Рубрика ‘ Э ’

Этнонимика (от греч. ethnos - племя, народ и бпупла — имя, название) - раздел ономастики (см.), изучающий происхождение, распространение, функционирование и структуру этнонимов. Этнонимы составляют особый разряд исторической лексики; это названия различных видов этнических общностей: наций, народов, народностей, племён, племенных союзов, родов и т. п. Различают макроэтнонимы - названия крупных этносов или этнических общностей, иногда понимаемых расширительно и включающих генетически разнородные этносы (ср. россияне, американцы, арабы, китайцы), и микроэтнонимы - обозначения небольших этнических групп, племенные названия (ср. кривичи, вятичи, древляне и т. п.). В составе этнонимов выделяют автоэтнонимы - самоназвания народов и племён и аллозтнонимы - названия, данные им другими народами, ср. общеславянское немцы для соседних германских племён, самоназвание к-рых Deutschcn. Аллозтнонимы исторически нередко продолжают традицию называния одним народом представителей другого этноса по имени наиболее территориально близкого племени, с к-рым соседствовал этот народ в древности Так, латыш, название русских krievs происходит от племенного названия вост.-слав. племени кривичи, а фин. название русских venalainen имеет источником название слав, племени венеды.
Самоназвания народов обычно связаны с понятиями «люди», «народ», «человек», «говорить на понятном языке», «свои»; напр.. этноним Deutschcn этимологически восходит к др.-верхненемецкому diot - 'народ', diutisk - 'народный'; этноним ненец этимологически восходит к слову ненэць)- 'человек'.
Этноним русь, соотнесённый с топонимом Русь, претерпел ряд исторических изменений: др'.-рус. русь--Русь, ст.-рус. (с кон. 15 в.) Рос-сиа(я) —? рос, отсюда великоросс в противоположность малоросс — Малороссия (Украина) и совр. русский, русские, но Россия. Источником форм на -о-, а также удвоения -ее- явился греч. язык канцелярии патриарха в Константинополе: ср.-греч. (виэант.) R6s>Rossia, откуда рус. производные росский, российский, ср., однако, белорус - Белая Русь, составленное из двух усечённых основ по модели велико-росс, ма-ло-росс.
К этнонимам близки названия жителей, образующиеся от различных типов топонимов (см. Топонимика). Это могут быть зтнохорони-мы - названия от имён обширных регионов (хо-ронимов): Европа — европейцы, Сибирь - сибиряки, Кавказ - кавказцы, Африка - африканцы и т. п.- или названия жителей крупных или малых поселений: Москва - москвичи и т.п., а также неофициальные, исторически сложившиеся прозвищные обозначения групп населения, напр.: казаки, москали, чалдоны. Будучи особой разновидностью терминов, этнонимы содержат ценную историческую информацию для изучения истории народов мира, исследования древнейших этапов развития языков, процессов расселения и взаимоотношений народов в различные эпохи. Особое значение данные Э. приобретают при изучении следов исчезнувших народов, от к-рых, кроме названия, не сохранилось других свидетельств (ни языковых, ни следов материальной культуры), напр. тавры - древнейшее население южного Крыма.
Названия отдельных языков или диалектов, как правило, соотнесены с этнонимами или этното-понимами, напр.: французский язык — Франция, лакский язык - лакцы.
Большую группу лингвонимов составляют названия диалектов, диалектных групп, а также языков, принадлежность к-рых к той или иной языковой общности не установлена (многие языки Азии, Африки, Океании, Америки). Особую группу лингвонимов образуют названия креольских языков и пиджинов (крио, пиджин-инглиш, ток-писин и др.), к-рые, как правило, не имеют соотнесённости с этнонимами, т. е. выступают как средство межэтнического общения. Изучение лингвонимов, как и этнонимов, даёт важный материал для истории языка, социолингвистики, а также для этнографии, однако специальное изучение лингвонимов ещё только начинается.
Исследования в области Э. ведут как лингвисты, так и этнографы. Проблемы Э. разрабатывает специальная группа в составе Ин-та этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая РАН. В российской Э. осуществлены исследования, связанные с различными регионами: Э. народов СНГ и России (В. А. Никонов, А. И. Попов), Э. народов Востока (Р. Ш Джарылгаси-нова - кор. Э., М. В. Крюков - кит. Э.). Проблемы слав. Э. разрабатываются в трудах О. Н. Трубачёва, Г. А. Хабургаева. Названия этносов РФ исследуются в Ин-те языков народов России (с 1995 Ин-т народов России) (Р. А. Агеева). Лингвонимы исследует А. Д. Ду-личенко.

 

Этнолингвистика (от греч. ethnos - 'народ, племя' и лингвистика) - направление в языкознании, изучающее язык в его отношении к культуре, взаимодействие языковых, этнокультурных, этнопсихологических факторов в функционировании и эволюции языка. Э.- комплексная область исследования на стыке лингвистики, этнологии, фольклористики, мифологии, культурологии, связанная с изучением языкового компонента традиционной культуры и языкового отражения (выражения) этнического миросозерцания. Для определения границ и круга задач Э. важно её разграничение с социолингвистикой (см.) - дисциплиной, содержательно близкой к Э. Основной критерий их разграничения - содержательные акценты в определении предмета исследования (при естественном совпадении объекта изучения -язык в человеческом коллективе): Э. сосредоточена преим. на роли языка в формировании и сохранении национальной (этнической) духовной культуры традиционного (прежде всего бесписьменного) типа, а также на речевом выражении культурных (ментальных) категорий в рамках комплексных семиотических актов, включающих наряду с вербальным и другие компоненты - изобразительный, музыкальный, хореографический и т. п. В целом речевые структуры и речевое поведение «этнической личности» в актах культурной деятельности выдвигаются на передний план именно в Э. (и это отражено в одном из бытовавших прежде наименований Э,- «этнография речи»). Вопрос же о речевом поведении личности как отражении коллективной (этнической) языковой картины мира - это одна из приоритетных тем Э., понимаемой в широком смысле. При таком понимании Э. охватывает три большие и тесно взаимосвязанные области исследования: 1) содержательный и формальный анализ произведений устного народного творчества н контексте материальной и духовной культуры; 2) комплексное изучение культурно-языковых ареалов в рамках единого семиотического подхода; 3) описание языковой картины (точнее, языковой модели) мира. Первое направление исследований пересекается с фольклористической и мифологической традицией, к-рая в значительной мере способствовала формированию Э. в России (труды Ф. И. Буслаева, В. И. Дадя, А. Н. Афанасьева, А.А. Потебни, Д.К. Зеленина, А.Н. Ве-селовского, О. М. Фрейденберг, П. Г. Богатырева и ряда зарубежных учёных). Установки этнической психологии, несущие на себе отпечаток философии романтизма, восходят к идеям Ф. Шлегеля и особенно к лингво-куль-турологическим воззрениям В. фон Гумбольдта, к-рый считается предтечей третьего направления в  совр.   Э.,   равно  как  и  вообще  когнитивного (т. е. нацеленного на отражение в языке познавательной деятельности человека) подхода, по отношению к к-рому Э. в аспекте языковой модели мира может рассматриваться  как его составная часть наряду с логико-философским и психолингвистическим аспектами. Среди более поздних теоретических веяний, питающих эту ветвь Э., важнейшее место принадлежит воззрениям Ф. Боаса, Э. Сепира,  Б. Уорфа, Г.  Хойера, М. Сводеша, возникшим на почве изучения языков, мифов и обычаев североамериканских индейцев и определившим  облик   Э.   в   США.   В России исследование этнолингвистических проблем имеет давнюю традицию, однако как особая область языкознания Э. окончательно сформировалась в кон. 60-х гг. 20 в., чему в значительной степени способствовали труды Вяч.В. Иванова и В. Н. Топорова в области диахронической семиотики слав, мифологии и Толстого в области слав, сравнительной семасиологии и фольклора. В совместных работах Иванова и Топорова [«К реконструкции праславянского текста», 1963; «Славянские языковые моделирующие семиотические системы. (Древний период)», 1965; «Исследования в области славянских древностей. Лексические и фразеологические вопросы реконструкции текстов», 1970] разработаны формализованный язык и принципы структурного анализа мифологических и сказочных текстов на основе двоичных семантических признаков, рассмотрена их типология и показана эффективность их в реконструкции древнейших текстов. В работах Толстого («Из опытов типологического исследования славянского словарного состава», 1963-66; «Некоторые проблемы сравнительной славянской семасиологии», 1968) решались проблемы описания семантических полей и установления семантических мутаций на основе использования базисного понятия аналитической процедуры - семантического дифференциального признака, одинаково действенного и в типологическом, и в сравнительно-историческом планах. Исследование под таким углом зрения слав, лексики вплотную подвело к проблеме учёта культурных коннотаций в лексической семантике, а это была уже область Э., обоснованию и конкретной разработке к-рой посвящено множество последующих работ Толстого.
Внимание к исторической и типологической перспективе исследования - характерная черта отечественной Э., в к-рой всегда актуальны проблемы реконструкции духовной культуры в целом и её элементов — древнейших текстов и обрядов, верований и представлений, проблемы культурных контактов и заимствований, культурно-этимологического анализа лексики (включая собственные имена) и фразеологии и т. д. Основным центром слав, этнолингвистических исследований в России, развёрнутых под общим руководством Толстого, является отдел Э. и фольклора Ин-та славяноведения и балканистики РАН (С. М. Толстая, Л. Н. Виноградова, А. В. Гура, В. В. Усачёва, А. А. Плотникова, Т. А. Агапкина и др.). По инициативе и при личном участии Толстого был организован ряд фольклорно-этнолингвисти-ческих экспедиций в Полесье, давших богатый и уникальный материал для изучения истории слав, обрядов и верований. Результаты исследований в области слав. Э. регулярно публикуются в сборниках «Славянский и балканский фольклор». Важным событием в рос. Э. стала подготовка фундаментального словаря «Славянские древности», начавшего выходить под ред. Толстого отдельными томами с 1995.
Различные аспекты Э. исследуются в трудах рос. учёных - Т. В. Цивьян, Т. М. Судник, Т. Н. Свешниковой, А. Ф. Журавлёва, Трубачё-ва, Б.А. Успенского, P.M. Фрумкиной, СЕ. Никитиной, Ю. С. Степанова, Е. С. Кубряковой, В Н. Телия, В. И. Постоваловой, Ю. А. Сорокина, А. Б. Пеньковского, Е. С. Яковлевой и др. Они обсуждаются на семинарах проблемной группы «Логический анализ естественного языка» (руководитель II. Д. Арутюнова, Ин-r языкознания РАН) и Лексикографического семинара в ИППИ РАН. а также в работах авторского коллектива, готовящего «Интегральный словарь русского языка» (руководитель Ю. Д. Апресян).

 

ЭТИМОЛОГИЯ (греч. etymologla - установление истинного смысла слова, от грамматического термина etymon - истинное значение слова и l6gos -определение, учение) — 1) раздел языкознания, изучающий происхождение слов. 2) Комплекс исследовательских приёмов, необходимых для выяснения происхождения слова, и результат этого выяснения - решение, гипотеза. 3) Происхождение слова.
Предметом Э. как раздела языкознания является исследование источников и процесса формирования словарного состава языка, включая реконструкцию   словарного   состава   древнейшего (обычно дописьменного) периода. Непосредственный  объект  Э.- гл. обр.  т. н.  тёмные  слова,  в к-рых носителям языка непонятны связь формы и значения («почему это так называется»). Затемнение этой связи (деэтимологизация) - следствие исторических изменений формы и значения слов, а также лексической и грамматической систем языка. Так, деэтимологизация слова повесть и утрата осознания его производности от глагола поведать   объясняется   в   основном   изменением д>с перед суффиксом -то-.  Причиной забвения родственных связей может быть смена словообразовательных  моделей языка,  так что древние слова, образованные по утраченным моделям, становятся позднее непонятными по структуре: ср. знамя - производное с архаическим суффиксом -мен-/-мя от знать.  Иногда причина - в морфологических преобразованиях слова, искажающих  структуру  морфем:  так,   наст и застить образованы соответственно от настать и застать с усечением корня {cm- вместо ста-). Причиной деэтимологизации бывает утрата слова, от к-рого образовано анализируемое слово: вежливый -производное от др.-рус. в\жа, в\жь — 'знающий'. Подобные изменения являются неизбежным следствием функционирования языка как средства общения и даже необходимы для того, чтобы язык мог в течение веков выполнять эту функцию. Напр., возможность переноса названия с одного предмета на другой (изменение значения слова) избавляет язык от необходимости создания массы новых слов в связи с развитием материальной и духовной культуры народа - носителя языка. Ср. историю значений слова спутник: сначала - 'тот, кто совершает путь вместе с кем-л.', затем - 'небесное тело, обращающееся вокруг планеты' и, наконец, 'космический корабль, запускаемый на околопланетную орбиту'. Важнейшей причиной деэтимологизации является знаковая природа слова: как правило, уже при возникновении слова его значение отличается (многостороннее, шире) от первичной мотивации, определяющей образование названия данного предмета от другого слова, так что новое слово становится условным знаком предмета. Так, первичной мотивацией для образования слова окно от око послужило сходство с оком, глазом, но уже первичным значением было "отверстие'. Память о первичной мотивации слов делает язык образным, ярким, оживление этой мотивации - одно из важных средств поэтической речи, ср.: «И лучшая вам честь, Ушедшие,— презреть раскол: Совсем ушёл. Со всем -ушёл* (Цветаева). Но развитие значений неизбежно оттесняет и даже стирает первичную мотивацию, что также является условием длительного функционирования слов, поскольку развитие значения может вступить в противоречие с первичной мотивацией: см сочетания совсем ничего нет, ужасно талантливый. Признание неизбежности и необходимости деэтимологизации слов на протяжении истории языка и соответственно исторической обусловленности и исторического соответствия каждого этапа в истории слова - одно из принципиальных отличий совр. научной Э. от античной Э., к-рая считала искомое первичное значение слова (собственно даже первичную мотивацию) единственно истинным, что отражено и в греч. названии этого раздела языкознания.
Цель Э. в совр. науке понимается как определение того, в каком языке, на каком историческом этапе, на базе какой первичной мотивации и соответственно от какого слова, по какой словообразовательной модели и с каким первичным значением образовано слово, а также выяснение путей и причин преобразования его первичных формы и значения вплоть до последнего состояния. Реконструкция первичной мотивации, формы и значения слова — предмет этимологического анализа. Сущность процедуры этимологического анализа - генетическое отождествление основы рассматриваемого слова с основой другого слова как исходной, производящей основой, а также отождествление других структурных элементов слова (префикса, суффикса и т. д.) с исторически известными структурными элементами, реконструкция соответствующей первичной формы слова с первичной мотивацией и первичным значением. Непременным этапом этимологического анализа является снятие исторических изменений, пережитых слоном. Основу этимологической методики составляет сравнительно-исторический метод исследования различных единиц языка, к-рый опирается на законы фонетических изменений, а также закономерности и тенденции изменения единиц морфонологического, морфологического, словообразовательного, синтаксического и лексического уровней языка, являющиеся предметом изучения сравнительно-исторического языкознания. Неотъемлемая составляющая этого метода -сравнение анализируемого слова с потенциально родственными лексемами того же языка или родственных языков. В зависимости от характера исторических изменений, пережитых словом, и от его соотношения с потенциально родственными словами в отдельных случаях этимологического анализа ключевым, решающим оказывается анализ различных структурных элементов или значения слова. Так, для установления производно-сти узы от вязать (на праслав. уровне) достаточно знания фонетических законов (чередование е/о, монофтонгизация дифтонгов еп > рус. 'а, on > рус. у, появление протетического в). Но единство слова как лексической единицы проявляется, в частности, и во взаимозависимости структурных и семантических изменений. Поэтому этимологический аначиз, как правило, не ограничивается одним аспектом слова. Так, для установления родства слов начало и конец и их общей производности от (на)чатъ необходимо знание не только упомянутых выше фонетических законов (чередование с/о, изменение к>ч перед е, монофтонгизация дифтонга ей > рус.'о в корне ча-/кон-), но и диалектической связи понятий начала и конца (как двух ограничивающих пунктов), что подтверждается материалом родственного сербохорватского языка: од кона до кона -'с начала до конца'.
При всей бесспорности связи этимологического анализа формы и значения слова широко распространённое мнение об особой трудности семантического анализа в Э.- объяснения связи и развития значений, реконструкции первичной мотивации и первичного значения - имеет объективные основания, поскольку семантические изменения необычайно разнообразны по качеству и диапазону, а в семантике нет законов, определяющих обязательные (для определённых условий) изменения значений, так что Э. опирается только на вероятность семантических изменений. Но и в анализе семантического аспекта слова Э. имеет нек-рый набор методов, исходящих из принципа аналогии: метод семантических параллелей, метод семантического поля (и производные от него принципы номинации), метод сопоставления с семантическим содержанием этимологического гнезда. Метод семантических параллелей заключается в том, что в качестве доказательства предполагаемого изменения значения (или возможности сочетания значений) используются случаи аналогичного развития (или сочетания) значений. Так, производность слова мелкий от молоть в семантическом плане аргументируется образованием слова дробный от дробить. Метод семантического поля предполагает рассмотрение генезиса слова и истории семантики слова на фоне синонимичных или семантически близких образований (названия рельефа, названия обуви, терминология определённого ремесла и т. п.), на материале к-рых выявляются типичные для этого поля принципы номинации (первичной мотивации) и соответственно определяется вероятная первичная мотивация исследуемого слова. Так, известная мотивация названий рельефа названиями частей тела человека или животного (ср. нос, хребет) позволяет генетически отождествить степь - 'безлесное, покрытое травой пространство' (но первично - 'возвышенная равнина') с диалектным степь - 'холка лошади'. Семантические изменения и типы мотивации лишь в нек-рой части объясняются общими закономерностями человеческого мышления (откуда семантические параллели в области изменений типа 'близко'-*-'скоро', 'тяжесть' -*• 'печаль') или общим опытом материального производства, общественной жизни, общения людей ('острый'-•?'быстрый', 'сильный'-* 'быстрый'-"-'нахальный', 'материал' —-'предмет, изготовленный из этого материала'). Ббльшая часть изменений значений обусловлена природной и общественной средой, историей культуры, к-рые во многом различны у разных народов. Поэтому при использовании методов семантических параллелей и семантического поля Э. опирается прежде всего на данные того же языка или близкородственных языков (для рус. языка - славянских). Наибольшая языковая близость сопоставляемых материалов обеспечивается методом сравнения семантики анализируемого слова с семантическим содержанием (значениями всех родственных лексем) этимологического гнезда, к-рое предполагается в качестве источника этого слова. Напр., принадлежность слова рыхлый к гнезду рушить обосновывается
в плане семантики наличием в этом гнезде сино-   645 нимичных с рыхлый диалектных рухлый и рох-лый. Толкование семантических изменений,  при всех возможностях указанных методов, должно базироваться на совокупности знаний о всём мире, окружающем носителей языка, их истории, к-рые могут обусловить и неординарные изменения значений слов. Так, для толкования Э. слова орех ключевым моментом оказалось обращение к природной среде славян, в к-рой орехи - это плоды лещины,   растущие пучками,  связками,  что позволило объяснить орех как производное от решить   (первичное   значение   к-рого   было   'связать'). Для объяснения происхождения слова орава, при совр. значении 'беспорядочное и шумное скопление людей',  существенны сведения о характерном для старого крестьянского быта обычае коллективной помощи при наиболее трудоёмких работах и родственное кашубское слово orava — 'взаимная соседская помощь при пахоте', так что это слово возводится к старому орать - 'пахать'.

 

Эпитет [от греч. epltheton (опогаа), букв.- приложенное, прибавленное] - стилистически значимое (содержащее троп, см., или подчёркнуто характеризующее предмет речи) слово или словосочетание в синтаксической функции определения или обстоятельства, напр.: «Бой идёт святой и правый» (Твардовский): «... и юный град ... вознёсся пышно, горделиво» (Пушкин). Наиболее чётко противопоставлен стилистически нейтральному определению (обстоятельству) метафорический (см. Метафора) или метонимический (см. Метонимия) Э.: железная дисциплина (ср. словосочетание железная руда, содержащее обычное, нейтральное определение), гордый конь, живой след. В ряде случаев прилагательное (наречие) воспринимается как Э. благодаря тому, что оно грамматически сочетается не с тем словом, к к-ро-му относится по смыслу (т.н. ги па л лага): ^Штурмовые ночи Спасска» (Парфёнов; ср.: штурм Спасска). В строке ^Тополей седая стая» (Багрицкий) имеет место перенос Э. с управляемого слова тополей на управляющее слово стая (т.н. перенесённый Э.. или эналлага). Различие семантических планов, к к-рым принадлежат Э. и его определяемое, порождает аффект неожиданности: подлинная связь понятий не очевидна. Для нек-рых жанров фольклора характерен постоянный Э.: красна девица, чисто поле, буйная головушка. В литературоведении термин «Э> не имеет синтаксически определённого содержания и нередко употребляется для обозначения любого слова (группы слов), выражающего эмоциональную оценку или образную характеристику предмета речи.

 

ЭЛЛИПСИС (от греч. elleipsis - опущение, недостаток) - 1) речевое явление, заключающееся в коммуникативно значимом сокращении, опущении нек-рых структурных элементов языковой единицы в рамках высказывания (в ходе речевой коммуникации). Первопричина Э.— в действии «принципа экономии усилий» говорящих. Э. наиболее последовательно представлен в разг. речи, является одной из её дифференциальных характеристик. Различают Э. фонетический, синтаксический, фразеологический.
Фонетический Э. (изучается орфоэпией) состоит в сокращении, опущении, гл. обр. в разг. речи, части звуковых сегментов, содержащихся в образцовом фонетическом тексте или в идеальном фонетическом облике слова. Именно по явлениям фонетического Э., квалифицируемого как «неполный стиль» произношения, разг. речь принято отличать от устной кодифицированной речи. Ср., напр.: [тыШ'ь], [ран'ныи], [фстр'ёт'цъ], [этп/к'удъ] при [тыс'ьчь] (тысячи), [рдн'ьныи] (раненый), [фстр'ёт'ъцъ] (встретятся), \Атпъ плс'удъ] (эта посуда) в «полном стиле».
Э. в синтаксисе связан гл. обр. с ситуативно-стью разг. речи и сопровождающими её жестами, мимикой, находит своё выражение в «свёрнутости» конструкций в высказывании, в их неполноте (по сравнению с «полным составом» аналогичных конструкций в речи книжной; см. Неполное предложение), обусловленной прежде всего контекстом: Петров поднял штангу весом в сто двадцать килограмм, ая- только сто, ситуацией: Николай — на первом месте, а Иван — на втором (о месте в спортивных соревнованиях); Где метро? — Там (показывает рукой). Нек-рым конструкциям Э. присущ изначально (особенно в разг. речи) как характеристическая черта их структуры: Он домой; Я — ни слова; «Самая поздняя осень - это когда от морозов рябина морщится» (Пришвин).
Фразеологический Э. связан с модификациями фразеологической единицы, выражающимися в том, что один из её компонентов опускается под влиянием контекста, напр.: как зеницу ока (беречь); ум за разум (заходит); «Прошло двадцать пять. Но это само собой» (Шукшин).
2) В стилистике - стилистическая фигура, состоящая в том, что один из компонентов высказывания не упоминается, опускается с целью придать тексту ббльшую выразительность, динамичность. Э. способствует передаче быстрой смены событий, действий, общей динамики изображаемой сцены, напряжённого состояния персонажа, вносит дополнительные детали в его речевую и психологическую характеристику.
Э. как стилистическая фигура, широко используемая в художественной прозе и в поэзии, в публицистике, в сценической и ораторской речи, опирается на соответствующие явления в разг. речи. Наиболее распространён Э. синтаксических конструкций; чаще всего опускается глагольное сказуемое: «Решили лисы кролика запечь, А кролик из духовки - прыг на печь, Потом на лавку и в окошко с лавки» (Козловский).
Смысловая ясность фразы, в к-рой представлен синтаксический Э., поддерживается смысловым и синтаксическим параллелизмом: «Дан приказ ему на запад, Ей в другую сторону...» (Исаковский). Фразеологический Э., наряду с использованием в художественных текстах (гл. обр. в репликах персонажей и интимизированной авторской речи), представлен в публицистике, в газетных заголовках. В последнем случае восполнение недостающего компонента фразеологической единицы и соответственно её смысловая ясность опираются, с одной стороны, иа содержание текста с таким заголовком, с другой стороны, на культурно-историческую фоновую пресуппозицию носителей данного языка. Фонетический Э. может быть применён в художественных текстах как один из приёмов стилизации речи персонажа.

 

Экспресивность (от лат. expressio - выражение) — семантическая категория,- придающая
речи выразительность за счёт взаимодействия в содержательной стороне языковой единицы, высказывания, текста, оценочного и эмоционального отношения субъекта речи (говорящего или пишущего) к тому, что происходит во внешнем или внутреннем для него мире.
Оценочное и эмоциональное отношение имеют различную природу. Содержанием собственно рациональной оценки является мнение субъекта о том, что обозначаемое предстаёт для него как «хорошее» (интересное, полезное, красивое и т. п.) или «плохое» с точки зрения норм бытия (как в качественном, так и в количественном их аспекте). Эмоциональная оценка, или эмотив-ность (см. Функции языка), всегда связана с к.-л. эмоциональной мотивацией, выраженной во внешней или внутренней форме слова - чаще всего образной (ср. тары-бары-растабары и пустобрёх, молотить языком и т. п.). Содержанием эмотивности является позитивное или негативное чувство (типа презрения, пренебрежения, уничижения, неодобрения или одобрения и т. п.), испытываемое субъектом по отношению к обозначаемому, что отражается в словарях в виде соответствующих помет (презр., прснебр., уничиж., неодобр., одобр. и т. п.). Структура экспрессивных знаков, начиная от слов и кончая текстом, всегда характеризуется усилением рациональной оценки эмотивностью, что и придаёт им выразительность в речи (ср. собственно оценочные выражения: Это - хороший фильм; Он - глупый человек и выражения, экспрессивно окрашенные-Это - умопомрачительный фильм; Фильм -сказка!; Он - медный лоб; У него одной клепки в голове не хватает и т. п.). Э. языковых единиц заключается в их способности отображать это содержание в виде особых признаков, к-рые придают речи оценочно-эмоциональную окраску и приводят к прагматической нагруженности как отдельных высказываний, так и более крупных отрезков текста. При разноприродности и смысловом различии оценочных и эмотивных признаков они, будучи субъективными, противостоят в языке объективному значению коммуникативных или номинативных его единиц. Именно наличие оценочно-эмоциональной окраски отличает обладающие ею наименования от значений, обозначающих и описывающих чувства и эмоции (типа презирать, любить, радостно и т. п.) или собственно эмоциональную окраску {деточка, платьице и т. п.), а также от языковых способов непосредственного выражения эмоций в форме междометий (Эх1; Тьфу1; Вот тебе и на\ и т. п.). Э. тесно связана с коммуникативной целью речевых актов и с категорией предложения. Наслаиваясь на обязательное для каждого высказывания объективно модальное значение (см. Модальность), Э., используя свои ресурсы, к к-рым принадлежат частицы и особые конструкции, привносит в смысл предложения экспрессивную окраску. Ну и тряпка же ты!; Построили дачу -не дачу, а целый дворец; Работать - так уж работать; Какой же ты осёл!; Эк его разливается!; Дважды два - стеариновая свечка или сколько прикажете и т. п. Этой же цели служат и специальные вводные слова и выражения (чего доброго, не к ночи будь сказано, к несчастью и т. п.), клишированные обороты и предложения, выражающие предостережения, пожелания, проклятия (Упаси Боже!; Дай-то Бог!; Типун тебе на язык! и т. д.). В тексте интегрируются все средства, способные создавать эффект Э.
Субъективное объективируется в актах номинации и приводит к формированию экспрессивно окрашенных единиц номинативного состава языка, образующих в нём особый пласт. Экспрессивная окраска достигается при этом разными путями: в результате образного переосмысления значений слов, при посредстве аффиксации и словосложения, к-рые могут комбинироваться, а также изменений стилистической дифференциации слов в процессах исторического развития словарного состава (медведь, белая ворона, бабёха, старушенция, блюдолиз, геройствовать, облапошить).
В связи с формальной и смысловой неоднородностью средств Э. разграничиваются экспрессивно-фонетические, экспрессивно-морфологические (словообразовательные), экспрессивно-лексические,       экспрессивно-фразеологические      и
экспрессивно-синтаксические единицы языка. В соответствии со стилистической дифференциацией номинативного состава языка принято выделять экспрессивно-стилистические значения слов и фразеологизмов, противопоставленные их нейтральным синонимам.

 

ЭЗОПОВ ЯЗЫК (от имени др.-греч. баснописца Эзопа) - особый стиль изложения, имеющий целью замаскировать (прежде всего для цензуры в условиях антидемократического строя) прямое, непосредственное выражение идей, взглядов, противоречащих официальной политике, идеологии или господствующим в обществе представлениям, однако сравнительно легко дешифруемое внимательным читателем. Э. я.- совокупность приёмов иносказания (аллегория, перифраза, фигура умолчания, «говорящие» псевдонимы, разного рода аллюзии, басенные и фольклорные персонажи, наделённые социально-культурной коннотацией, элементы сказочной фантастики и т. п.). Нередко для выражения идей средствами Э. я. используют жанры басни или сказки (И. А. Крылов, М. Е. Салтыков-Щедрин), легенды (В. М. Гар-шин), «переводы» и «подражания» из древней и вост. поэзии, сюжеты на библейские, античные, исторические темы (напр., «Арион» А. С. Пушкина), на темы из жизни других стран (напр., «Жалобы турка» М. Ю. Лермонтова).
Выражение «Э.я.» ввёл в употребление Салтыков-Щедрин: «Создалась особенная рабская манера писать, которая может быть названа эзоповской,- манера, обнаруживающая изворотливость в изобретении оговорок, недомолвок и прочих обманных средств», «писатель не знает..., в какие ризы её (мысль) одеть, чтобы она не вышла уж чересчур доступною (для цензурного ока). Кутает-кугает, обматывает всевозможными околичностями и аллегориями...».
Э.я. складывался прежде всего в жанрах публицистики, политической сатиры (прозаической и стихотворной), в гражданской поэзии. Мастерами Э. я. были Н Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, Н. А. Некрасов, В. С. Курочкин, Салтыков-Щедрин.
Разные исторические периоды имели разные виды символики Э. я. Так, декабристы «временщиком» называли А. А. Аракчеева, революционные демократы Сибирь обозначали как «Вестминстерское аббатство» (место захоронения лучших людей Англии), революционную деятельность - «великая работа», революцию - «невеста», «настоящий день», «дама в розовом». Особенно разработанной была система «ззоповских» замен в произведениях Салтыкова-Щедрина, напр.- невежественные и самоуверенные чиновники — «помпадуры» и «градоначальники», представители нарождающейся буржуазии - «хищники», крестьянин - «человек, питающийся лебедой»  и т. д.
Под Э. я. понимается также творческая манера к.-л. писателя, публициста, характеризующаяся иносказательностью, использованием различных приёмов условного изображения действительности (М. А. Булгаков, Вс. В.  Иванов).

 

Эвфемизм (от греч. euphemia - воздержание от неподобающих слов, смягчённое выражение) -эмоционально нейтральное слово или выражение, употребляемое вместо синонимичного слова или выражения, представляющегося говорящему неприличным, грубым или нетактичным. Напр., пожилой вместо старый, уклониться от истины вместо соврать, задержаться вместо опоздать, поправиться вместо растолстеть. Э. характеризуются высокой степенью подвижности. Ими заменяются также табуированные названия: архаичные {хозяин вместо медведь, шут с ним вместо чёрт с ним) и новые (летальный исход вместо смерть, новообразование вместо опухоль).
Наряду с такими более или менее устойчивыми заменами в речи отмечаются также окказиональные индивидуально-контекстные замены одних слов другими с целью искажения, маскировки или смягчения подлинной сущности обозначаемого: «И Квашнин... искоса поглядел на жену и тёщу, чтобы узнать, как подействовала его ложь, или, как он сам называл, дипломатия* (Чехов); ср. также употребление слова холерина у Ф. М. Достоевского для обозначения психофизического состояния человека.
В то время как первые замены в определённой своей части соприкасаются с одной из разновидностей табу (см.) и становятся (или приближаются к тому, чтобы стать) словарными фактами, вторые возникают в речи как окказиональные обозначения неприятных, отрицательных явлений. Эти окказиональные замены не основаны на синонимичности соответствующих слов, их назначение как раз в том, чтобы «скрыть» подлинную сущность обозначаемого: «... Видишь ли, товарищ Глотов, твоё спокойствие — это про сто политическая пассивность. Давай уж найдём этому точное название» (Овечкин). Т.о., под понятие Э. подводятся два ряда явлений, природа к-рых различна.
Э. противопоставляется дисфемизм — замена нейтрального в эмоциональном и стилистическом отношении слова более грубым, пренебрежительным и т.п., напр.: загреметь вместо упасть, отдать концы вместо умереть, опротиветь вместо надоесть. Процессы эвфемизации изучаются в лексикологии (см ) и социолингвистике (см.).

 

Э, э - тридцать первая буква русского алфавита. Совр. название - «э» (читается [э]), прежнее название - «э оборотное*. По начертанию восходит к букве Э, употреблявшейся в письменной практике с 16 в. и связанной, по-видимому, с глаголической Э (см. Глаголица), соответствовавшей 6 кириллицы (см.). В кириллице имела числовое значение «пять», в глаголице -«шесть». Введена в состав рус. алфавита (гражданской азбуки) реформой Петра I (см. Реформы азбуки и правописания); её название «э оборотное» соотносит начертание с «перевёрнутой» кириллической буквой в. Буква Э с. трудом завоёвывала себе права гражданства, её не признавал В. К. Тредиаковский, к-рый относил её появление к «повреждению кириллицы», против неё выступали А. П. Сумароков и М. В. Ломоносов. Из писателей 19 в. её не хотели употреблять Г. Р. Державин и И. А. Крылов. Против неё высказывался Г. П. Павский в «Филологических наблюдениях над составом русского языка» (1841-42).
Графические значения буквы э: 1) в начале слова и после гласной буквы обозначает фонему (е): эхо, поэт; 2) после согласной буквы обозначает фонему (е) и твёрдость предшествующей согласной фонемы: мэр, Улан-Удэ, Бэкон, Тэтчер, сэкономить.