Рубрика ‘ П ’

Парадигма (от греч. paradeigma - пример, образец) - ряд противопоставленных языковых единиц, каждый член к-рого определяется отношениями к другим членам ряда. Парадигматические отношения в разных лингвистических теориях, для единиц разных уровней (односторонних и двусторонних) определяются по-разному, соответственно термин «П.» приобретает разное содержание (см. Парадигматика). Понятие «П.» впервые было разработано в морфологии. Затем оно стало использоваться в синтаксисе, лексике, словообразовании, стилистике. При построении общеязыкового определения П. в качестве основополагающего признака используется понятие «позиция» (см. Позиция фонологическая).
П. в фонологии- ряд позиционно чередующихся звуков.
П. в м о р ф о л о г и и — 1) система словоформ, образующих одну лексему; 2) образец, схема словоизменения. Границы лексемы и соответственно объём П. устанавливаются по-разному в зависимости от принципов, положенных в основу различения форм одного слова и разных слов, словоизменительных и словообразовательных категорий. Структура П. определяется характером грамматических категорий и их взаимосвязями внутри частей речи. Полная П. словоизменения к.-л. части речи может распадаться на несколько частных П. (подпарадигм), организованных противопоставлением форм по одному или нескольким грамматическим значениям. Так, существительное имеет падежно-числовую П., в к-рую входят две числовые подпарадигмы (ед. и мн.ч.). В полной П. прилагательного отражаются системные связи ро-до-падежно-числовой П. полных форм с родо-чис-ловой П. кратких форм и с формой сравнительной степени. Полная П. глагола включает разветвлённую систему частных П. (лично-числовую в наст, времени, родо-числовую в прош. времени и т.д.). Морфологическую П. характеризуют регулярные отношения внутри замкнутого, количественно определённого ряда форм.
Состав П. конкретной лексемы определяется её принадлежностью к части речи и к определённому лексико-грамматическому классу внутри неё (напр., относительные прилагательные не имеют кратких форм и степени сравнения). Отсутствие отдельных форм у нек-рых лексем носит характер индивидуального отклонения. При этих лексемах в словарном порядке даётся указание на неполноту П., напр.: дерзить - нет формы 1-го лица ед. ч. наст, времени; письмецо - нет форм мн. ч.
В П. выделяют одну форму в качестве исходной. Она представляет лексему в описаниях и словарях. В существительном и глаголе избирается форма, используемая в функции называния: им.п. ед.ч. для существительного и инфинитив для глагола, в прилагательном это форма муж. рода ед. ч. им. п.
В формальном отношении П. классифицируются по след. признакам: 1) по набору окончаний — таким образом устанавливается тип словоизменения: тип склонения существительных, тип спряжения глаголов и т.д.; 2) по набору основ (типы соотношения основ позволяют выделить формальные классы глаголов — продуктивные и непродуктивные, группы существительных, имеющие, напр.,   разные   основы   в   подпарадигмах   ед.   и
мн.ч.); 3) по акцентуации - выявляются разные акцентные П.
В 70-х гг. 20 в. в русистике стало использоваться понятие деривационной П. Выстраивались соотношения: словоизменительная П.- словообразовательная П., система форм предложения - система деривационных соотношений предложений; сторонники деривационной П. акцентировали внимание на чертах сходства в том и другом типе отношений.
П. в словообразовании представлена двумя терминами: словообразовательно-семантическая П. и словообразовательная П. Им приписывается разное содержание. Словообразовательно-семантическая П.- это типовые комплексы словообразовательных значений, выражаемых на базе производящих слов (основ) определённого класса части речи, семантической группы и т. п. по моделям мотивационных отношений, свойственных данному языку. Противопоставление производных — членов П. описывается с помощью понятия «макрокатегория».
В ряде работ словообразовательная П. понимается как набор производных от одной производящей основы, т.е. кодериватов, объединённых одной ступенью словопроизводства. В лит-ре встречается также приложение термина «словообразовательная П.» к словообразовательному гнезду.
В синтаксисе обращение к понятию «П.» было вызвано стремлением представить ряды синтаксических конструкций как видоизменения одной конструкции в соответствии с меной синтаксических значений. В качестве П. рассматриваются модально-временные вариации простого предложения (Ученик пишет; Ученик писал; Ученик будет писать; Ученик писал бы и т. д.), вариации, связанные с категорией лица, с модальными и фазисными типами значений (Ученик может писать; Ученик начинает писать и т.д.). Под понятие «П.» подводятся регулярные модификации одной синтаксической модели и трансформации одной модели в другую. Разрабатывается парадиг^ матика коммуникативного синтаксиса (в коммуникативную П. объединяются предложения, реализующие разные коммуникативные задания и различающиеся порядком слов, местом фразового ударения и т.д.). Ставится задача построения общей синтаксической системы языка, включающей конструктивный и коммуникативный синтаксис, в форме иерархии парадигм.
Выдвинута также идея описания синтаксической системы в виде системы парадигм предложения (сюда относят только изменения, выражающие синтаксическую категорию предикативности, т.е. изменения в плане синтаксических модально-временных значений) и системы деривационных отношений предложений (производная схема обогащается нек-рыми дополнительными регулярными смыслами: фазисными, модальными, отрицательными, количественной интенсивности и др.).
В лексико-семантическую П. объединяются слова, противопоставленные друг другу по нек-рому семантическому признаку (напр., по признаку «профессия»: учитель, врач, лётчик; по признаку «величина»: большой, маленький; по признаку «способ отделения»: отрезать, отрубить, отделить, отпилить и др.). Слово обычно входит в несколько лексико-семантических П. Каждое парадигматическое противопоставление позволяет выделить существенные элементы значения слов - общие и дифференциальные семантические признаки для каждого ряда. В лексические П. объединяют синонимы, антонимы, слова одной тематической группы и др.

 

Письмо - знаковая система фиксации речи, позволяющая с помощью начертательных (графических) элементов передавать информацию на расстоянии и закреплять её во времени. Первоначально для передачи информации применялись другие способы, напр. пиктографическое (рисуночное) «письмо», бирки, зарубки. Собственно П. вырабатывается обычно в раннеклассовом обществе в связи с усложнением хозяйственной жизни. Система П. характеризуется постоянным составом знаков, причём каждый знак передаёт либо целое слово, либо последовательность звуков, либо отдельный звук речи. Для классификации видов П. важна не форма знаков, а характер передачи знаками элементов речи. Существует четыре основных типа П.: идеографический, словесно-слоговой (логографически-силлабический), собственно силлабический и буквенно-звуковой (алфавитный). В конкретных системах П. эти типы обычно существуют в не вполне чистом виде.
В идеографическом П. каждый знак может обозначать любое слово в любой грамматической форме, в пределе круга понятийных ассоциаций, либо прямо вызываемых изображением, составляющим данный знак, либо условных. Напр., знак, изображающий ногу, может означать 'ходить', 'стоять', 'приносить' и т. п. в любой грамматической форме. Словесно-слоговым П. могли передаваться любые тексты, т. к. оно обеспечивало достаточно адекватную фиксацию речи и надёжное воспроизведение текста при чтении. В древнейших видах П. этого типа знаки для монументальных надписей долго сохраняли форму рисунков-иероглифов; наряду с ними существовала скоропись (напр., на папирусе, черепках -в Древнем Египте, на глиняных плитках - в Передней Азии, на бамбуковых палках - на Дальнем Востоке) Такие системы П. возникали всюду, где впервые складывалось государство, и обычно независимо друг от друга; отдельные случаи сходства знаков объясняются либо общей типологией, либо случайностью. Наиболее известны: др.-егип. П. (с кон. 4-го тыс. до н. э.), шумерское (с нач. 3-го тыс. до н.э.) и развившиеся из него виды клинописи, эламская иероглифика (3-е тыс. до н.э.), прото-инд. П. (тогда же), критское П. (с нач. 2-го тыс. до н. э), кит. II. (со 2-го тыс. до н. э.), майя П. в
Центральной Америке (1-е тыс. до н.э.). Не все древние системы П. этого типа расшифрованы: наиболее изучено П. Древнего Египта, Двуречья (клинопись) и Древнего Китая. Единственные существующие ныне древние системы П. словесно-слогового типа — китайская и производная от неё японская. Сохранение их объясняется аморфным характером кит. слова и поэтому малой необходимостью в передаче грамматических показателей, а также удобством кит. П. для общения между носителями фонетически различающихся диалектов. Кит. П. распространилось в Корее, Японии и других странах, но оказалось неудобным ввиду иного грамматического строя соответствующих языков. Поэтому наряду с кит. иероглифами в этих странах равно начали употреблять местные фонетические системы П.— силлабическое П. «кана» в Японии (только вспомогательно) и буквеино-сил-лабическое (лигатурное) П. «кунмун» в Корее. Преимущества словесно-слогового П.: международный характер логограмм, меньшее число знаков на одинаковый отрезок текста по сравнению с буквенным П. Поэтому логограммы применяются в составе вспомогательных подсистем П. (цифры, алгебраические и химические формульные знаки и т. п.).  Недостатки: многочисленность знаков в сто результат упрощения словесно-слоговых систем (развитие кипрского П. из критского гл. обр. путём опущения логограмм). Они могут возникнуть и вторично путём введения огласовки в консонантное (см. ниже) буквенно-звуковое П. (эфиопское из др.-семитского) или могут быть придуманы специально в дополнение к логографи-чески-силлабическим системам в языках, отличающихся богатством грамматических форм (Япония, Корея). Наиболее широко распространены силлабические системы П. в Индии и Юго-Вост. Азии. Т. к. знаки не закреплялись в типографской форме, в Южной и Юго-Вост. Азии выработались десятки видов скорописей, внешне уже несхожих; лишь в 19-20 вв. многие из них получили и типографское оформление. Важнейшая система П. этой группы -деванагари, применяемая для санскрита, хинди и др. Преимущество силлабического П.— в меньшем числе знаков (100-300), недостаток -нек-рая громоздкость и трудность в выборе правильного чтения, особенно при отсутствии словоразделов.
В алфавитных системах П. отдельный знак (буква) передаёт, как правило, один звук, это может быть либо фонема (см.), либо аллофон, либо любая фонема в пределах нек-рой группы акустически сходных звуков; иногда же буквы соединяются по 2, 3 и 4 для обозначения одной фонемы (нем. sch - «ш», tsch - «ч»). Алфавитные и силлабические системы П. часто (неточно) объединяют под названием фонетических. Историческим родоначальником всех видов алфавитного П. явилось др.-семитское (финикийское) т. и. буквенное консонантное П.; это силлабическое П. со знаками только типа «С + Г», причём «Г»- может безразлично соответствовать любому гласному или отсутствию гласного. Происхождение др.-семитского протоалфавита (2-я пол. 2-го тыс. до н.э.) до сих пор не установлено; наиболее вероятно его происхождение из финикийского же («протобибл-ского») силлабического П., где в знаках типа «С + Г» ещё различались качества гласных и число знаков доходило до ста. В «классическом»- финикийском алфавите имелось двадцать два знака (меньше числа согласных фонем). В основе известных нам трёх др.-семитских протоалфавитных систем - финикийской линейной, угаритской клинописной (обе имели общий порядок букв) и южноаравийской линейной - лежит общий слоговой или словесно-слоговой прототип. Возможность отказа от различения гласных определялась характером семитских языков, где значение корня связано с согласными, а гласные выражают словообразовательные и грамматические элементы слова. Новая система дала возможность фиксировать речь по звуковому способу с помощью минимального числа легко и быстро запоминающихся знаков (букв). Однако текст, записанный без гласных и обычно без словоразделов, был малопонятен, кроме случаев, когда содержание его было заранее приблизительно известно: такое П. скорее было применимо как тайнопись купцов-мореплавателей, чем как всеобщее средство передачи речи, поэтому в течение более тысячи лет с ним на Ближнем Востоке вполне успешно конкурировали системы словесно-слогового П. Клинописный (угаритский) вариант протоалфавита вымер ещё во 2-м тыс. до н. э.; один из вариантов линейного алфавита просуществовал в южной Аравии до 7 в. н.э., а в Африке дал начало существующему поныне эфиопскому слоговому П. Собственно финикийский линейный протоалфавит в первичной форме был воспринят в Малой Азии (малоазийские алфавиты вымерли в нач. н.э.), в Греции и в Италии, дав начало зап. алфавитам (см. ниже), а в скорописной (курсивной) форме, выработанной для родственного финикийскому др.-семитского языка -арамейского, распространился по всему Ближнему и Среднему Востоку, дав начало вост. алфавитам, среди к-рых важнейшие: арамейское «сирийское» П.; квадратное П., принятое евреями; особая разновидность арамейской скорописи с добавлением надстрочных   и   подстрочных   звукоразличительных, т. н. диакритических, знаков была положена в основу араб, письма.
Данный тип алфавита позволял воспроизводить долгие гласные через знаки для гоморганных согласных (w для й, у для г, ' для а).
Арамейский алфавит в ранней канцелярской форме, видимо, не позже 4 в. до н. э. был применён к др.-перс, языку (ранее имевшему собственное клинописное силлабическое П.), а затем в различных разновидностях скорописи использовался для других иранских языков (парфянского, ср.-перс, согдийского, хорезмийского); при этом отдельные слова и канцелярские формулы оставлялись в арамейском написании, а читались на соответственном иранском языке.
В условиях средневековья грамотность была сосредоточена в среде духовенства. Поэтому распространение каждого алфавита связывалось с определённой религией: квадратный шрифт распространялся вместе с иудаизмом (ныне официально употребляется в Израиле для языка иврит), араб. П.- с исламом (употреблялось для языков всех мусульманских народов, независимо от происхождения, ныне для араб., перс, афг., урду и др.). Различные виды арамейской скорописи также распространялись с распространением различных христианских сект (напр., несторианское, яковит-ское П.), а также с манихейством. Для священных книг зороастризма был позже на той же основе изобретён усовершенствованный алфавит с гласными буквами (авестский; принцип обозначения гласных был здесь, видимо, воспринят из греческого). На основе согдийского и несторианского П. создались разные виды П. тюрков Центральной Азии (важнейшие - уйгурское и тюрк, «руническое»); позже уйгурское П. было приспособлено для монгольских и маньчжурского языков (с огласовкой частично по тибетско-инд. типу и с вертикальным направлением П. по кит. образцу). Распространение христианства потребовало создания письменности на местных языках Закавказья; для этих языков с их сложной фонологической системой были созданы ок. 400 н. э. особые алфавиты — арм., груз, и алб. (агванский) - путём использования арамейских или специально придуманных начертаний и греч. орфографических и филологических принципов.
Исходным для развития всех зап. алфавитов является греч. П.; оно возникло, видимо, в 8 в. до н.э. (памятники известны с кон. 8-7 вв.). «Архаическое» греч. П. по форме букв почти полностью совпадает с финикийским, лишь позднее были введены дополнительные буквы. В «архаических» малоазийских и, вероятно, в греч. П. сначала отсутствовали буквы для кратких гласных; направление П. было, как и в семитских языках, справа налево, затем бустрофедон (первая строка - справа налево, вторая — слева направо и т. д.). наконец слева направо. Очень близки названия греч. и др.-семитских букв, совпадает порядок их расположения в алфавите.
В связи с тем что греч. текст, лишённый гласных, почти непонятен, в греч. П. были использованы для гласных и те буквы, к-рые обозначали финикийские согласные, чуждые греч. фонетике и оказавшиеся, т. о., излишними. Переход к обозначению на П. не только согласных, но и всех гласных явился важнейшим культурным достижением.
В дальнейшем возникают вост.-греч. и зап.-греч. варианты П., различавшиеся формой и употреблением нек-рых букв. Из вост.-греческого в 5-4 вв. до н.э. развилось классическое греч., а затем византийское П.; в свою очередь из него возникли коптское (христианско-егип.), др.-готское и слав, кирилловское П. На основе зап.-греческого возникли италийские алфавиты, в т. ч. этрусский (в 7 в. до н.э.), и из него др.-германские руны (с 3 в. н.э.); из этрусского же, видимо, развилось лат. П. (с 6 в. до н. э.). В эпоху Римской империи лат. П. приобрело международный характер, сохранившийся в связи с распространением католической церкви и в эпоху зап.-европейского феодализма. Лат. П. используется и для национальных языков зап.-европейских народов, напр. франц., нем., польского. Т. к. звуковой состав различных новых зап.-европейских языков сильно отличается от звукового состава лат. языка, широкое распространение в национальных орфографиях получают двух- и трёхбуквенные сочетания для передачи одного звука (англ. th, нем. sch и т. п.), что крайне усложнило П. Вследствие инерции лит. традиции нек-рые зап.-европейские письменные системы уже много веков не претерпевали значительных реформ. В этих системах (англ., франц.) произошёл разрыв с живым и развивающимся народным языком, а традиционность орфографии стала принципом письменной системы, не дающей уже адекватной передачи совр. звуковой речи.
В 19-20 вв. складывается целый ряд систем П. на лат. основе во всех частях света; в них широко используется диакритика для обозначения звуков, не предусмотренных лат. П. (напр., чеш., тур. П., языки Африки).

 

ПОСЛОВИЦА - устойчивое в речевом обиходе, ритмически и грамматически организованное изречение, в к-ром зафиксированы практический опыт народа и его оценка определённых жизненных явлений. Выступает в речи, в отличие от поговорки (см.), как самостоятельное суждение.
Основой широкого употребления П. в речи является их многофункциональность: содержащиеся в них образы и обобщённые суждения могут быть применены по принципу аналогии для характеристики большого количества разнообразных ситуаций разных сторон жизни человека (напр., Куй железо, пока горячо; Рыбак рыбака видит издалека; Не в свои сани не садись). П. используется в речи для подтверждения истинности или ложности того или иного высказывания, для придания авторитетности сказанному многовековым коллективным опытом, отражённым в П.
П. фиксируют взаимоотношения различных сторон действительности, характеризуют человека, его мировоззрение и общественные отношения между людьми. Как отмечал К. Д. Ушинский, в П. «отразились все стороны жизни народа: домашняя, семейная, полевая, лесная, общественная; его потребности, привычки, его взгляды на природу, на людей, на значения всех явлений жизни». Многие П. основаны на реальных исторических событиях и ситуациях (Вот тебе, бабушка, и Юрьев день; Москва не сразу строилась); образность П. часто связана со специфическими рус. реалиями (Не красна изба углами, а красна пирогами; Была бы шея, а хомут найдётся).
П. посвящено большое количество научных исследований, однако дискуссионными остаются многие вопросы: включение или невключение П. во фразеологическую систему языка, отличие П. от поговорки, специфика знаковой природы П. и ряд других. В то же время достаточно полно исследованы лексика и синтаксис П., специфика отражения в них национально-культурных особенностей жизни народа, проведено широкое сопоставительное изучение П. разных народов. Исследованием П. и поговорок занимается паремио-логия.

 

Приложение - вид согласования (см.), при к-ром в роли определяемого и определяющего выступают существительные. Определяя предмет (или лицо), П. утверждает у него наличие к.-л. качества, свойства {рабочий-рационализатор, старик-отец, серьги-изумруды), функционального (поэт-песенник, самолёт-разведчик) и видового (месяц август, ягода малина, птица зяблик) признаков, экспрессивно оценивает этот предмет или лицо (молодец-удалец, злодейка-западня). В сочетаниях типа старик-отец, однако, выделить определяемое и определяющее можно только по смыслу: с точки зрения грамматики выявить, как распределяются роли между двумя названными существительными для выражения атрибутивности, нельзя. Экспрессивная оценка может сопровождаться характеристикой предмета по его сходству с другим предметом (утёс-великан, человек-кремень), по производимому им действию (мороз-трескун) или свойству (скатерть-самобранка, гусли-самогуды). П. может определять другое существительное по роду деятельности (основной или эпизодической) (соседка-педагог, Станиславский-мемуарист). Имена, фамилии, прозвища, клички, географические названия, собственные имена предметов, выступающие в роли определения, всегда являются П.: девочка Надя, гражданин Иванов, собака Полкан, город Москва, река Днепр, газета «Известия*, гостиница «Москва». К П. относятся также бессоюзные соединения слов, называющие ограничивающие пункты маршрута, движения, периода, развития, основные единицы в составе к.-л. группы: телемост «Москва-Вашингтон», поезд «Москва-Киев», коллекция одежды «Осень-зима», ракета «земля-земля».
Существительные, связанные по принципу П., могут взаимно определять, уточнять значения друг друга: друг-приятель, род-племя, путь-дорога, печаль-кручина, шум-гром.
П. может присоединяться к определяемому слову при помощи союзов или, а именно, то есть, при помощи сочетаний по имени, по фамилии, под псевдонимом, по прозвищу, по кличке, по профессии, для неличных имён - под названием: врач по фамилии Иванов, станция под названием «Зима», собака по кличке Тяпа.II. может относиться к любому члену предложения, выраженному именем существительным. Позицию определяемого могут занимать также личные местоимения, субстантивированные прилагательные или причастия, числительные. П. обычно стоит после определяемого слова, реже - перед ним (по реке Волге и по Волге-реке, дочка-красавица). Препозиция П. обычна, если обозначаемый предмет упоминается не впервые, а также характерна для народпо-позтической речи.
П. согласуется с определяемым словом в падеже (об исключениях см. ниже) и числе: сестра-врач, сестры-врача, сестре-врачу; телефон-автомат, телефона-автомата, телефоны-автоматы.
Если II. присоединяется к определяемому слову при помощи сочетания по фамичии, отмечается колебание в падеже (первый вариант устаревает): «Я должен был поступить в лакеи к одному петербургскому чиновнику, по фамилии Орлову» (Чехов)/ ...по фамилии Орлов. В ряде случаев колебания в падеже свойственны выступающим при словах станция, сепо, посёлок, река (реже -юрод) и подобных в роли П. названиям мест (топонимам): в селе Горки — в селе Горках, у реки Каменка - у реки Каменки. Для нек-рых широко употребительных топонимов согласование в падеже с определяемым словом остаётся обязательным (город Москва — города Москвы - в городе Москве), для других - несклоняемость стала нормой (на озере Байкал, к аэропорту Шереметьево). Не склоняются и нек-рые выступающие при словах станция, село, посёлок, река (реже - город) и т. п. в роли П. топонимы в профессиональной речи (прежде всего у военных, географов, топографов, геологов), требующей абсолютной точности наименований (бои а районе реки Каменка, комбинат у озера Ладога), а также топонимы на -ово, -ево, -ёво, -ино, -ыно, когда род определяемого и определяющего слова не совпадает (к деревне Белкино, а горняцком центре Соколова, из порта Ватто).
Применительно к сочетанию Москва-река закрепилась несклоняемость первой части: оно ведёт себя как сложное слово, что подтверждается и ударением (у Москв&реки, над Москва-рекой).
Согласования в падеже не происходит, если в качестве П. выступает прозвище (у Владимира Красное Солнышко), если П являются наименования газет, учреждений, транспортных средств, общественных, культурных, спортивных мероприятий, названия лит. произведений и т. п.: из газеты «Московские новости», в издательстве «Русский язык», к пароходу «Фёдор Шаляпин», у кинотеатра «Юность», на фестивале «Русская зима»
Согласования в числе не осуществляется, если определяемое слово является существительным pluralia tan turn (очки-велосипед) или в качестве П. выступает фразеологическое сочетание в форме мн. ч. (мастер - золотые руки).
Формы рода в согласовании не участвуют: они могут совпадать (рыба акула, город-великан) или не совпадать (город Астрахань, дерево сосна); исключением являются однокоренные слова, различающиеся только родоными значениями, когда в качестве П. выбирается существительное того же рода, что и определяемое им слово (сын-студент и дочь-студентка).
В предложении П. часто имеет при себе распространители и может обособляться. Обособленное П. выполняет не только определительные функции, но и заключает в себе дополнительные сведения об определяемом.
При сочетании имени собственного и нарицательного П. является обычно имя нарицательное: «Малаша, шестилетняя девочка, осталась в избе» (Л. Н. Толстой). При необходимости уточнить лицо, конкретизировать его, в роли П. употребляется имя собственное: «Остальные братья, Мартын и Прохор, до мелочей схожи с Алексеем» (Шолохов).
П. могут быть существительные, утратившие конкретное значение и превратившиеся в указательные слова (человек, люди, народ, женщина, дело и др.), при них обязательны поясняющие слова, напр. «... явился уездный лекарь, человек небольшого роста, худенький и черноволосый» (Тургенев).
К роли указательного слова приближаются II. (всегда с определением), лексически совпадающие с определяемым: «Изумление моё внезапно сменилось другим чувством, чувством задыхающейся радости» (Тургенев).
Согласуясь с определяемым именем-подлежащим в падеже и, как правило, в числе, обособленное П. может стоять как перед подлежащим, так и после него. Препозитивное обособленное П. имеет значения: качественно-характеризующее, причинное, напр. «Упрямец во всём, Илья Матвеевич оставался упрямцем и в учении» (Кочетов), или уступительное, напр. «Человек до революции консервативных взглядов, он изменился в революции» (Шкловский). Такие П. синонимически сближаются с придаточными предложениями, вводимыми союзами так как, хотя, с оборотом с будучи. Постпозитивные обособленные П., относящиеся к подлежащему, имеют качественно-характеризующее значение, напр. «Со мной был чугунный чайник - единственная отрада моя в путешествиях по Канкаяу» (Лермонтов), или наряду с этим значением - дополнительное сообщение о субъекте, напр. «Легкие судороги - признак сильного чувства - пробежачи по его широким губам» (Тургенев).
Обособленное П. может представлять собой субстантивный оборот, содержащий другое обозначение предмета (лица), уже названного определяемым словом, напр. «Путь мой шёл мимо бердской слободы - пристанища пугачёвского» (Пушкин). Возможно согласование только в падеже, когда определяющее существительное не имеет формы мн. ч.: В горах водятся ядовитые змеи - гроза здешних мест.
Существует точка зрения, согласно к-рой П. может присоединяться к определяемому слову также при помощи союза как: *Клавичек как пекарь по профессии посылался контролёром в отдел снабжения» (Н. А. Островский); «У нас часто употребляют как похвалу эпитет "монолитный"» Оренбург). Эти конструкции синонимически сближаются с конструкциями с предлогами {Клавичек как пекарь по профессии/в качестве пекаря по профессии; употребляют как похвалу/в качестве похвалы /в виде похвалы/ для похвалы/с целью похвалы) и с деепричастными оборотами (будучи пекарем) От П. следует отличать сложные слова (изба-читальня, ясли-сад), сочетания синонимического (друг-приятель), антонимического (купля-продажа, приём-выдача), ассоциативного (хлеб-соль, руки-ноги) характера.

 

ПСИХОЛИНГВИСТИКА - область лингвистики, изучающая язык прежде всего как феномен психики. С точки зрения П. язык существует в той мере, в какой существует внутренний мир говорящего и слушающего, пишущего и читающего. Поэтому П. не занимается изучением «мёртвых» языков -ст.-слав., лат. и др., где нам доступны лишь тексты, но не психические миры их создателей. Но в той мере, в какой П. изучает сам процесс чтения и понимания текстов, объектом исследования может быть различие между процессом чтения на родном языке и неродном, в т ч. на языке, известном лишь по памятникам.
П. не следует рассматривать как отчасти лингвистику и отчасти - психологию. Это комплексная наука, к-рая относится к дисциплинам лингвистическим, поскольку она изучает язык, и к дисциплинам психологическим, поскольку она изучает язык в определённом аспекте - как психический феномен. Поскольку язык - это знаковая система, обслуживающая социум, П. входит в круг дисциплин, изучающих социальные коммуникации. Термин «П.» был предложен амер. психологами в кон. 50-х гг. 20 в. с целью придания формального статуса уже существовавшему научному направлению. Однако П. как ракурс изучения цепочки «Смысл - Говорящий — Слушающий - Смысл» фактически существовала задолго до того, как стало возможно говорить о ней как об области лингвистики со специфическим объектом исследования и методами. Так, В. Гумбольдт говорит о роли языка в «мировидении». Тот же подход обнаруживается в учении А. А. Потебни о «внутренней форме» слова: последняя по своей сути требует от говорящего индивида акта осознания между звучанием слова и его смыслом.
В отличие от европейской лингвистической традиции, разделявшей идею Ф. де Соссюра о том, что langue (язык в себе и для себя) - конструкт, к-рый в исследовательских целях может быть отчуждён от психики носителя, П. изначально была ориентирована на то, что Э. Бенвенист назвал «человек в языке».
Отечественная традиция психолингвистического подхода к феномену языка восходит к И. А. Бо-дуэну де Куртенэ, хотя ни сам он, ни его последователи не считали себя психолингвистами. На фонетическом уровне эта линия продолжалась школой Л. В. Щербы [работы Л. Р. Зиндера и Л. В. Бондарко; см. Ленинградская (Петербургская) фонологическая школа] и работами по проблемам психоакустики Л. А. Чистович и её последователей. На уровне лексики и синтаксиса - та же традиция, восходя отчасти к ОПОЯЗу (см.), была продолжена в работах по рус. разг. речи, инициированных М. В. Пановым. Ориентация исследователей разг. речи на конкретную ситуацию общения, на диалог, описание системных явлений, обеспечивающих общение,- позволила выявить ряд закономерностей, относящихся к предмету П. Проблема отношения говорящий-слушающий была исследована в работах Т. Г. Винокур, продолжающих линию Г. О. Винокура и Л. П. Якубин-ского.
Важный вклад в понимание механизмов того, как язык моделирует действительность и формирует интеллект, внёс рус. дефектолог И. А. Соко-лянский, работы к-рого по обучению слепоглухонемых позволили наблюдать скрытые в норме процессы означивания. Теоретическое осмысление этих процессов связано с освоением наследия Л. С. Выготского.
Рассматривать язык в ракурсе П.- значит пытаться ответить на вопрос о том, что мы делаем, когда говорим и думаем. В зап. и, в частности, в американской традиции эту проблему исследовали психологи, в отечественной традиции, за исключением Выготского и Чистович, ответ искали лингвисты. Как следствие, одна из наиболее продуктивных  общих  моделей  реального  говорения  и понимания в 60-е гг. 20 в. была разработана на материале рус. языка И. А. Мельчуком. Он предложил рассматривать язык прежде всего как преобразователь — инструмент «овнешнсния» смысла при говорении, т. е. при переходе от смысла к тексту и, соответственно, инструмент, обеспечивающий переход от текста к глубинному уровню смысла при понимании текста.
В 70-80-е гг. А. Вежбицкая разработала «язык примитивов» - универсальный словарь базовых слов, позволяющий описывать и сравнивать не только семантические, но и грамматические явления в разных языках с позиций коммуникативных намерений говорящего и установок воспринимающего индивида. Хотя формально Вежбицкая не отождествляет свой подход с П., ей принадлежит заслуга воплощения на конкретном языковом материале пожелания Бенвениста описывать «человека в языке». Вежбицкая уделила особое внимание выявлению сходств и различий, отражающих те или иные культурно-зависимые формы «миро-видения», о к-ром говорил Гумбольдт. Вежбицкая, т.о., разработала и применила в своих трудах метод сравнительной П.
Оформление П. как отдельной дисциплины в СССР связано с именем А. А. Леонтьева, к-рому принадлежит первая монография с таким названием (1967). С 1967 каждые два года в Москве проводятся симпозиумы по П.

 

Пуризм языковой (франц. purisme, от лат. purus - чистый) - стремление очистить язык от иноязычных слов и выражений, от разного рода новообразований; неприятие в литературной речи лексических и грамматических элементов, идущих из территориальных и социальных диалектов, просторечия, профессионального употребления и т. п. В широком смысле П.— излишне строгое, непримиримое отношение к любым заимствованиям, новшествам «не в духе языка», вообще ко всем случаям искажения, огрубления и порчи языка, часто субъективно понимаемым.
Положительные стороны П. состоят в заботе о развитии самобытной национальной культуры, в обращении к богатствам родного языка, к его смысловым и словообразовательным ресурсам и возможностям. Отрицательные стороны П.- в его антиисторичности и субъективности, в непонимании поступательного развития языка, в ретроспек-тивности оценки (когда признаётся то, что уже закрепилось в языке, освоено им, и отрицаются новые факты), а иногда и в прямом консерватизме (когда проповедуется отказ от принятых языком заимствований, предлагается последовательная замена нх новообразованиями из исконных морфем).
П. характерен для времени становления национальных лит. языков. Напр., борьба сторонников «нового» и «старого» слога («новаторов»-карам-зинистов и «архаистов»-шишковистов) в истории рус. лит. языка, связанная, в частности, с оценкой архаизмов, славянизмов, неологизмов, иностранных и калькированных слов в его структуре. Н. М. Карамзин и его сторонники настаивали на сближении книжного и разг. языка (в духе европейской традиции «писать, как говорят»), подчёркивали необходимость заимствований и упрощения синтаксиса. А. С. Шишков и созданное им лит. общество «Беседа любителей русского слова» отвергали лексические, семантические и синтаксические новшества, опираясь на славяно-рус. архаику, отстаивали принцип неизменяемости лит. языка. Борьба эта не коснулась, однако, самой актуальной проблемы - демократизации лит. языка 19 в., его сближения с общенародной речью (это выпало на долю А. С. Пушкина).
П. проявляется также в периоды важных общественных событий (подъём демократического движения, войны, революции и т.п.) и связанных с ними значительных сдвигов в лексической системе языка, когда она быстро и наглядно изменяется, вбирая в себя много заимствований, неологизмов и иных новообразований, когда перестраиваются
стилистические соотношения составляющих лит. язык элементов (включая нейтрализацию диалектизмов, просторечия и др.).
Демократическая критика 19 в. (В. Г. Белинский и др.) выступала против П., воплощавшего ?>ормальное и консервативное отношение к языку позиции А. С. Шишкова, Ф. В. Булгарина, Н. И. Греча, М. П. Погодина и др.). Пуристические тенденции сказывались в лингвистических взглядах В. И. Даля (его борьба с заимствованиями, к-рые он называл «чужесловами»).
В истории рус. лит. языка П. был иногда и закономерным протестом против злоупотребления ненужными иностранными словами. Засорение рус. языка галлицизмами высмеял Д. И. Фонвизин в комедии «Бригадир», А. С. Грибоедов в «Горе от ума» назвал такую речь смешением «французского с нижегородским». Прямые иноязычные вкрапления в рус. речь (макаронизмы) осмеяны позтом-сатириком 19 в. И. П. Мятлевым в поэме «Сенсации и замечания госпожи Курдюковой за границей - дан л'этранже» (1840-44).
Противоположностью П. является антинор-мализаторство- отрицание необходимости сознательного вмешательства в языковой процесс. При таком подходе отвергаются и научная нормализация, и нормативная лексикография (ср. утверждение писателя А. К. Югова о том, что «язык сам собою правит»).
В своих крайних проявлениях П. и антинорма-лизаторство совпадают, т. к. критика иноязычных заимствований ведётся сторонниками этих позиций на основе субъективно-вкусовых оценок фактов языка, без учёта национально-культурных традиций (работы Югова, К. Ф. Яковлева и др.). Научная языковая нормализация предполагает борьбу с проявлениями как пуристических, так и антинор-мализаторских воззрений в области речевой культуры (см. Норма языковая).

 

Пунктуация - 1) система внеалфавитных графических средств, главным образом знаков препинания (см.), образующих - вместе с графикой и орфографией - основные средства письменного (печатного) языка. 2) Нормы и правила употребления знаков препинания, исторически сложившиеся в русской письменности. 3) Раздел языкознания, изучающий закономерности системы П. и функционирования знаков препинания.
Главное назначение П.- способствовать пониманию читателем письменного текста, его структуры - синтаксической и смысловой. Основной принцип организации П. как системы строится на разграничении трёх общих функций средств П.: механизм действия знака в плане членения письменного текста может представлять собой отграничение в тексте одной синтаксической структуры или её элемента от другой (другого) (разделение или отделение); фиксацию в тексте левой и правой границ синтаксической структуры или её элемента (выделение); объединение в тексте нескольких синтаксических структур в одно целое (формирование комплекса знаков П.). Соотношение функций средств П. иерархично: выделение (парные знаки) включает в себя разделение (одиночные знаки), и те и другие включаются в комплекс знаков П. (см. ннже).
Центр системы П. составляют знаки препинания, обеспечивающие пунктуационную организацию текста предложения. Периферия системы П. (П. в широком смысле) представлена тремя разнохарактерными средствами. Пунктуационно-орфо-графические комплексы - это связанные со сложными синтаксическими ситуациями наборы разнородных - пунктуационных (одиночные/ парные знаки препинания), орфографических (прописное/строчное написание), графических (абзац) -средств, объединяемых единой схемой организации, взаимодействия и пространственного (горизонтального/вертикального) расположения элементов схемы в тексте Таковы, напр., контекст с прямой речью (правила включают наряду со знаками препинания постановку прописных букв), перечисление с рубрикацией и нек-рые др. К периферии системы П. относятся также типографские средства оформления текста: композиционно-пространственные - отделительные линейки (концевая, подстрочная), звёздочки, строчной ряд отточий; абзац (см.); выделительные: шрифтовые - курсив и (полу)жирный; наборные: разрядкой, дефисно-послоговой и сплошь прописными буквами, находящиеся в оппозиции к светлому прямому строчному шрифту как немаркированному (при шрифте и способе набора отсутствуют дискретные знаки - ограничители левой и правой границ). Типографские средства факультативны (за исключением линеек и абзаца).
Усовершенствованию и закреплению традиций рус. П. способствовали практика художественной лит-ры и деятельность языковедов-нормализаторов, в частности труды Я. К. Грота, А. Б. Шапиро, Д. Э. Розенталя. Но и при кодифицированности совр. норм П. наблюдаются отступления от них -как стилистические поиски в художественной лит-ре, так и колебания в периодической печати и массовой практике пишущих (напр., расширение употребления тире).
Начало научному изучению рус. П. было положено «Российской грамматикой» М. В. Ломоносова (1755). На дальнейшее развитие науки о рус. П. оказала воздействие логическая теория синтаксиса К. Ф- Беккера; это было частично обусловлено, в частности, объективными обстоятельствами - близостью соотношений «пунктуация/ 401 синтаксические структуры» в нем. и рус. языках: недаром В. И. Классовский противопоставлял рус. и нем. языки, для к-рых характерна регулярная пунктуационная отмеченность большинства синтаксических конструкций, франц., англ., итал. языкам, где эта черта отсутствует. Следует отметить и связь науки о П. с практикой преподавания языка и разграничение связанных с этим трёх принципов П.: смыслового (роль П. в понимании письменного текста - С. И. Абакумов, Шапиро), грамматического (роль П. в выявлении синтаксического строения письменного текста - Грот), интонационного (роль П. как показателя ритмики и мелодики речи - Л. В. Щер-ба, А. М. Пешковскнй, Л. А. Булаховский; чаще последний принцип считают дополнительным). В 80-х гг. 20 в. наметилось понимание П. с точки зрения её коммуникативной роли: возможность подчёркивания в письменном тексте с помощью П. коммуникативной значимости слова/групп слов. В отечественной лингвистике активно развивается изучение совр. П. в функциональном плане: стремясь выявить закономерности употребления П., оно опирается на принципы системной организации П., на обусловленность П. развитием синтаксиса, на специфику функционирования П. в различных стилях, типах текста и речевых жанрах, с учётом их полифункциональности и взаимодействия.

 

Публицистический стиль (от лат. publi-cus - общественный) - исторически сложившаяся функциональная разновидность литературного языка, обслуживающая широкую сферу общественных отношений: политических, экономических, культурных, спортивных, повседневного быта и др. П. с. используется в общественно-политической лит-ре, периодической печати (газеты, журналы), радио- и телепередачах, документальном кино, нек-рых видах ораторской речи (напр., в политическом красноречии).
Отбор н организацию языковых средств П. с. 39В определяют его основные функции - информативная и воздействующая, а также экстралингвистические факторы - массовость адресата и оперативность средств массовой информации Для П. с. характерны чередования стандарта и экспрессии, логического и образного, оценочного и доказательного, экономия языковых средств, доходчивость, лаконичность, последовательность изложения при информативной насыщенности. Использование языковых средств определяется во многом их социально-оценочными качествами и возможностями с точки зрения эффективного и целеустремлённого воздействия на массовую аудиторию, отсюда характерные для П. с. оценочность, призывность, полемичность. Социальная оценочность языковых средств отличает П. с. от всех других стилей лит. языка, призывность определяет побудительный характер публицистической речи. Функциональное назначение используемых в П. с. слов и выражений неодинаково; среди них можно выделить нейтральную лексику и фразеологию {событие, играть роль, форма, покупатель, ситуация и др.) и стилистически окрашенную, оценочную {подачка общественному мнению, критическая ситуация, братский, эффективный и др.). Одно из свойств публицистического текста - диалогизация: автор публицистического текста обращается к читателю или слушателю со своими мыслями, чувствами, оценками, поэтому в его изложении всегда проявляется авторское «я».
В    П. с.    употребляются    стандартные,    клишированные   средства  языка   {иметь  значение, нуждаться в поправках,  нанести ущерб,  курс реформ, состав правительства, курс рубля, негативные последствия, финансовый рынок, обратить внимание и др.) рядом с экспрессивными, выразительными,  эмоционально  воздействующими на аудиторию средствами языка; эмоциональность  создаётся  также  за  счёт  тропов  (см.)   и стилистических  фигур.   В  экспрессивных  целях используются не только собственно языковые, но и композиционные логико-стилистические формы и приёмы: заголовки, характер чередования повествования, описания и рассуждения, вводные эпизоды, цитирование, введение разных типов чужой речи и т.д. К морфологическим особенностям П. с. относятся частое употребление существительных с суффиксами -ость, -ство, -ние, -ие (напр., личность, алчность, аннулирование, сотрудничество, доверие), с лекснкализованными префиксами меж-, все-, обще-, сверх-, с интернациональными суффиксами и префиксами -изм-, -ист-, -ация, анти-, контр-, де-. Употребительны слова, образованные путём сложения (напр., общественно-политический, социально-экономический), формы страдательных причастий прош. времени (напр., ознаменован, изготовлен). Для синтаксиса П. с. характерны эллиптические конструкции (см. Эллипсис), номинативные предложения (см.) (особенно в заголовках), сегментированные конструкции (напр., Язык цифр - он бывает удивительно ярким), присоединительные и парцеллированные (см. Парцелляция) конструкции; синтаксис отражает тенденцию к разговорности.
Рус. публицистическая лит-ра восходит к «Слову о законе и благодати» Илариона (11 в.), обличительным произведениям Максима Грека (16 в.), сочинениям Г. К. Котошихина (17 в.); с 1703 в Москве печатается первая рус. газета •«Ведомости». В основных чертах П. с. складывается в 18-19 вв.: сочинения А.Н.Радищева, Н. И. Новикова, П. Я. Чаадаева, В. Г. Белинского, Н. К. Михайловского, В. С. Соловьёва, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского н др.

 

Псалтырь (псалтирь) (от греч. psalterion - название струнного музыкального инструмента у древних иудеев) - ветхозаветная (см. Библия) книга псалмов - религиозных песнопений (гимнов, благодарений, личных и народных сетований, прошений; паломнических, царских, премудрост-ных и «мессианских» песен). У иудеев называется Техилим ('Хваления')- Одна из важнейших книг Священного Писания (отражает диалог в Откровении) и всемирной лит-ры (содержит высшие образцы лирической поэзии).
Состоит из 150 псалмов в традиции Танаха и 151 псалма в традиции Септуагинты и слав. Библии. Каждый псалом разделяется на стихи [в самом кратком (116) - 2 стиха, в самом длинном (118) - 176]. С 5 в. н. э. известно подразделение П. на 20 отделов - кафйзм(от греч. kathisma 'сидение'; во время чтения кафизм за богослужением разрешается сидеть). Каждая кафизма делится на три стати й, или славы.
П.- плод коллективного творчества, но, по преданию, её авторство приписывается царю Давиду («псалмопевцу»; умер ок. 970 дон. э.). Составлена на иврите, переведена на др.-греческий в составе Септуагинты и с греческого на славянский (ст.-славянский). Перевод П. на совр. рус. язык для синодальной Библии осуществлён с масорет-ской версии Танаха. Слав. П.- важнейший источник по истории книжно-письменного языка Древней Руси и совр. рус. языка.
П.- первая книга, переведённая на ст.-слав. язык. В Житии Мефодия сказано: пьсолтырь во Б*к тьклсьмо н еванглнк с*ъ ап(с)лъмь н изЕьраны-и*и слоужьвомн црквьнынмн с*ь фнлософъмь [имеется в виду Константин-Философ (Кирилл; см. Кирилл и Мефодий)] пр-Ьложнлъ пьрьв.'кк. Приоритет П  подтверждается также текстологически.
П. лежит в основе всего православного богослужения. Она «славословится» за каждой из девяти служб суточного круга (на вечерне, утрене, часах, литургии и т.д.), причём отдельные псалмы (напр., 50, 90) прочитываются ежедневно. Так, часы преим. состоят из псалмов, поэтому читающий их клирик и называется псаломщиком (иначе: пономарём, дьячком); на ежедневной вечерне и утрене положены три кафизмы (недельный круг кафизм начинается с субботней вечерни), так что в течение недели прочитывается вся П. (а Великим постом - 2 раза). П. составляет также главное содержание треб (крестин, венчаний и других частных богослужений): напр., при отпевании покойника вычитывается 17-я кафизма (непороч-н ы). Над покойником-мирянином дома или в храме принято непрерывно читать П. Она непременно входила в молитвенное правило как инока, так и мирянина. Сложилось особое интонирование П. (псалмбдия, или погласица), сохранившееся поныне у старообрядцев.
Наряду со сплошным вычитыванием, в богослужении используются подборки псалмов, напр.: шестопсалмие, или эксапсалмы (3, 37, 62,87, 102, 142), хвали тны (148-150), изобразительны (102, 145); отдельные псалмы, напр.: блажен муж (1), благословлю Господа (33), помилуй мя Боже (50), живый о помощи Вышняго (90), пред начинательный (103), непорочны (118), на реках Вавилонских (136); цепочки псаломских стихов, напр.: Бог Господь (из 117), Господи воззвах, или воззвахи (из 140, 141, 129, 116), полиелей (из 134, 135), псалми избраннии (подобраны для каждого праздника отдельно и поются на величании); отдельные стихи (прокймны, аллилуиарии, причаст-ны); подражания псалмам (степенны), составленные (вероятно, Феодором Студитом, 9 в. н. э.) по образцу псалмов 119-133. Богослужебное славословие П. нередко сопровождается пением или чтением стихи р - христианских стихотворений (на тему праздника), включаемых между стихами псалма (напр., стихиры на «Господи воззвах», на «Бог Господь»; хвалитные стихиры).
Известно несколько видов П. как рукописной и печатной книги Для домашнего и келейного употребления предназначены: П.- «чётья» (без комментариев; нередко с прибавлением т. н. библейских песен), толковая (с комментариями Исихия Иерусалимского - в слав, традиции приписа- 395 ны Афанасию Александрийскому - и Феодорита Кирского), учебная и гадательная. Для употребления преим. в храме были созданы П. «с восследованием» (или следованная' П. вместе с часословом, пополненная и другими богослужебными текстами); «смесного нения» (в разделении на две книги для антифонного, попеременного, пения на клиросах). Псалмы (полностью или во фрагментах-прокимнах) входят в состав многих богослужебных книг (часослова, молитвослова, служебника, требника, ирмология, октоиха, минеи, триоди, служебного Апостола), а также типикона и учебной азбуки.
Как необходимая для богослужения и наиболее читаемая христианская книга, слав. П. пришла на Русь с принятием христианства (988): она сразу же была освоена, и не только духовенством. Так, уже в «Повести временных лет» (под годом 1015) отмечено, что мирянин (князь Борис), правя утреню, вычитал шестопсалмие и кафизмы. Распространилось знание П. наизусть: напр., Киево-Печер-ские просфорники (выпекатели просфор) Спири-дон и Никодим (12 в.) на протяжении тридцати лет, не отрываясь от работы (т. е. не по книге), ежедневно выпевали всю П.
Древнейшая слав. П.- Синайская (11 в.). Быч-ковская, Евгеньевская, Чудовская П. - все 11 в., Толстовская — 11—12 вв., Симоновская, Дечан-ская, Погодинская - все 13 в. Рукописные П. обычно исполнялись на лучшем пергамене, размером в лист, торжественным уставным письмом и богато иллюстрировались (напр., Киевская П. 1397).
П. была первой печатной книгой на кириллице (вышла в свет в составе Часослова в 1491 в типографии краковского издателя Швайпольта Фио-ля). Среди первопечатных рус. безвыходных (без указания типографии, места и года издания) книг 16 в. известны две П., в т.ч. одна учебная. Иван Фёдоров и Пётр Мстиславец в Москве напечатали Часослов (1565). В 1570 Фёдоров выпустил в Заблудове П. с Часословом, а в Остроге в 1580 -П. и Новый Завет. Затем П. вышла в свет в составе Острожской Библии (1581-82). Московская П. «с восследованием» издания 1646, содержащая множество дополнительных статей на разные (в т. ч., напр., грамматические) темы, многократно перепе-чатывалась в Москве и в других городах на Руси; она стала одной из наиболее читаемых книг. Последняя по времени перепечатка - безвыходное издание старообрядцен-бесноповцев нач. 90-х гг. 20 в. В результате деятельности Рос. Библейского общества в 1822 была опубликована «Псалтырь, или Книга Хвалений, на российском языке», переведённая Г. П. Павским с оригинала на иврите. Этот перевод отличается большими лит. достоинствами, но он, естественно, разошёлся со слав. П., что сделало невозможным его молитвенное употребление и вызывало серьёзные нарекания. Поэтому в составе синодальной рус. Библии П. сопровождается указанием наиболее существенных (догматических) разночтений. Язык перевода устарел. Известны попытки перевода П. на рус. язык по тексту Септуагинты и по слав, тексту; они частично публиковались, напр. вышло в свет шестопсал-мие в переводе Г. П. Федотова.
Слав. П. оказала огромное воздействие на рус. культуру и язык. В частности, в переводах автоматически воспроизводился свойственный евр. П. поэтический приём «параллелизма членов» (paral-lelismus membrorum), состоящий в итеративности (повторении) общих смыслов и синонимической, антонимической, тематически связанной лексики стихов псаломской строфы,- второй, третий (максимально вплоть до семи) стихи строфы перифрастически повторяют смысл первого, причём все они соотнесены и по элементам. Напр.:
Да пр1ел1жнтъ см молитва л\ога пр'Ьд'ь тьь г(ос-пед)1.
По словбен твоемоу въразоуми мм.
Да вьнндеть прошение мое пр'Ьд'ь ти г(оспод)|,
По слокесм твоемоу 1звавн мм (Синайская П.).

 

Прямая речь - один из способов передачи чужой речи (см.), при к-ром говорящий (пишущий) полностью сохраняет её лексико-синтаксиче-ские особенности, не приспосабливая их к своей речи Тем самым П. р. и речь говорящего чётко разграничиваются: *Он вдруг остановился, протянул руку вперёд и промолвил: "Вот куда мы идём'* (Тургенев). П. р. может воспроизводить не только чужую речь, но и нек-рые прошлые или будущие высказывания самого говорящего, ср.: Я же сказал вам вчера: «Я никуда не пойду» или Я ему скажу завтра: «Я никуда не пойду». Как П. р. могут быть оформлены нек-рые невысказанные мысли: «"Она - злое насмешливое создание!" - подумал Обломов» (Гончаров).
П. р. точно передаёт не только лексику и синтаксис чужой речи, но сохраняет также чужую стилистику и даже чужую интонацию: «"Батюшка ты наш,- сказала она (Егоровна) пискливым голосом,- погубишь ты свою головушку! Кирила Петрович съест нас"» (Пушкин). Поэтому чужерод-ность П. р. в тексте всегда отчётливо проявляется.
П. р. вводится в тексте авторскими словами. Авторские слова - это конструкция с глаголом речи {сказать, проговорить, промолвить, спросить, ответить и т. п.), к к-рому непосредственно относится П. р. В авторских словах глагола речи может и не быть, если есть глагол, способный сопровождать глагол речи: вспомнить, удивиться, ужаснуться, обидеться и т. п., а также вздохнуть, улыбнуться и т. п. Он обиделся и сказал: «Я ухожу» - Он обиделся: «Я ухожу»; «Генерал Пстряков улыбнулся: „Наградили капитана Власова, а орден вручаю майору"» (Эренбург).