беда', папятнйтпь — 'посыпать, обсыпать', заАристый — 'задиристый'), так и слова, у к-рых отмечены к.-л. различия с лит. языком, большую группу среди них составляют семантические диалектизмы - слова, отличающиеся от литературных по значению (двбрник - 'мужчина, пришедший жить в дом к жене', резкий - 'способный порезать', волочить - 'бороновать'). Большинство Д. с. относятся к дифференциальному типу: «Словарь русских народных говоров» (в. 1-29, 1965-95, до в. 23 гл. ред. Ф. П. Филин, далее -Ф. П. Сороколетов); «Словарь смоленских говоров» (в. 1-5, 1974-88); «Ярославский областной словарь» (в. 1-10, 1981-92, под ред. Г. Г. Мельниченко) и др.
Словарь полного (недифференциального) типа включает все бытующие в речи носителей говора слова: общенародные и локально ограниченные. К этому типу принадлежат. «Псковский областной словарь с историческими данными» (в. 1-10, 1967-94), составление к-рого было начато по инициативе и под руководством Б. А. Ларина; «Словарь брянских говоров» (в. 1-4, 1976-84); «Словарь говора д. Акчим Краснови-шерского района Пермской области» (т. 1-2, 1984-90, под ред. Ф. П. Скитова); «Полный словарь сибирского говора» (т. 1-3, 1992-93, гл. ред. О. И. Блинова). Составление таких словарей требует исчерпывающего знания лексической системы говора, что на практике труднодостижимо, поэтому число Д. с. этого типа невелико.
2) По охвату территорий, выбранных для описания, различаются словари однодиалектные и многодиалектные (обобщающие). В однодиа-л е к т н о м словаре с той или иной степенью полноты отражена лексическая система конкретного диалекта (говора). Таковы «Словарь современного русского народного говора (д. Деулино Рязанского района Рязанской области)» под ред. И. А. Оссовецкого (1969), упомянутые выше словарь д. Акчим, «Полный словарь сибирского говора». К ним примыкает «Диалектный словарь личности» В. П. Тимофеева (1971), пока единственная попытка исследования идиолекта (см.) на материале говоров.
Многодиалектные словари либо отражают словарный состав группы говоров к.-л. региона -«Архангельский областной словарь» под ред. О. Г. Гецовой (в. 1-8, 1980-93), «Словарь русских говоров Среднего Урала» (в. 1—5, 1964-84), «Словарь русских донских говоров» (т. 1-3, 1975-76), «Словарь русских говоров Новосибирской области» под ред. А. И. Фёдорова (1979) и др., либо объединяют материалы изучения всех известных говоров рус. языка - «Опыт областного великорусского словаря», Словарь Даля и «Словарь русских народных говоров». В многодиалектных словарях лексические материалы сопровождаются пометами - указанием места и времени записи материала.
3) На основании временнбго подхода к изучению лексики Д. с. подразделяются на синхронные и диахронные. Синхронные Д. с. фиксируют лексику диалектов в её совр. состоянии: «Архангельский областной словарь», «Словарь вологодских говоров» (в. 1-5, 1983-90), «Словарь русских старожильческих говоров средней части бассейна р. Оби» под ред. В. В. Палагиной (т. 1-3, 1964 67), «Словарь орловских говоров» (в. 1-5, 1989-92) и др. Диахронные словари включают не только совр. записи диалектной речи, но и
сделанные ранее: «Словарь русских народных говоров», «Краткий ярославский областной словарь, объединяющий материалы ранее составленных словарей (1820-1956 гг.)» Г. Г. Мельниченко (1961), «Псковской областной словарь», содержащий помимо диалектных записей 19-20 вв. данные ср.-век. памятников письменности и документов 14-18 вв. Псковской земли.
Кроме специфических задач отбора диалектной лексики и её классификации составители Д. с. опираются на исследования собранного материала по тем же направлениям, по к-рым изучается лексика лит. языка, поэтому существуют фразеологические, словообразовательные, обратные и другие Д. с. Диалектная фразеология описана в «Материалах для фразеологического словаря говоров Северного Прикамья» К. Н. Прокошевой (1972), «Фразеологическом словаре русских говоров Сибири» под ред. Фёдорова О983). К обратным Д. с. относятся «Опыт обратного диалектного словаря» под ред. М. Н. Янценецкой (1973), «Русский диалектный инверсарий» В. Г. Головина, Л. И. Рой-зензона, О. И. Соколовой (в. 1-2, 1974-77), к словообразовательным - «Опыт диалектного гнездового словообразовательного словаря» под ред. Е. М. Пантелеевой (1992). Особый тип представляет собой «Мотивационный диалектный словарь. Говоры Среднего Приобья» (т. 1-2, 1982-83), в к-ром приведены лексические и структурные мотиваторы слов в том виде, как их осознают носители говора, напр.: «БерезнАк — Берёзовый лес. Лексический мотиватор: берёза. Структурный мотиватор: листвАк - "лиственный лес", соснАк -"сосновый лес" и т. п.».
Как правило, в Д. с. даётся филологическое толкование, но его бывает недостаточно для адекватного понимания слов, связанных с крестьянским бытом, хозяйственным и семейным укладом, обрядами, обычаями, промыслами и т. п., поэтому используются и необходимые элементы энциклопедического описания слов, напр.: «Баратынь, Медная (или деревянная) посуда, низкий ковш с носиком для подачи на стол пива (вина) и разливания его по стаканам». Ряд словарей включает рисунки реалий, не известных лит. языку или различающихся по говорам [«Словарь вологодских говоров», в. 1, 1983; «Словарь русских говоров Приамурья» (1983)], карты, показывающие распространение лексем («Псковский областной словарь», «Архангельский областной словарь»).
Д. с. являются ценным источником исследований во многих областях русистики и сравнительно-исторического языкознания: истории языка, лексикологии, морфологии, словообразования, акцентологии, этимологии, разг. речи и др. Они имеют широкое историческое и общекультурное значение, т. к. помогают сохранить и постичь своеобразие видения мира носителями говоров, почувствовать богатство и выразительность живой народной речи.