Рубрика ‘ О ’

Окказионализмы (от лат. occasional is - слу- 283 чайный) - речевые явления, возникающие под влиянием контекста, ситуации речевого общения для осуществления какого-либо актуального коммуникативного задания, главным образом для выражения смысла, необходимого в данном случае; создаются на базе продуктивных / непродуктивных моделей из имеющегося в структуре языка материала вопреки сложившейся литературной норме (см. Норма). О. создаются специально, нарочито (этим они отличаются от спонтанно совершаемых нарушений нормы - речевых ошибок), всегда «привязаны» к определённому контексту, ситуации, понятны на фоне данного контекста, ситуации и той модели или единичного образца, к-рые послужили базой для их создания, напр. газетный заголовок Убизнес возник в связи с серией заказных убийств бизнесменов на базе существительного бизнес и основы глагола убить Окказиональные образования в принципе возможны при использовании единиц каждого языкового уровня.
О. обладают повышенной выразительностью в силу своей необычности на фоне канонических, нормативных образований. Они, как правило, экспрессивно окрашены (за исключением О. в сфере терминологической лексики). О. образуются пре-им. в разг. речи, используются в художественной литре, в публицистике (см. Устная публичная речь). Они могут возникать при языковой игре (напр., мы с Левом - ср. тв. п. Левой от Лёва, тв. п. львом от лев) в разг., художественной и публицистической речи, относиться к поэтическим вольностям [ напр., <<Из пламя и света рожденное слово*, Лермонтов (при род. п. пламени); «Облак дыма*, Блок] в стихотворной речи. О. с. чаще всего встречаются в разг. речи, в детской речи, «в домашних разговорах», в частных письмах, в шуточных стихах, напр. юфанство-вать в речевом обиходе семьи Л. Н. Толстого, «Чукоккала* — в обиходе семьи К. И. Чуковского. О. с. создаются также в поэзии (И. Северянин, В. Хлебников, Маяковский и др.) и в прозе. В силу присущей О. с. повышенной экспрессивности (как следствие необычности их образования на фоне «обычных» слов, созданных в соответствии с нормами, правилами, законами совр. деривации, см. Словообразование) О. с- характеристическая черта жанров юмора и сатиры (Салтыков-Щедрин, Ильф     и     Петров),     пародии     (И. П. Мятлев,
A. Г. Архангельский).
Среди О. с. выделяются два разряда: т. н. потенциальные слова (термин Г. О. Винокура) и собственно О. с. Потенциальные слова создаются по действующим словообразовательным моделям, но несколько модифицированным. В результате расширяются возможности реализации таких моделей, их использование в речи, напр. джельтменствовать, ср. рыцарствовать. О. с. расширяют список открытых рядов однотипных производных слов. Ср. китиха от кит у Маяковского по аналогии со слониха от слон в соответствии с действующей моделью. «В каждом языке ... существуют своего рода "потенциальные слова", т. е. слова, которых фактически нет, но которые могли бы быть, если бы этого захотела историческая случайность» (Винокур).
Собственно О.с. образуются под влиянием контекста по аналогии или образцу конкретного слова, напр. нагише — ср. неглиже; кюхельбе-керно (А. С. Пушкин) - от фамилии декабриста
B.  К. Кюхельбекера + модель наречия типа печально, меланхолично; слоностоп - по аналогии с автостоп. О. с. всегда производны и, как правило, не обладают всей парадигмой форм.

 

Орфограмма (от греч. orthos - правильный и gramma — буква) — написание, определяемое на основе правила орфографии (см.). Понятие «О.» охватывает элементарные графические знаки (буква;   строчной/прописной   вариант   буквы;   контакт/пробел/дефис и нек-рые др.) и отражает элементарную единицу совр.  рус. письма, к-рая реализуется также и  в другом варианте -  как графограмма   (написание,   определяемое  непосредственно по звуку, т. е. без применения правил орфографии). Позиция графограммы — сильная, т. к. в ней не существует противоречия между графической и орфографической нормой, здесь возможно единственное написание и пишущему не нужны частные инструкции («как слышится, так и пишется»). Позиция О.— слабая: графическая норма шире орфографической, т. к. графика допускает два и более написания, в то время как орфография — только одно; вследствие этого уже нельзя полагаться на звук, ибо тогда возможны ошибки ([вада], но вОда), и необходимо пользоваться специальными правилами орфографии (вода, т. к. вбды).
До усвоения орфографической нормы носитель языка владеет единственным, фонетическим правилом — пишет, ориентируясь на собственный слух,- по звуку. На этом этапе владения рус. письмом ни в одной из позиций графического знака для него нет выбора написания и надо специально учить различать позиции, в одной из к-рых можно писать, следуя обозначаемому звуку, а в другой — только на основе правил орфографии. Правило орфографии требует от пишущего иного способа определения графического знака, чем фонетическое: в орфографических предписаниях воплощается и конкретизируется морфематиче-ский (морфологический) принцип мотивации, согласно к-рому, прежде чем установить правильное написание, необходимо выяснить, в какой морфеме находится О. В связи с этим понятие «О.» может быть представлено обучающимся в развёрнутом виде, более содержательно: написание, определяемое на основе правила орфографии, т. е. через морфему. Решение других взаимосвязанных практических вопросов - как формулировать конкретную О., чтобы опознать её, как установить правило, необходимое для определения данной орфограммы,— обусловлено местом и ролью соответствующих понятий в акте письма.
Лингвистическое описание О. должно включать два компонента: 1) правильный графический знак; 2) мотивация этого знака (позиция), напр. «ё (е) после шипящих в корне слова». Но пишущему требуется не описание О., а руководство для установления её в акте письма, напр. «В корне слова после шипящих пишется ё (е), кроме слов-исключений», т.е. порядок компонентов обратный: 1) мотивация правильного графического знака; 2) правильный графический знак. Исторически понятия, отражающие т. н. «проблематичные», «сомнительные» написания, сначала получили статус правил орфографии, и лишь позднее сложилось понятие О. как элементарной единицы системы письма.
Если формулировать единичные О и сопряжённые с ними единичные правила, одновременное использование тех и других в обучении правописанию оказывается избыточным из-за тождества обозначаемого ими явления и, как следствие, содержания формулировок (ср.: О.- «раздельное написание не с глаголами»; правило орфографии - «не с глаголами пишется раздельно»). В то же время обращение к системным отношениям орфограмм даёт возможность эффективного применения обоих понятий.
В каждом конкретном употреблении любая О. представлена одним из её вариантов. Варианты О. позиционно связаны (имеют интегральный мо-тивационный признак) и различаются дифференциальными (различительными) признаками. Позиционная связанность (тождество позиции) вариантов   О.   позволяет  обозначить  её  обобщённо:
1)  перечень всех возможных в данной позиции правильных графических знаков; 2) интегральный мотивационный признак. Напр., «о-ё(е) после шипящих», «обозначение гласного в корне слова» и др. Формулировка варианта О., помимо двух названных компонентов, включает и третий -его дифференциальный признак: о-ё(е) после шипящих в корне слова, о-ё(е) после шипящих в суффиксах и окончаниях глаголов и отглагольных образований, о—ё(е) после шипящих в суффиксах и окончаниях существительных, неотглагольных прилагательных и наречий. Формулировка О. отражает задачу, стоящую перед пишущим в позиции поливариантной О., формулировки вариантов - её частные разновидности, а правила орфографии - способы их решения. При этом каждому варианту О. соответствует правило, содержащее:   1)  дифференциальный  признак  О.;
2)  интегральный признак О.; 3) правильный графический знак. Применительно к О. «о-ё(е) после шипящих»: 1) в корне слова после шипящих пишется ё(е), кроме слов-исключений; 2) в суффиксах и окончаниях глаголов и отглагольных образований после шипящих пишется ё(е), кроме слов-исключений; 3) в суффиксах и окончаниях существительных, неотглагольных прилагательных и наречий после шипящих под ударением пишется о, без ударения — е, кроме слов-исключений.
Многие поливариантные О. имеют определённую структуру, когда дифференциальные признаки вариантов различаются по степени сложности. Структура О. является лингвистической основой разработки алгоритма для её определения: заданная последовательность анализа слова, к-рая позволяет оптимальным способом установить вариант О. (по его дифференциальному признаку) и применить нужное правило (содержащее тот же дифференциальный признак). В частности, в связи с О. «о-ё(е) после шипящих» надо определить последовательно: 1) в корне гласный или нет [если в корне, пишется е(е), кроме слов-исключений с о]; 2) глагол, отглагольное образование или нет
[если да, пишется ё(е), кроме слов-исключений]; 3) под ударением гласный или нет (если под ударением, пишется о, если нет - е, кроме слов-исключений).
Понятия О., варианта О. и правила орфографии находятся в диалектических отношениях: формулировка О. обозначает общее, варианта О.— частное, правила орфографии - единичное.

 

Официально-деловой стиль - один из функциональных   стилей   литературного   языка (см. Стиль), обслуживающий сферу письменных официально-деловых отношений. В соответствии с их характером принято различать три подстиля: канцелярско-деловой, юридический, дипломатический. О.-д. с. функционирует в форме документов разных жанров, обобщающих типовые ситуации официально-делового общения.  Характер деловых отношений обусловливает высокий уровень стандартизации (установления единых норм и требований) и унификации (приведения к единообразию) языковых средств; для деловой прозы характерна «чёткость функций каждого сообщения» в соответствии с деловой ситуацией. Особенности деловых текстов связаны с предъявляемыми к ним требованиями: точности (однозначности) формулировок (документ имеет юридическую силу); логичности изложения (непротиворечивости, аргументированности, последовательности); краткости изложения. О.-д. с. свойственны: в области стилистики- стилистическая однородность текста, тенденция к использованию нейтральных элементов и штампов (деловые тексты относятся к информационному типу текста); в области лексики — использование специфически деловых слов (типа надлежащий), отказ от устаревших элементов (типа каковой - таковой) и замена их нейтральными (какой, который- такой, этот); в области морфологии - преобладание для называний действий отглагольных существительных, причастий и деепричастий, большая частотность родительного падежа, тенденция к неупотреблению лично-указательных местоимений (он, они), как неоднозначных; в области синтаксиса- характерная для письменной речи усложнённость конструкций, сложноподчинённые предложения, б. ч. с союзами со значением причины, цели, следствия и условия, пассивных конструкций, сложные предлоги типа на предмет чего.
В процессе развития лит. языка в О.-д. с. идёт процесс выработки таких качеств лит. речи, как точность, логичность, краткость, происходит - как и в научном стиле - оттачивание способов формулирования мысли (гл. обр., в области синтаксиса). При этом высокий уровень стандартизации делает О.-д. с. в восприятии говорящих символом стандартности речи. О.-д. с— источник распространения в устной разг. и письменной речи неоправданного употребления речевых штампов, характерных для этого стиля.

 

Отрицательные местоимения,  отрицательные местоименные слова,-семантический разряд местоимений (см.), включающий слова, по своим грамматическим свойствам принадлежащие к разным частям речи (существительному - т. н. местоимению-существительному,
прилагательному, наречию), но объединяемые об- 311 щим значением отрицания. Слова данного разряда являются производными от вопросительно-относительных местоименных слов: никто, ничто, некого, нечего, никакой, никоторый, ничей, ничейный (разг.), негде, нигде, незачем, никак, некогда, никогда, некуда, никуда, неоткуда, ниоткуда, нисколько, ничуть, нечего ('не следует, не нужно'). Все они обозначают отсутствие того лица, предмета, признака, обстоятельства, на к-рый указывает мотивирующее слово, ср.: «Безмолвен курган одинокий, Наездник державный забыт, И тризны в пустыне широкой Никто уж ему не свершит» (А. К. Толстой); «И скучно, и грустно, и некому руку подать В минуту душевной невзгоды» (Лермонтов); «Ещё ничей в его обитель Не проникал доныне взор» (Пушкин); «Суждено мне изначально Возлетстъ о немую тьму. Ничего я о час начальный Не оставил никому» (Есенин).
Местоименные слова с префиксом ни- употребляются преим. в отрицательных предложениях и имеют наряду со значением отрицания также обобщающе-исключительное значение, наиболее полно реализуемое в тех типах контекстов, к-рые ограничивают круг лиц, предметов, признаков, обозначаемых местоименным словом, ср.: «Как достичь до неё — не ищи, не гадай, Тут расчет никакой не поможет, Ни догадка, ни ум, но безумье в тот край, Но удача принесть тебя может* (А. К. Толстой) (т. е. 'ни один из расчётов, любой'). В предложениях без отрицания употребляются местоименные слова ничей в значении 'никому не принадлежащий', синонимичное ему разг. ничейный, а также (с узким кругом глаголов) фразеологизирующиеся формы ничем (напр., Спор завершился ничем), ни с чем, ни за что, напр. *Люди вы свои, и мне жалко, коли вы пропадёте ни за что» (Фадеев). Слова ника кой, нисколько, ничуть имеют значение усиления отрицания того или иного признака, напр. Жить с ним никак невозможно.

 

Отрицание - элемент значения предложения,
к-рый показывает, что связь между явлениями,
выраженная в предложении словами и словосочетаниями, реально не существует (А. М. Пешковский)   или   что  соответствующее  утвердительное
предложение отвергается говорящим как ложное (Ш. Балли). Так, в высказываниях Ребёнок не спит отрицается реальное существование связи между ребёнком и сном или же отвергается как ложное предложение Ребёнок спит. Термин «О.» иногда употребляется также в значении 'отрицательное слово' (см.).
О. в рус. языке может выражаться отрицательной частицей не или другим отрицательным словом, отрицательным префиксом (немногие, неимений). О. может и не иметь отдельного выражения, т. е. быть компонентом значения слова (отказаться ='не согласиться', сухой = 'не влажный') -внутрилексемное О.- или целого предложения (Много ты понимаешь!; Так я ему и пове/т ла1; <Досуг мне разбирать вины твои, щенок!», Крылов)- подразумеваемое   О.
Предложение, содержащее отрицательную частицу или другие отрицательные слова, называется отрицательным. В отрицательном предложении всегда отрицается нек-рое суждение (пропозиция); оно называется сферой действия О. Сферой действия О. может быть всё предложение (Дети не пошли в школу) или только его часть; напр., во фразе Дети не спят из-за шума обстоятельство причины не входит в сферу действия О. Предложение, к-рое целиком составляет сферу действия О.,- это предложение с полным О.; предложение, в к-ром отрицаемый компонент входит в состав другого семантического компонента предложения, называется предложением с неполным О. Предложение может быть неоднозначным из-за неоднозначно выраженной сферы действия О.; напр., фраза Она не будет переносить встречу из-за приезда брата может означать: 1) 'Приезд брата является причиной гого, что она не будет переносить встречу' - неполное О., и 2) 'Неверно, чго из-за приезда брата она перенесёт встречу' - полное О.
Не подвергаются О. те семантические компоненты, с к-рыми связана пресуппозиция (см.), в частности пресуппозиция истинности факта или существования объекта; напр., в предложении Я не был рад его приходу О. полное, но компонент 'Он пришёл' не подвергается О., поскольку составляет пресуппозицию этого предложения.
О. называется смещённым, если оно присоединяется не к тому слову, к к-рому относится по смыслу, а к другому слову, синтаксически подчиняющему первое, напр. Я не решил всех ваших задач ='Я решил не все ваши задачи'. Обычно смещённое О.- это О. при сказуемом Возможно также смещение О. на предлог, напр.: не в свои сани= 'в не свои сани', не в ту сторону— 'в не ту сторону'.
Предложение с отрицательной частицей в составе сказуемого или с отрицательным сказуемым называется общеотрицательным (Он тебя не любит; У меня нет братьев); а предложение с отрицательной частицей при другом члене предложения или слове - частноотрицатель-н ым (Он любит не тебя).
В общеотрицательном предложении рус. языка действуют след. закономерности: 1) вин. п. прямого дополнения может заменяться на род. п., ср. Я читал эту статью и Я не читал этой статьи (хотя возможно также Я не читал эту статью); 2) вин. п. обстоятельства длительности может заменяться на род. п., ср. Установка не работала два года и Установка не работала двух лет. Замены вин. п. на род. п. не происходит, если с обстоятельством связана пресуппозиция существования; поэтому предложение Установка не работала два года означает 'Были, т. е. существовали, такие два года, когда установка не работала', в то время как предложение Установка не работала (и) двух лет означает 'Неверно, что установка работала хотя бы два года'; 3) им. п. подлежащего при нек-рых глаголах (часто в пассивной или возвратной форме) со значением существования или возникновения в поле зрения может заменяться на родительный, ср." Последовал выстрел и Выстрела не последовало; Было принято какое-то решение и Никакого решения не было принято. Однако если с подлежащим связана пресуппозиция существования, то замены не происходит; поэтому Мороз не чувствовался означает 'Мороз был, но не замечался', а из предложения Мороза не чувствовалось неясно, был ли мороз; 4) отрицательная частица при модальном слове обычно требует несов. вида подчинённого глагола в инфинитиве (Ты должен это сделать - Ты не должен этого делать). В частноотрицательных предложениях все эти закономерности не действуют: ср. Он не возвращает книги и Он не всегда возвращает книги.
От нейтрального О. следует отличать противопоставительное. В предложении с противопоставительным О. закономерности 1)-4) не действуют (ср.: Я не читал этой статьи и Я не читал эту статью, а только просматривал; Я не велел тебе уходить и Я не велел тебе уйти, а только просил тебя об этом).

 

Относительные прилагательные - разряд прилагательных (см.), обозначающих признак предмета через его отношение к другому предмету (деревянный дом, фруктовый сад), действию (читальный зал), месту или времени (индийский чай, ночной поезд). Таким образом, О. п. всегда произ-водны. В качестве особых разновидностей О. п. нередко рассматриваются порядковые числительные типа третий, двадцать второй, а также притяжательные прилагательные типа отцов, бабушкин, лисий.
От качественных прилагательных (см.) О. п. отличаются отсутствием кратких форм, степеней сравнения, соотносительных наречий на -о (-е) и других внешних проявлений качественности. Признаки, обозначаемые с помошью О. п., являются постоянными, не имеют количественных градаций и могут служить основой для классификации однородных предметов и их разделения на подклассы (кухонный стол - письменный стол; берёзовые дрова — сосновые дрова). Выделяют несколько десятков отношений, выражаемых О. п.: «сделанный из» (глиняная посуда, золотое кольцо), «содержащийся в» (морская соль), «предназначенный для» (детская книга, уборочная машина), «полученный от» (торговая прибыль) и др. Конкретный характер выражаемого отношения зависит прежде всего от значений определяемого существительного и тех слов, от к-рых О. п. образовано (ср.: морское животное, морское дно, морской флот, морская граница). Для О. п. характерна более тесная смысловая связь с существительным по сравнению с качественными прилагательными. Этим объясняется порядок расположения определений в сочетаниях типа хороший детский врач, в к-рых О. п. всегда стоит рядом с существительными (нельзя сказать детский хороший врач).
У многих О. п. отмечается развитие переносных качественных значений (ср.- наблюдательный пункт - наблюдательный человек; стальная труба - стальные нервы; бархатное платье -бархатный голос). Однако утраты прямого относительного значения при этом, как правило, не происходит.

 

Остромирово   Евангелие   1056-57-
первая из дошедших до нас датированная древнерусская рукопись. По содержанию это Евангелие (см.) - краткий апракос, в к-ром чтения, рассказывающие о жизни и учении Христа, расположены по праздничным дням церковного календаря.
В записи одного из четырёх её писцов — Григория — на листе 294 сообщается, что рукопись писалась с 21 октября 1056 по 12 мая 1057 по заказу Остромира (в крещении Иосифа). Остромир принадлежал к одному из самых древних знатных владетельных родов (по деду, Добрыне, происходил от великого князя Владимира Святославича). Он был «близоком» (свойственником) киевского князя Изяслава Ярославича, по поручению к-рого, являясь посадником, управлял Новгородской землёй. Для знатного и богатого заказчика была изготовлена великолепная рукопись. Место создания О. Е. в записи писца не названо, что дало возможность высказывать разные предположения: Киев или Новгород; компромиссная версия — написано в Новгороде, но киевлянином.
О. Е.- образец письма и художественного оформления рукописной книги, памятник культуры Древней Руси. Оно написано на 294 листах прекрасной выделки пергамена размером в большой лист (35 х 30 см) в два столбца каллиграфическим уставным письмом. Рукопись украшена с использованием красок и чистого (накладного) золота. Содержит три большие, во весь лист, миниатюры с изображением евангелистов (Иоанна, Луки и Марка), для Матфея оставлен чистый лист. В тексте имеются богато орнаментированные заставки (рамки в начале текста и нек-рых глав) старовизантийского стиля и инициалы (заглавные буквы чтений) с геометрическим орнаментом и с антропо- и зооморфическими элементами. В технике исполнения миниатюр и орнамента искусствоведы отмечают помимо др.-рус. художественных традиций заметное влияние прикладного искусства - византийской перегородчатой эмали, к-рая связана и с живописью, и с ювелирным искусством.
Документальные сведения о судьбе рукописи до нач. 18 в. отсутствуют. Предполагают, что О. Е. находилось в Новгороде, откуда во времена походов Ивана Грозного или реформ патриарха Никона было вывезено в Москву. Лишь в 1701 оно впервые отмечено в описи, составленной при переписи имущества церкви Воскресения Словущего Моск. Кремля. В 1720 О. Е. было отправлено в Петербург, где по повелению Петра I собирали рукописи для написания рус. истории. Других сведений о местонахождении рукописи в 18 в. нет. Полагают, что она оставалась в Новгороде до тех пор, когда была преподнесена графом А. И. Мусиным-Пушкиным Екатерине II. Вновь рукопись обнаружилась в 1805. Она была найдена случайно среди платьев Екатерины II её быв. личным секретарём Я. А. Дружининым через 9 лет после смерти императрицы. С 1806 О. Е. уже не исчезает из поля зрения исследователей. Рукопись О. Е. хранится в Отделе рукописей Рос. национальной б-ки (РНБ; прежнее название - Гос. Публичная б-ка им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, ГПБ). Здесь же имеется точная копия текста на бумаге с филигранями (1805), выполненная, вероятно, крупнейшим знатоком рукописей А. И. Ермолаевым. Древние списки О. Е. не известны. В 1955 в Отделе гигиены и реставрации РНБ Е. X. Трей произведена реставрация рукописи. О. Е. с тех пор хранится в расшитом на тетради виде, каждая из тетрадей обёрнута мягкой бумажной обложкой, и все они помещены в специально изготовленный футляр из полированного дуба.
Печатное издание О. Е. (1843) было подготовлено А. X. Востоковым. Оно, хотя и содержит много неточностей (М. М. Козловский внёс в него св. 700 поправок), остаётся одним из лучших и единственным наборным изданием текста этой рукописи. Существуют ещё два фотолитографиро-ванных, содержащих много искажений, и одно фототипическое издание.
Изучение О. Е. началось ещё до появления печатного издания, и первый период его изучения связан с Публичной б-кой (ныне РНБ), с именами Ермолаева, А. Н. Оленина, П. К. Фролова, Восто-кова, к-рому принадлежит наиболее глубокое и
тщательное исследование языка рукописи. Зарож- 309 дение научного языкознания в России многим обязано О. Е. Его изучение как памятника ст.-слав. и др.-рус. письменности и языка продолжили палеографы, лингвисты и филологи 2-й пол. 19 - нач. 20 вв. (Ф. И. Буслаев, И. И. Срезневский, Козловский,      Ф. Ф. Фортунатов,      А. А. Потебня,
A. А. Шахматов, В. Н. Щепкин, Н. М. Карийский, А. Ф. и И. А. Бычковы и др.).
Интерес лингвистов к О. Е. обусловлен тем, что оно является одним из важнейших памятников ст.-слав. языка и в то же время самым ранним др.-рус. списком. Полагают, что принадлежность О. Е. к памятникам вост.-слав. извода обнаруживается преим. в фонетическом облике и в значительно меньшей степени в морфологическом строе (об этом свидетельствует, напр., употребление окончания -ть вместо -тъ в 3-м лице глаголов наст. и буд. времени или наличие этой формы без окончания — напише; употребление стяжённых форм имперфекта) и в синтаксисе. Графика, орфография и фонетика О. Е. исследованы лучше, чем его морфологическая система, синтаксис и лексика.
Миниатюры, заставки и инициалы О. Е. изучал
B.  В. Стасов. Он впервые нек-рые из инициалов воспроизвёл в цвете. По мнению Стасова, художественное оформление О. Е. было выполнено не одним лицом, а несколькими рус. художниками.
Интерес учёных к О. Е. усилился в связи с его 900-летним юбилеем: появились работы филологов, лингвистов, историков книги, искусствоведов (Н. А. Мещерского, Л. П. Жуковской, А. С. Львова, Н. Н. Розова, А. Н. Свирина и др.).

 

Основа — часть словоформы (см.), остающаяся после отсечения окончания (см.). Напр., в словоформах бабушка, село, красный, несу выделяются О. бабушк-, сел-, краен-, нес-. При отсутствии окончания О. совпадает со словоформой: вдруг, бац, дважды и т. п. ВО. содержится лексическое значение слова.
О. бывают простыми и сложными. Простая О. содержит один корневой морф (см.), сложная -два или более.
О. могут быть мотивированными (производными) и немотивированными (непроизводными). Мотивированная О.- это такая О., значение к-рой можно объяснить (мотивировать) с помощью О. однокоренного слова, более простого по форме и но значению. Так, О. слова домик - мотивированная, поскольку она может быть объяснена с помощью О. слова дом: домик - 'маленький дом'. Если такое объяснение (мотивация) невозможно, то О. является немотивированной, таковы, напр., О. слов дом, вода, село, синий, читать.
Термин «О.» является компонентом составных терминов «мотивирующая (или производящая) О.» и «О. наст., прош. времени или инфинитива».
Мотивирующая (производящая) О.— это та часть мотивированной О., к-рая является общей с О. мотивирующего слова (с учётом чередований, усечений и наращений фонем), напр. в слове лесок мотивирующая О.- лес-, в слове партизанить -партиза[н']- (с чередованием [н] - [н'\: парти-за[н] - партиза[н']ить).
О. наст, (прош.) времени - это часть словоформы, остающаяся после отсечения морфов окончания и морфов словоизменительных аффиксов. Напр., в различных словоформах глагола писать выделяются: О. наст, времени пиш-: пиш-у, пиш-ешь, пиш-ущий, пиш-и; О. прош. времени писа-: писа-л, писа-тъ, писа-вший. О. прош. времени в подавляющем большинстве глаголов совпадает с О. инфинитива (см.).
Т. о., в словоформе лентяйничала, напр., можно выделить: О. этой словоформы — лентяйни-чал-а, О. прош. времени и инфинитива — лентяй-нича-ла, лентяйнича-тъ, мотивирующую О.— лен-тяй-ничала; в словоформе лентяйничающий - О. этой словоформы — лентяйничающ-ий, О. наст, времени - лентяйнича\]-у\щий, мотивирующую О.— лентяй-ничающий.

 

Орфоэпия (греч. orthoepeia, от orth6s - правильный и epos - речь) - 1) совокупность норм литературного языка, связанных со звуковым оформлением значимых единиц: морфем, слов, предложений. Среди таких норм различаются произносительные нормы (состав фонем, их реализация в разных позициях, фонемный состав отдельных морфем) и нормы суперсегментной фонетики (ударение и интонация). При более широком понимании О. к ней относят и образование вариант-   307 ных грамматических форм. 2) Раздел языкознания, изучающий функционирование таких норм и вырабатывающий   произносительные   рекомендации - орфоэпические правила.
Традиционно в О. включаются все произносительные нормы лит. языка (Р. И. Аванесов), с другой точки зрения, к О. относятся лишь нормы, допускающие вариантность произношения; этим О. отличается от фонетики, к-рая изучает фонетические законы, не знающие исключений (М. В. Панов). Так, к законам фонетики, а не к О. относится в рус. языке произношение глухих согласных на месте звонких шумных на конце слова: зу[б]ы - зу[п], во[з]ы - во[с\, лабиализованных согласных перед [у, о]: [д°]ум, [д°]ом (но [д]ол), [с°]умм, [с°]ом (но [с]ол) и т. п.
К О. относится вариантность звуковой реализации одних и тех же фонем и фонемного состава одних и тех же морфем при отсутствии позиционных различий. Так, одни произносят в[и*]сна, другие - в[еи]сна, разница в характере звуков, фонема же, с точки зрения Московской фонологической школы (см.), одна и та же; одни произносят було[ч']ная, другие — було[ш\ная, одни -умыл[с]а, другие - умыл[с']я - разница в фонемном составе корня: було(ч)- или було(ш)- и постфикса: -{са) или -{с'а). На письме такие варианты обычно не обозначаются: весна, булочная, умылся. Однако варьирование фонемного состава корня может отражаться на письме: бриллиант и брильянт, калоши и галоши, кринка и крынка, матрас и матрац, ноль и нуль.
О. отмечает вариантность места ударения в слове (искристый и искристый, кладбище и кладбище, творог и твброг), в отдельной словоформе (вкусны и вкусны, кбсу и косу, ткала и ткала), на разных лексических единицах, входящих в одно фонетическое слово (на руки и на руки, не дали и не дали), наличие или отсутствие побочного ударения (межпланетный и межпланетный) .
О. рассматриваег социально значимые варианты произношения и ударения. К ним относятся те, к-рые типичны для разных групп людей, говорящих на лит. языке, а также стилистические варианты, сознательно выбираемые в различных социальных ситуациях. Орфоэпические варианты могут принадлежать разным стилям. Так, для высокого стиля характерно эканье: б[е"]ру, вз[еи]ла; произношение безударного [о]: н[о]ктюрн, п[о]этйческий; твёрдого заднеязычного перед окончанием им. п. ед. ч. имён прилагательных: гр6м[къ]й, стпр6[гъ]й, тпй[хъ]й. В нейтральном стиле произносится б[иэ]ру, вз[и'>1лй, н[аь]ктюрн, п[ъ]этйческий, гр6м[к'и]й, стр6\г'и\й, тй[х'и]й. В разг. речи наблюдается выпадение гласных и согласных: проволока -пр6во\лк\а, некоторые - нё[кт\орые, вообще -в[аь\бщё, тысяча - ты[ш']а, пятьдесят — п\ии\сят.
Допуская несколько вариантов, О. указывает, какое место занимает каждый из этих вариантов в лит. языке. В силу своей социальной значимости орфоэпические варианты могут использоваться в сценической речи для социальной характеристики персонажа.

 

Орфография (греч. orthographia, от orthos -правильный и grapho — пишу) - О исторически сложившаяся система единообразных написаний, к-рая используется в письменной речи; 2) правила, устанавливающие единообразие способов передачи речи на письме; 3) раздел языкознания, изучающий и разрабатывающий систему правил, обеспечивающих единообразие написаний. Иногда как синоним О. употребляют термин «правописание», имеющий и более широкое значение, включающее пунктуацию (см.).
О.- социальное установление, её нормы являются общеобязательными, поэтому орфографические правила утверждаются не только соответствующими научными, но и гос. органами.
О. как система написаний в звуко-буквенном письме распадается на несколько разделов, каждый из к-рых представляет собой совокупность правил, основанных на определённых принципах. Принципы О.- наряду с типом письма (звуковым, слоговым или иным) и составом его знаков - являются одним из важнейших признаков, характеризующих ту или иную национальную О. Принципы О. определяют выбор написания в тех случаях, где имеется орфограмма (см.), т.е. там, где у пишущего есть выбор обозначения, но лишь одно из возможных написаний — правильное.
Орфографические правила — это обобщающие предписания, конкретизирующие орфографические принципы.
Центральным разделом О. совр. звуко-буквен-ных систем письма является раздел об обозначении звуков (точнее - фонем) буквами. В зависимости от того, какой принцип является ведущим при обозначении звукового состава слов в той или иной национальной О., говорят о ведущем принципе этой орфографической системы в целом. Морфологический принцип заключается в том, что каждая морфема пишется по возможности одинаково, несмотря на то, что её произношение в разных позиционных условиях может быть разным. При этом морфологический принцип требует, чтобы для отражения на письме тождества морфемы её фонемный состав передавался по сильной фонетической позиции, т. е. пишется вода (как вбды), дуб (как дубы), друг (как другу). Фонема, находящаяся в сильной позиции, передаётся всегда адекватнофонемно (т. е. прямо соответствующей ей буквой). Поэтому к морфологическому принципу не относятся исторические чередования: в словах подруга - подруженька чередующиеся г и ж - не орфограммы (нельзя написать подругенька). В таких случаях графическая вариантность морфем, естественно, сохраняется.
В кон. 20-30-х гг. 20 в. в России возникло новое фонологическое направление, а именно Московская фонологическая школа (см.) — МФШ. Специфической особенностью этого направления было то, что звук (фонема) слабой позиции, с к-рым чередуется звук (фонема) сильной позиции, был признан позиционным вариантом звука (фонемы) сильной позиции, т. е. той же самой фонемой. Звук [а] в слове вода [вада] - зто вариант фонемы (о), т. е. фонема (о), поэтому написание вода с буквой о — это написание фонемное.
При фонемном письме (по МФШ) одна и та же буква обозначает фонему как в сильной позиции (вбды, дубы), так и в слабой позиции: вода, дуб [с точки зрения Ленинградской (Петербургской) фонологической школы (см.), здесь разные фонемы]. Следствием фонемного письма (а не целью, как при морфологическом принципе) является графическое единство морфемы. Поэтому термин «морфологический принцип» представителями МФШ иногда используется как синоним термина «фонемный принцип». Однако отношение сторонников фонемного принципа и сторонников морфологического принципа к разным типам орфограмм (напр., к написаниям типа жена- жёны) часто разное, и это может отражаться на решениях при проведении реформ и усовершенствовании О.
Фонетический принцип имеет место, когда на письме специально отражаются позиционные чередования фонем, т. е. фонемы слабых позиций обозначаются буквами на основе прямого соответствия: фонема — адекватная ей буква. Графическое единство морфемы при этом не сохраняется. Фонетический принцип - антагонист морфологическому. Ср. беспокойный и безбоязненный. В рус. письме представлены единичные орфограммы, отвечающие фонетическому принципу. Написания типа дом, сон и т. п. (т. е. не имеющие орфограмм) не противоречат морфологическому принципу, в отличие от орфограмм, отвечающих фонетическому принципу (последние - антиморфологичны). Поэтому нек-рые учёные включают их (т. е. написания типа дом) в разряд морфологических написаний (А. Б. Шапиро) ; другие - относят эти написания к фонемному принципу орфографии (Л. Р. Зиндер).
Традиционный принцип О.- это такой принцип, при к-ром фонемы, находящиеся в слабых позициях, обозначаются одной из ряда букв, фонологически возможных для обозначения данной фонемы, ср.: мечта, мираж, лягушка, сарай, собака, каблук и др. Это основной тип традиционных написаний. Выбор букв осуществляется не на основе проверки сильной позицией (такой проверки нет), а на основе этимологии и традиции, определяемой в словарном порядке. Нек-рые исследователи (Гвоздев и др.) объясняют такие написания морфологическим принципом, поскольку при словоизменении и словообразовании графическое единство морфем (ограниченное, конечно, историческими чередованиями) сохраняется, ср.: собака, собачонка, каблук, подкаблучник; лягушка, лягушонок и т. п. Однако беспроверочность не позволяет отнести их к написаниям, отвечающим морфологическому принципу.
Среди традиционных написаний есть ещё особые группы написаний, более условных, чем написания первого типа, напр.: доброго (буква г, а фонема (в)); коснуться — касаться; росток — возраст; делаешь, вскачь, наотмашь и др.
Традиционные написания первого типа широко представлены в рус. письме, другие же типы -очень ограниченно.
Нек-рые виды написаний можно квалифицировать как отвечающие принципу графико-моьфологических аналогий (В. Ф. Иванова). Действием этого принципа объясняется написание ь как графического уравнителя парадигм склонения существительных типа ночь,  рожь с парадигмой склонения существительных типа ель (ночь — ночью, рожь — рожью, как ель — елью), ср. одинаковую графическую парадигму слов муж. рода врач — врачом, как стол — столом. Буква ь является также графическим уравнителем морфологической категории повелительного наклонения (режь, как брось) и инфинитива (беречь, как брать). Буква ь после шипящих не является показателем мягкости согласного, она лишена звукового значения. Этот принцип называют грам-мематическим от «граммема» (Ю. С. Маслов), грамматическим (Зиндер) и морфологическим (А. А. Реформатский).
Правила о слитных, раздельных (см. Пробел) и дефисных написаниях слов и их частей основываются на лексико-синтаксическом принципе (при разграничении слова и словосочетания остронаправленный и остро подмеченный) и на лекси-ко-морфологическом (нареч. сначала не понял, но сущ. с начала года). Выделяется также словообразовательно-грамматический принцип, применяемый при написании сложных прилагательных и существительных: наличие или отсутствие суффикса в первой части сложных прилагательных определяет слитное или дефисное написание: автомобильно-дорожный и автодорожный, картофелъно-овощной и картофелеово-щной (Б. 3 Букчина, Л. П. Калакуцкая). В нек-рых случаях применяются традиционные написания, гл. обр. в написаниях наречий и наречных сочетаний.
Особый раздел О. представляют правила об употреблении прописных букв (см.). В основе употребления прописных букв в рус. О. лежит разграничение имён собственных и нарицательных — это семантический принцип. С прописной пишутся имена собственные. Прописными буквами отмечают начало новых отрезков речи (новых предложений после точки и нек-рых знаков препинания), начало стихотворных строк, применяются прописные буквы в нек-рых типах аббревиатур. Употребление прописных букв при членении текста основывается на синтаксическом принципе, при выделении аббревиатур - на принципе аббревиации (Д. И. Алексеев).
В основе правил переноса частей слова с одной строки на другую лежит фонетический принцип (перенос по слогам), к-рый осложнён морфологическим (учёт морфемной структуры слова).
Специфическим фактом письма являются графические сокращения. Основной принцип их оформления - семантический - достаточность информации при сокращении. Однако есть и чисто графические условности (чл.-корр., но членкор).
Особую область представляет правописание заимствованных слов. При передаче в рус. текстах заимствованных слов используются два способа их орфографического оформления: транскрипция (см.) — основной приём - и транслитерация (см.). Поэтому выделяют принципы транскрипционный, транслитерационный, а также цитатный (Зиндер).
Теория рус. О. (определение принципов её по- 305 строения) начала складываться с сер. 18 в. Отсчёт обычно ведут с трактата В. К. Тредиаковского «Разговор чужестранного человека с российским об орфографии старинной и новой и всем, что принадлежит к сей материи» (1748), хотя попытки осмысления основного принципа построения рус. О. исследователи (Б. И. Осипов) находят уже у безымянных авторов слав, грамматик 17 в.
Ведущее начало в построении рус. орфографии Тредиаковский, а позднее М. В. Ломоносов (1755) определили как «письмо по кореню» и «по произ-вождению речений». В 19 в. этот принцип назвали этимологическим (Я. К. Грот, 1873), а позже -морфологическим (В. А. Богородицкий, 1887). Совершенствование правил правописания рус. языка происходило одновременно с упорядочением алфавита.
В рус. письме были осуществлены две реформы (1708-10 и 1917-18) (см. Реформы азбуки и правописания). «Правила русской орфографии и пунктуации» (М., 1956) (см.) явились первым полным сводом чётко сформулированных и научно обоснованных правил. Однако развитие языка, обогащение его словарного состава создают новые орфографические ситуации и требуют дальнейшей работы по совершенствованию рус. О.