Рубрика ‘ П ’

Прошедшее время - время глагола, обозначающее, что процесс, названный глаголом, осуществлялся до момента речи или иной точки отсчёта (об абсолютном и относительном времени см. Время): Дети разожгли костёр и обогрелись (абсолютное П. в.); Он скажет, что вчера весь день был дома (относительное П. в.).
П. в. может быть выражено четырьмя формами: тремя формами ед. ч. муж., жен. и.ср. рода и одной формой мн. ч.- рос, росла, росло, росли. Формы П. в. образуются от основы прош. времени с помощью суффикса -л- или нулевого суффикса. Суффикс -л- регулярно используется при образовании форм П. в. жен. и ср. рода в ед. ч. и во мн. ч., причём в формах ед. ч. к суффиксу -л- присоединяются родовые окончания -а в жен. роде (лампа свети-л-а), -о в формах ср. рода (дерево упа-л-о); в формах мн.ч. присоединяется окончание -и (школьники заговори-л-и). В формах П. в. муж. рода суффикс -л регулярно выступает лишь тогда, когда основа прош. времени оканчивается на гласный: сиде-л, говори-л, маха-л, стоя-л. Если же в конце основы согласный, то форма П. в. муж. рода образуется с помощью нулевого суффикса: высох, промок, нёс, тёр, берёг, ошибся, замёрз. У глаголов жечь и толочь в форме П. в. муж. рода есть беглый гласный о, отсутствующий в других формах прош. времени: жёг, но жгла, жгло, жгли; толок, но толкла, толкло, толкли.
Формы П. в. изменяются по родам, но не изменяются по лицам: указание на лицо при этих формах осуществляется посредством личных местоимений я шёл, шла; ты писал, -а; он, она, оно стучал, -а, -о; мы, вы, они стояли.
Формы П. в. обозначают такой процесс, к-рый предшествует точке отсчёта, однако в зависимости от вида глагола на это общее значение предшествования наслаиваются дополнительные характеристики. Формы П. в глаголов сов. вида обозначают результативность процесса, т. е. результат совершённого в прошлом и законченного процесса сохраняется и в плане настоящего (в момент речи) времени: Дети выросли; Этот концерт мне понравился В глаголах сов. вида формы П. в. могут также обозначать длительные, но ограниченные в своей продолжительности процессы: Дети попели и поиграли. Формы П.в. глаголов несов. вида обозначают процесс в его течении, не приуроченный к к.-л. промежутку времени, но указывают на длительность или повторяемость процесса: *Море ещё шумело и билось о бере?; один баркас качался на волнах, и на нём сонно мерцал огонёк* (Чехов). Многократные глаголы с суффиксами -ива-, -ва- выражают значение обычности процесса в более или менее отдалённом прошлом: Говаривал ион эти слова; Хаживал и я по этой тропинке. С таким значением могут употребляться и другие глаголы несов. вида в сочетании со словоформой бывало: Бывало, весь день проводил на улице. В сочетании с частицей было формы П. в. глаголов обоих видов обозначают начатый в прошлом, ио прерванный   процесс   («прошедшее  отменённого
действия»): Певица было   запела, да вдруг  ЗЯ замолчала; Мы пошли   было в театр, но не смогли купить билеты и вернулись.
Значение П. в. может быть также выражено особыми образованиями, к-рые иногда называют глагольными междометиями: прыг, хлоп, хвать, щёлк, шмыг и др. С помощью таких образований обозначают однократные и мгновенные действия: <Легче тени Татьяна прыг в другие сени* (Пушкин). Для обозначения неожиданного действия, совершённого в прошлом, употребляются также формы, омонимичные формам 2-го лица ед. ч. повелительного наклонения, обычно в сочетании с и, да и: *А он и вспомни об этом случае. Ведь узнала барыня Матрёну и меня узнала, старая, да жалобу на меня и подай* (Тургенев). Для усиления значения внезапности в таких конструкциях часто употребляется словоформа возьми: А он возьми  да  скажи обо мне.
Формы П.в. могут употребляться с вторичными значениями, т. е. выражать значения, присущие формам других времён. Особенно часто в значении наст, времени используются формы П. в. глаголов сов. вида, т. к. выражаемая ими результативность предполагает связь с планом наст, времени. Условием такого употребления является сочетание форм разных времён: Бывает, сел за книгу на часок, а оторвёшься уже под утро. Формы П. в. могут быть употреблены в значении буд. времени для выражения уверенности в неизбежности процесса: Если завтра не будет дождя - урожай погиб. В зависимости от контекста или ситуации формы П. в. могут обозначать процесс, соотнесённый как с буд., так и с наст, временем: Испугался я его угроз (т.е. или 'я не боюсь его угроз', или 'я не испугаюсь его угроз'). Со значением буд. времени («ближайшего будущего») иногда используются и формы П. в. глаголов начать, кончить, пойти, поехать, полететь, взять, взяться и нек-рые другие: Ну, я пошёл, а вы оставайтесь (т.е. 'я пойду').
По своему происхождению совр. формы П. в. восходят к др.-рус. причастиям с суффиксом -л-, употреблявшимся в составе сложных П. в.- перфекта (см.) и плюсквамперфекта (см.).

 

Профессионализмы - слова или выражения, свойственные речи той или иной профессиональной группы. П. выступают обычно как просторечные эквиваленты соответствующих по значению терминов (см.): опечатка в речи газетчиков -ляп; руль в речи шофёров - баранка; синхрофазотрон в речи физиков - кастрюля и т. п. Термины являются узаконенными названиями к.-л. специальных понятий, П. употребляются как их неофициальные заменители лишь в ограниченной специальной тематикой речи лиц, связанных по профессии. Часто П. имеют локальный, местный характер. Существует, однако, и точка зрения, согласно к-рой П. есть синоним понятия «термин». По мнению нек-рых исследователей, П.- «полуофициальное» название ограниченного в употреблении понятия - лексика охотников, рыболовов и др.
По происхождению П., как правило, результат метафорического переноса значений слов бытовой лексики на терминологические понятия: по сходству, напр., формы детали и бытовой реалии, характера производственного процесса и общеизвестного действия или, наконец, по эмоциональной ассоциации.
П. всегда экспрессивны и противопоставляются точности и стилистической нейтральности терминов. Не следует, однако, смешивать их с терминами по происхождению экспрессивными, напр.: грязный котёл - в производстве сахара (пищевая промышленность); подобный термин является единственным вариантом для определения понятия, а П. всегда синоним, заменитель основного обозначения.
П. сходны с жаргонизмами (см. Жаргон) и словами просторечной лексики (см.) по сниженной, грубой экспрессии, а также тем, что они, как и жаргоны и просторечие,- не самостоятельная языковая подсистема со своими грамматическими особенностями, а некий лексический комплекс, сравнительно ограниченный в количественном отношении.
Вследствие свойственной П. экспрессивности они относительно легко переходят в просторечие, а также в разг. речь лит. языка, напр.: накладка -'ошибка' (из актёрской речи), дворник - 'стеклоочиститель автомашины' (из речи автомобилистов).
Как и термины, П. используются в языке художественной лит-ры в качестве изобразительного средства.

 

Просторечная лексика - слова со стилистически сниженным, грубым и даже вульгарным оттенком, к-рые находятся за пределами литературной речи (см. Просторечие). Они не характерны для книжной, образцовой речи, но широко известны в различных социальных группах общества и выступают в качестве социально-культурной характеристики говорящих, обычно не вполне овладевших лит. языком; употребляются в определённых видах речевого общения: в фамильярной нли шутливой речи, в словесных перепалках и т. п.
Собственно просторечной называют лексику нелитературную, используемую в устной обиходной речи, при этом не грубую, не обладающую особой экспрессией (вдосталь, вовнутрь, ихний, задаром, навряд, намедни, покамест, умаяться, навалом, ляпнуть, белиберда, артачиться, работяга, башковитый). Грубопросто-речная лексика имеет сниженную, грубую экспрессивную окраску (дылда, шушера, рожа, обормот, трепач, пузатый, лапоть, харя, морда, сволочь, околеть, стерва, хамло, слямзить). Сюда же относятся крайние вульгаризмы, т.е. неприличная брань («матерные слова»). Встречаются слова с особыми просторечными значениями (обычно метафорическими): накатать ('написать'), свистнуть ('украсть'), плести ('говорить вздор'), винегрет ('мешанина'), шляпа ('растяпа'), так и режет ('бойко говорит')- В П л. встречаются общеупотребительные слова, отличающиеся лишь своей фонетикой и акцентологией (инструмент вместо инструмент, пбртфель вместо портфель, сурьёзный вместо серьёзный, табатерка вместо табакерка).
Пометы в словарях, указывающие на стилистическую сниженность слов или их значений и дающие им отрицательную оценку, многочисленны, напр.: прост. - «просторечное», неодобр.- «неодобрительное», фам. - «фамильярное», презрит. - «презрительное», вульг. - «вульгарное», бран.-«браниое». П. л. чаще всего содержит экспрессивно-оценочную окраску.
Причины использования П. л. в разных типах речи различны: экспрессивные мотивы, в т. ч. эпатаж (разг. речь), характерологические мотивы (художественная речь), прямое авторское отношение к изображаемому, прагматические мотивы (публицистическая речь). В научной и официально-деловой речи П. л. воспринимается как иности-левой элемент (о лит. просто

 

Просторечие - социально обусловленная разновидность национального русского языка, в к-рой реализуются средства, находящиеся за пределами литературной нормы. От территориальных диалектов П. отличается отсутствием отчётливой локальной закреплённости его особенностей, от жаргонов - тем, что эти особенности не осознаются его носителями как ненормативные. Проявляясь в отступлениях от лит. нормы, П., в противоположность письменно-лит. форме языка, обиход-но-разг. лит. речи и диалектам, не имеет собственных признаков системной организации, т.е. относительно автономного набора фонетических, морфологических и синтаксических показателей. П. обнаруживается иа всех языковых уровнях. В фонетике к просторечным относятся многочисленные явления, связанные со смещением ударения (килйметр, шбфер, намерение, приговор, полджить, ходатайствовать), стяжением гласных (милицанер, эксплатировать), ассимиляцией (ридикулит, резетка, маненько, легуляр-ный, кардон), диссимиляцией (анженер, колидор, анпутировать, транвай), аналогическим оглушением или озвончением согласных (в маринате, дихлофозом, юпочка, крыжечка), эпентезами и наращениями (страм, ндравиться, здря, экс-корт, промблема, дермантин, плант), исчезновением или «усилением» ослабленного [j] (ретузы. гравель), изменениями в группах согласных (жись, потрет, суприз, друшлак, пелемени, пси-хиатор), сокращением числа слогов (струмент, еакуироеать, по-человецки) и т. д. В области морфологии это изменение рода существительных [туфель, сандаль, мыш, статуй, мозоль муж. р., с повидлой, под роялью, {крыть) топью, фами лие], изменения в формах склонения замена падежной флексии Сделов, с людями, на пляжу, нет время, к Марии Васильевной), ненормативное появление беглых гласных в формах косвенных падежей и мн. ч. (на бюллетне, вальтом, брелки, ср. рбтом), образование иных форм мн. ч (шофера, волоса, матеря, стаканы), склонение несклоняемых имён (какаву, без палыпа, полып, в бигудях, ивасей), отклонения в образовании форм сравнительной и превосходной степени {ширине, красивгие, хужее, наиболее чаще), ненормативные явления в словоизменении местоимений (мене, у ней), глаголов и отглагольных образований Сго-чут, берегёт, броюсь, плотит, ездию, стонает, затоплять, ляжь, ехай, садися, раздевши, выпим-ши, трудящие, пиломАтый) и др. В области синтаксиса - отступления от нормативного глагольного управления (интересоваться об политике, достигать до цели, ничем не нуждаюсь), отличные падежные значения (умер воспалением лёгких), многочисленные конструкции, не свойственные лит. языку (Я не мывши вторую неделю; Он никогда чтоб кого-то обидеть; Которые моложе пусть поишачут) и т. д. В области лексики и лексической семантики П. характеризуется размыванием и редукцией семантической структуры слова (точнее - освоением говорящими лишь части значений многозначного слова), семантическими сдвигами (железный 'металлический', мясо 'говядина', тюремщик 'заключённый; человек с судимостью', анализы 'то, что приготовлено для лабораторного анализа': Анализы в больницу носила), формальными преобразованиями слова под давлением ложной этимологии (подстамент, полуклиника, организон 'гарнизон', пластиглас), «ложно-стыдливой» («мещанской») эвфемизацией (супруга вместо жена, кушаю вместо ем, купаться 'мыться', отдыхать 'спать') и др.
Источники П-в местных диалектах, устаревшей норме, в смешении разных языковых единиц (контаминативные явления), в приспособлении иносистемных (заимствованных) явлений к базовым особенностям рус. языкового гтроя. Важной 391 чертой П. является тенденция к монотипизму, выражающаяся в консервативности, сопротивлении процессам расширения языкового кода, в активном действии аналогии, в устранении иносистемных и периферийных звеньев в различных участках языковой системы.
Факты П. можно описывать, только апеллируя к нормативным вариантам, и само определение П. может строиться лишь на негативном отталкивании от лит. языка. Ни одна черта П. не является обязательной для его носителей, и потому нельзя выделить никакого минимального списка конкретных необходимых признаков, к-рый позволил бы отнести речь данного лица к П. Социальную базу П. составляют в основном горожане с невысоким уровнем образованности (хотя реликты просторечных явлений встречаются даже в речи лиц с высшим образованием). Просторечно говорящего, как правило, характеризуют неразвитое языковое чутьё и невосприимчивость, «глухота» к различиям между нормативным и ненормативным в языке, обусловленные ограниченным языковым опытом: довольно узким и однородным кругом речевых партнёров (собеседников), отсутствием склонности к чтению, профессией, не требующей «металингвистической» рефлексии, и т.д. Носитель П., в отличие от носителя лит. языка, обладает слабой способностью к переключению с одного языкового кода на другой в зависимости от ситуации общения; перед ним обычно не возникает проблемы выбора языковых средств (исключение - «мещанские» эвфемизмы). П. непрестижной реализуется преим. в устной форме и в неофициальной, бытовой обстановке (исключения нередки).
В научной лит-ре социолингвигтическое понимание П. нередко смешивается с функционально-стилистическим, согласно к-рому П. представляет собою сниженный стиль устной речи; при этом не разграничиваются средства сниженной (вульгарной) экспрессии (ср. паскуда, здоровенный, долбануть, враскоряку) и явления, имманентно нейтральные в стилистическом отношении (см. выше). Весьма непоследовательно употребление пометы прост, в нормативных словарях. Положение осложняется и тем, что в работах по игтории рус. языка существует своя традиция употребления термина «П.», под к-рым понимается живая языковая стихия, противопоставляемая как книж-но-лит. стихии с заметным церк.- слав, компонентом, так и стандартизованному языку др.- и старо-рус, деловой письменности. Преодоление разнобоя в трактовке П. составляет одну из задач исследований некодифицированной речи.

 

Простое   предложение -   синтаксическая    о единица, обладающая всеми необходимыми признаками предложения (см.) как особой языковой конструкции, функциональная специфика к-рой состоит в обозначении отрезка действительности в качестве события, ситуации.
П п. как элементарная единица, реализующая одну предикативную связь, противопоставлено сложному предложению (см.), представляющему собой объединение элементарных предикативных единиц.
Информативная сущность П. п. складывается из взаимодействия трёх аспектов: грамматического, семантического и коммуникативного. Грамматическую специфику П. п. определяет категория предикативности (см.), составные компоненты к-рой (объективная модальность и синтаксическое время) оформляют отношение содержащейся в предложении информации к действительности.
Грамматической формой П. п. является структурная схема, или отвлечённый образец, по к-рому может быть построено минимальное самостоятельное и независимое сообщение. Компонентами структурной схемы служат словоформы, выполняющие роль главных членов предложения. В совр. рус. языке существуют два наиболее общих класса структурных схем П. п.: двусоставные (подлежащ-но-сказуемостные) схемы и односоставные. Структурная схема двусоставного предложения (см.) организуется двумя главными членами - подлежащим и сказуемым, грамматически координированными, т. е. формально уподобленными друг другу: Завод работает; Погода отличная; Брат - инженер; Долголетие - это физкультура и др., или формально не уподобленными Друг другу: Сын высокого роста; Клевета — это страшно; Летать - его мечта; Растить детей трудно; Курить воспрещается и др. Структурная схема односоставного предложения (см.) организуется одним главным членом, к-рый может быть однокомпонентным или двухкомпонентным. Существуют четыре класса структурных схем односоставных предложений: именной, спрягаемо-глагольный, наречный и инфинитивный, напр.: Ночь; Звонок/; Масса людей; Морозит; Не спится; Следует подождать; Воды прибывает; Холодно; Довольно разговоров; Молчать/; Быть грозе и др. Существует и другая классификация односоставных предложений, построенная на смешанных - формальных и семантических - основаниях; это традиционная классификация, включающая безличные предложения (см.), неопределённо-личные предложения (см.), обобщённо-личные предложения (см.), определённо-личные предложения (см.). номинативные предложе-ния (см.).Конкретные высказывания, реализующие ту или иную структурную схему, приобретают в речевой ситуации определённое интонационное оформление. С помощью интонации (см.) передаётся информация о законченности предложения, производится членение предложения на коммуникативно значимые отрезки, а также осуществляется основная дифференциация П. п. с точки зрения коммуникативной целеустановки (повествовательные и вопросительные предложения).
Особый аспект информативной специфики П. п. представляет его семантическая структура, располагающая системой собственных категорий. Под семантической структурой И. и. понимается его содержание, представленное в абстрагированиом виде как соотношение типизированных элементов смысла. В максимально обобщённом виде семантическая структура П. п. отражается в его структурной схеме: в отвлечённых значениях компонентов схемы и в отношении между ними, напр. значение процессуального признака и его носителя в структурной схеме типа Завод работает; значение субъекта - носителя признака и непроцессуального признака-характеристики в схеме типа Брат -инженер; значение пепроцессуального состояния, заложенного в схеме типа Зима; Тишина и др.
Структурная схема способна распространяться по особым синтаксическим правилам (распространённые и нераспространенные предложения). Предложение, построенное по определённой структурной схеме, может иметь коммуникативные варианты, различающиеся характером содержащейся в них актуальной информации. Актуальное членение предложения (см.) осуществляется с помощью интонации и порядка слов.

 

Прописная буква, заглавная буква, большая буква,- буква, отличающаяся от строчной (см. Буква) более крупными размерами, выступающая над строкой и нередко имеющая иное по сравнению со строчной буквой начертание (напр., Б-б, Д-д).
В практике многих народов, пользующихся буквенным письмом, сложилась традиция употребления П. б. в двух различных функциях: для выделения начала определённых отрезков текста (начала текста; первого слова после точки, восклицательного и вопросительного знака и т. п.; начала стихотворной строки); для выделения отдельных слов независимо от строения текста.
Выделение начальной буквы первого слова текста относится к числу древнейших приёмов письма, применявшихся ещё до изобретения книгопечатания (см.). После введения книгопечатания П. б. стала использоваться при написании первого слова предложения и для выделения собственных имён (см. Собственные существительные).
В 17 в появились первые рекомендации по употреблению П. б. Так, в книге М. Смотрицкого «Грамматика славенсюя правильная синтагма...» (1619) была сделана попытка определить круг слов, пишущихся с большой буквы. Выделяются:
1.   «Имена собственная»  (Богь,  Адамь и  т.п.);
2.  «Достоинства» (Царь, Патриархь, Воевода и т.д.);   3.   «Художества»   (Грамматгка,   ЛогЬка,
Философга и т. д.). Однако до 2-й пол. 19 в. упот-ребление П. б. не было упорядочено; напр., в 18 -нач. 19 вв. с П. б. писали все заимствованные существительные, названия должностей, званий, учреждений, наук и иек-рые др. (Автор, Литература, Генерал, Профессор, Председатель, Департамент, Землеописание и т.п.), хотя в сер. 19 в. многие «излишества» были устранены.
В 1885 Я. К. Гротом было издано руководство «Русское правописание» (22 изд., 1916). Правила, изложенные в нём, предлагали классификацию имён, пишущихся с П. б., и в своей основе были сохранены в «Правилах русской орфографии и пунктуации» (1956).
В совр. орфографии с П. б. принято писать собственные имена (имена, отчества, фамилии, прозвища людей, клички животных, географические, астрономические названия и т.д.) в отличие от нарицательных (см. Нарицательные существительные), а также наименования, выступающие в функции собственных имён (названия органов власти, учреждений, организаций, органов печати, произведений лит-ры и искусства, исторических эпох и событий и т. п.). Являясь способом выделения собственных имён в тексте, П. б. в ряде случаев также выполняют десемантизирующую функцию, с особенной очевидностью проявляющуюся в собственных именах, состоящих из нескольких слов; ср., напр., Большой Каменный мост (мост в Москве) - Кузнецкий Мост (улица в Москве), Боровицкие ворота (ворота в Моск. Кремле) -Карские Ворота (пролив), Красное Село (город).
Колебания в употреблении П. б. связаны с трудностями разграничения собственных и нарицательных имён, граница между к-рыми непостоянна и подвижна.
П. б. используется также для выделения нек-рых слов в особом употреблении: местоимения Вы при вежливом обращении к одному лицу (в письмах, документах), имён, выражающих в особых со стилистической точки зрения контекстах «высокие» понятия (Любовь, Поступок) и др
Основная тенденция усовершенствования правил употребления П. б. направлена на уменьшение их числа в тексте, а также на расширение круга слов, подлежащих кодификации Однако справедливо мнение Грота, что относительно употребления П. б. «за правилами всё-таки многое остаётся решать такту и здравому смыслу».

 

Происхождение языка. Вопрос о П. я. был поставлен в античном языкознании в рамках более общих философских дискуссий о сущности языка (вопрос «о правильности имён»). Одно из направлений греч. (и позднее эллинистической) науки отстаивало естественный, «природный» характер языка и, следовательно, закономерную, биологическую обусловленность его возникновения и структуры (теория «фюсей» - «по природе»). Другое направление (теория «тесей» - «по положению», «по установлению») утверждало условный, не связанный с сущностью вещей характер языка и, следовательно, искусственность, в крайнем выражении - сознательный характер его возникновения в обществе.Эти два направления фактически продолжали существовать в европейской лингвистике средних веков и Возрождения, а затем Просвещения до иач. или сер. 19 в., тесно переплетаясь с дискуссией номиналистов и реалистов (т. е. с обсуждением вопроса о реальности и априорности — апостериорности общих понятий), а затем картезианцев и сенсуалистов (т. е. с обсуждением соотношения рассуждения и чувственного опыта). Однако только начиная с 18 в. проблема П. я. была поставлена как научно-философская (Ж. Ж. Руссо, И. Г. Га-ман, И. Г. Гердер). Итогом развития исследований в этой области явилась концепция В. фон Гумбольдта, согласно к-рой «создание языка обусловлено внутренней потребностью человечества. Он не только внешнее средство общения людей в обществе, но заложен в природе самих людей и необходим для развития их духовных сил и образования   мировоззрения...».   В   этой   концепции (вслед за Гердером) обращается внимание на единство развития мышления и языка в антропогенезе и на неправомерность сведения проблемы П. я. к узко языковедческому подходу. Народ «создаёт свой язык как орудие человеческой деятельности»,- писал Гумбольдт; это диалектическое положение стимулировано идеями Г. В. Ф. Гегеля. Гумбольдт отрицал сознательный характер языкотворчества, что резко противопоставляет его взгляды распространённым в 18 в. концепциям «общественного договора». Гегель оказал большое влияние иа философию языка 19-20 вв., так, с его теорией развития связаны положения А. Шлейхе-ра о процессах «языкового созидания» в доисторический период под влиянием творческого инобытия духа человечества в языке. Напротив, X Штейиталь, опираясь на мысли Гердера и Гумбольдта, утверждал идентичность проблем сущности и происхождения языка на основе единства творческой деятельности народного духа как в доисторический, так и в исторический периоды. Штейнталю принадлежит мысль о господстве в доисторический период внутренней языковой формы, что связано с особенностями восприятия и осознания мира первобытным человеком; сходные мысли высказывал А. А. Потебня. Свои общие положения Штейнталь конкретизировал в теории звукоподражания. Оппонентом Штейнталя выступил, в частности, В. Вундт, развивший дуалистическую концепцию, согласно к-рой язык зарождается как «инстинктивные движения, источник которых лежит в представлениях и аффектах индивидуального сознания... Но языком эти выразительные движения могут сделаться только в обществе, где люди живут в одних и тех же внешних и внутренних условиях». Выражая «внутреннюю жизнь», язык «тотчас переходит в совокупность индивидуумов».
Важным шагом в осмыслении проблемы П. я. была выдвинутая Л. Нуаре трудовая теория П. я.,согласно к-рой язык возник в процессе совместной трудовой деятельности первобытных людей как одно из средств оптимизации и согласования этой деятельности. Трудовая теория развивалась также в работах К. Бюхера, видевшего истоки языка в «трудовых выкриках», сопровождавших акты коллективного труда.
В зарубежной науке 20 в. в трактовке вопросов П. я. господствуют два крайних направления. Одно, «натурализующее», пытается вывести язык из форм поведения (в частности, коммуникации), присущих животным, рассматривая эти формы как проявление единых, изначально присущих животным (и человеку) биологических тенденций («теория контактов» Д. Ревеса и др.). Представители другого, «социологизирующего», направления, напротив, пытаются усмотреть у животных уже сложившиеся формы социальной жизни и приписывают им специфически человеческие особенности отражения и осознания действительности; отсюда, в частности, попытки обучения высших приматов человеческому языку, поиск у дельфинов «языка» человеческого типа и т. п. В обоих случаях язык выступает как своего рода прибавка дополнительных выразительных средств к определённого рода деятельности; отсюда часто встречающиеся попытки свести проблему к изучению П. я как абстрактной системы из систем коммуникативных, точнее сигнальных, средств, присущих животным. Между тем решить проблему П. я. невозможно, если не ставить одновременно вопроса о происхождении специфически человеческих форм отражения и деятельности, генетически связанных с языком.
Отечественное языкознание 20 в. опиралось на осмысление проблемы П. я., к-рую дал Ф. Энгельс в своём известном фрагменте «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека» (1876). Основной мыслью Энгельса, заимствованной у Нуаре, является неразрывная внутренняя связь развития трудовой деятельности первобытного человеческого коллектива, развития сознания (и вообще психики) формирующегося человека и развития форм и способов общения. Общение развивается (и затем возникает язык) как необходимое следствие развития производственных и других общественных отношений в трудовом коллективе - у людей появляется что сказать друг другу — и в то же время служит опорой для возникновения высших форм психического отражения, для складывания человеческой личности.
С психологической точки зрения развитие психики первобытного человека под влиянием труда и общения не сводится только к развитию мышления, только к развитию форм осознания человеком окружающего мира: язык, в т. ч. в его первобытных формах, участвует в различных сторонах психической жизни, опосредуя не только мышление, но и восприятие, память, воображение, внимание, эмоциональные и волевые процессы, участвуя в мотивации поведения и т. п. Без языка невозможны присущие человеку формы познания мира и способы взаимоотношения с действительностью. Социологическая сторона проблемы П. я. как раз и сводится к вопросу об этих социальных функциях общения в первобытном коллективе. Они несводимы к тем элементарным биологическим потребностям, к-рые удовлетворяет звуковая сигнализация у животных. «Членораздельная речь могла сложиться в условиях образования сравнительно сложных форм общественной жизни... она способствовала выделению общения из непосредственного процесса производства в относительно самостоятельную деятельность» (А. Г. Спиркин, «Происхождение сознания»). Можно предположить, что функции общения развивались от «стадной стимуляции» (Н. Ю. Войтонис) к функции общественной регуляции поведения и затем, когда средства общения получили предметную отнесённость, т. е. сформировался собственно язык,-к знаковой функции.
Физиологически П. я. необъяснимо, если анализировать лишь отдельные анатомо-физиологиче-ские отличия в строении мозга, органов речи и слуха у человека по сравнению с высшими животными. Однако в совр. науке, особенно зарубежной (Э. X. Леинеберг), сильна тенденция выводить особенности человеческого языка из врождённых психофизических механизмов. Физиологическая основа речи человека - это сложная система связей, объединяющих различные зоны коры головного мозга в особую, т. и. функциональную, систему. Эта последняя формируется на базе врождённых анатомо-физиологических предпосылок, но несводима к ним: она формируется у каждого человека в отдельности в процессе его развития. П. я. и есть с физиологической точки зрения возникновение таких, обслуживающих процесс общения, «функциональных систем» под влиянием развития труда и всё большего усложнения общественных отношений.

 

ПРОДУКТИВНОСТЬ (от позднелат. productivus -пригодный для производства) - 1) свойство грамматических типов служить образцом (моделью) для образования новых слов, форм, конструкций. Напр., словообразовательные типы (см. Словообразование) отглагольных существительных - названий действия с суффиксами -enuj- (орфографически - слова на -ение: курение, кормление) и -к(а) (рубка, перевозка) продуктивны: в совр. языке появляются новые слова этих типов (приводниться — приводнение, расстыковаться — рас стыковка). В то же время тип существительных того же значения с суффиксом -б(а) (пальба, косьба и т. п.) непродуктивен. Вновь возникающие глаголы (кроме приставочных) могут относиться только к пяти словоизменительным классам, представленным открытыми рядами глаголов: это глаголы с такими соотношениями оснон, как читать — читают, болеть — болеют, рисовать — рисуют, обмануть - обманут, ходить - ходят. В то же время классы, к к-рым принадлежат такие глаголы, как писать - пишут, полоть - полют, течь - текут, пасти - пасут или жить - живут, непродуктивны, представлены закрытыми рядами (см. Глагол).
2) Пригодность тех или иных языковых средств для образования новых слов, форм, конструкций. Так, окончание глаголов 1-го лица ед. ч. -у (орфографически -у и -ю: несу, варю) продуктивно, а окончание -м (дам, съем, создам) непродуктивно; окончание им. п. ед. ч. существительных ср. рода -о (орфографически -о и -е: окно, поле, варенье) продуктивно, а окончание -я, выделяющееся всего в 10 существительных ср. рода (время, имя и др.), непродуктивно.
П.- непродуктивность является важнейшей динамической характеристикой языковых единиц, определяющей грамматический потенциал языка на данном этапе его развития. Характеристика эта исторически изменчива: единицы, в прошлом непродуктивные, могут приобретать П., и наоборот. Так, суффикс существительных -б(а) в др.-рус. языке был продуктивен. В рус. языке сер. 20 в. приобрёл П. тип образования существительных географического значения с суффиксом -щин(а), являющихся неофициальными названиями областей, территорий (Орловщина, Рязанщина и т. п.). Усиление П. одних типов, как правило, связано с затуханием или полной потерей П. синонимичных типов.
П. грамматических типов обычно характеризуется теми или иными ограничениями - формальными, семантическими, стилистическими и др. Так, П. так называемого притяжательного склонения прилагательных ограничена словами с суфвида с суффиксальным морфом -иеа-(-ыва-), но образуются от основ глаголов несов. вида с морфами -ва-/-а- (поливать — поливка, засылать — засылка). П. прилагательных с суффиксом -аст-(зубастый, ушастый), а также с нулевым суффиксом и префиксом без- (безногий, безусый) ограничена мотивирующими существительными со значением внешнего отличительного признака (преим. части тела) живого существа. Образование существительных типа деляга, работяга или прилагательных типа хитрющий, грязнющий характерно для разг. речи и просторечия, а прилагательных типа проамериканский, прокоммунистический - для общественно-политической терминологии.

 

Пробел - промежуток между буквами, служащий графическим знаком для обозначения раздельного написания слов (см. Орфография). Входит в противопоставление «контакт - дефис (см.) - П.», лежащее в основе орфографических правил слитного - дефисного - раздельного написания слов и словосочетаний и отражающее сложные отношения (смысловые, словообразовательные, формально-грамматические) между языковыми единицами. Данное противопоставление включает ряд частных противопоставлений. Противопоставление «дефис- П.» («дефис-ное - раздельное написание») дифференцирует сложные слова и словосочетания, напр.: административно-производственный и административно выделенный, радикально-демократический и радикально настроенный, общественно-государственный и общественно опасный.
Противопоставление «контакт - дефис» («слитное - дефисное написание») представлено у существительных типа военнопленный и прилагательных типа военно-полевой; дифференцирует написания типа бугорчатозубый, комплекснознач-ный (в к-рых вторая часть слова самостоятельно не употребляется) и бугорчато-ребристый, комплексно-аналитический.
Проблемы орфографического оформления «контакта - дефиса - П.» решаются орфографическими правилами, к-рые сложились в результате научных исследований и анализа письменной практики. Регламентация слитного, дефисного и раздельного написания восходит к 18 в. В древнейших рус. текстах обычным было слитное (контактное) письмо, без П. между словами. Древние тексты членились не на слова, а на более крупные смысловые отрезки, в интервале между к-рыми ставились знаки препинания (крест, точка, комбинации разных точек и нек-рые другие знаки). Текст начал более или менее последовательно члениться на слова с распространением книгопечатания (см.). В. К. Тредиаковский и М. В. Ломоносов обратили внимание на написание служебных слов, дающих па практике много колебаний. Я. К. Грот разработал рекомендации о слитном, раздельном и дефисном написании наречий, образованных от предложно-именных сочетаний, с частицами -либо, -нибудь, частицы не и др. Правила написания отдельных структурных типов сложных существительных и прилагательных сформулированы в 30-х гг. 20 в., систематизированы в «Правилах русской орфографии и пунктуации» (1956) и представлены на конкретном лексическом материале в «Орфографическом словаре русского языка» (31 изд., 1994). С 1972 выходит словарь-справочник «Слитно или раздельно?» (авторы Б. 3. Букчина и Л. П. Калакуцкая); его словник содержит ок. 100 тыс. слов, зафиксированных в словарях, энциклопедиях, в периодической печати и художественной лит-ре.

 

Причастный Оборот - один из видов причастной конструкции (см.), определяемый традиционно в школьных грамматиках как причастие с зависимым словом (зависимыми словами), употреблённое в составе предложения: Засеянные пшеницей поля дали дружные всходы; Поля, засеянные пшеницей, дали дружные всходы. В академических грамматиках П. о. определяется как полупредикативный обособленный оборот (см.) с главным членом - полным причастием. П. о. может стоять перед определяемым словом (быть в препозиции) и после определяемого слова (быть в постпозиции). Обособление П. о. зависит не только от его места в предложении по отношению к подчиняющему существительному, ио и от степени информативной иагруженности П. о., его функции в предложении. Если П. о. стоит после определяемого слова, он всегда обособляется, выделяется на письме запятыми. Если причастие с зависимым словом (зависимыми словами) стоит перед определяемым словом и имеет определительное значение, оно ие обособляется (Засеянные пшеницей поля дали дружные всходы). Если препозитивные П. о. имеют полупредикативное значение (см. Полупредикативность), они обособляются. При втом причастие, формально завися от подлежащего, семантически начинает зависеть и от сказуемого. П. о. приобретает обстоятельственно-характеризующее значение - причинное («Согретый солнцем, мох расцвёл белыми крохотными цветами», Кожевников) или уступительное («Отрезанные от всего мира, уральцы с честью выдержали казачью осаду*, Фурманов). Такие полупредикативные препозитивные П. о. соотносительны с придаточными предложениями: Мох расцвёл, так как он был согрет солнцем; Несмотря на то, что (хотя) уральцы были отрезаны от всего мира, они с честью выдержали казачью осаду Обособленный препозитивный П. о. может также указывать на состояние субъекта, сопутствующее совершению действия, названного глаголом-сказуемым: «С кружкой и зубной щёткой, подпоясанная мохнатым полотенцем, Ольга Вячесла воена подходила к раковине и мылась, окатывая из-под крана темноволосую стриженую голову* (А. Н. Толстой).
Употребление П. о. в устной речи имеет особенности по сравнению с письменной речью. Напр., только в устной (гл. обр. научной) речи возможно присоединение П. о. с помощью союзов либо к определяемому слову, либо к неоднородным определениям:    «Плод    боб    бывает    представлен
очень /очень крупными образованиями /и   при-   385 способлвнными / ну/   к  чему  приспособленными/сейчас я вам скажу...»; «Только что/окончивший/Петроградский        универси-
тет/и археологический институт/'молодой учёный/и оставленный Шахматовым и Каринским/для подготовки к профессорскому званию/сделал целую серию/открытий» (из записей устной научной речи Ин-та рус. языка им. А. С. Пушкина; косая черта в примерах обозначает паузу в речи). Только в устной речи говорящий для выражения наиболее существенной для него в данный момент информации ставит П. о., к-рый выражает эту информацию, непосредственно рядом с существительным, замещая место другого определения, к-рое в письменной речи всегда занимает именно эту позицию, а П. о. следует за ним. П. о. как бы разбивает привычные конструкции «определяемое+несогла-сованное определение». Напр.: «Откроем мы скажем/три новейших учебника/и спользуемых в нашей практик в/по введению в языкознание...»; «...незнаниеработ написанных вот в то же время/или раньшв/по зтому вопросу...».
В нек-рых П. о. в устной речи наблюдается явление диффузности синтаксических функций П. о., напр. происходит совмещение определительной и полу предикативной функции: «Затем там указано/...что виды характеризуются преемственностью/и что виды что самое главное/изменяемые в ходе истории/ну/ по крайней мере/истории геологической...»; «Вот вы здесь/да вы здесь присутствующи е/знаете на себе /что это такое».