Рубрика ‘ У ’

Устная публичная речь - спонтанная литературная речь разных форм публичных выступлений (доклад, лекция, сообщение, выступление в дискуссии и т. п.). У. п. р. обслуживает общение на темы отвлечённого (интеллектуализированно-го) и производственного характера. Отличительной её чертой является адресованность большой аудитории. От устно-разг. речи (см. Разговорная речь), обслуживающей самые разные бытовые ситуации, У. п. р. отличают одноплановость тематики и публичность. Их сближает устная спонтанная форма осуществления. Момент подготовленности обычно проявляется лишь в логико-композиционных особенностях строения У. п. р. и в употреблении отдельных клишированных выражений и конструкций. Носители лит. языка пользуются в своей речевой практике обоими типами речи. Это даёт основание включать У. п. р. в состав устно-разг. разновидности совр. рус. лит. языка в качестве её особой сферы наряду с оби-ходно-разг. речью. В. Барнет квалифицирует У. п. р. не как структурную, а как коммуникативно-функциональную разновидность лит. языка. Нек-рые исследователи, напротив, считают У. п. р. устной формой кодифицированного лит. языка. Основанием для этого служит предлагаемое ими разграничение речи спонтанной и неподготовленной.
В бытовой устно-разг. речи одновременно осуществляются функции общения, сообщения и воздействия; в У. п. р., как и в книжно-письменной речи, преобладает функция сообщения  (информативная).
Интеллектуализированный характер У. п. р. обусловливает её ориентацию на письменный текст (ср. соотносимые жанры: доклад — статья, устное сообщение — заметка, лекция - раздел в учебнике и т. п.). Однако наиболее характерные приметы письменной формы речи (употребление длинных периодов, сложных предложений усложнённого состава с вводными и включёнными конструкциями и др.) У. п. р. не свойственны, поскольку они нарушают психолингвистические законы продукции и рецепции устной речи. В устном тексте наблюдаются текстовые и лексические повторы, ассоциативные вставки и уточнения, употребление предложений неусложнённой структуры, простота субъектно-предикатных отношений, использование тропов и сравнений, приёмов адресации речи, слов субъективно-модального и эмоционально-оценочного характера, что отражает особенности зрительного и слухового восприятия. Насыщенность информацией в устном тексте ниже, чем в письменном.
У. п. р. характеризуется особенностями как письменно-лит. стилей, так и устно-разг. речи, занимая между ними промежуточное, пограничное положение. Ей свойственны и книжные, и разг. элементы.
Специфические черты книжно-письменной речи (см. Книжная речь, Письменная речь), а также стилистически сниженная экспрессия обиход-но-разг. речи, недопустимые в У. п. р., оказываются в У. п. р. лишь в качестве иностилевых элементов.
Устность и спонтанность обусловливают необходимость использования в У. п. р. специальных устно-речевых средств. Ситуация публичности влияет на распределенность в ней этих средств. Строение речевого потока (см.) в У. п. р. и его членение определяются её устностью (см. Устная речь) и развёрнуто-монологическим характером. Здесь преобладают пространные тексты, значительно превышающие по протяжённости тексты устно-разговорные. Элементы диалога, характерного для устно-разг. речи, присутствуют и в У. п. р., но занимают в ней подчинённое положение.
В У. п. р. линейное продвижение речи осуществляется не только посредством законченных предложений, но и посредством нек-рых групп слов и даже одиночных слов, ограничиваемых справа и слева средствами интонационного членения и не обязательно имеющих признаки синтаксической завершённости. Такие группы слов являются специфической принадлежностью У. п. р. По своей синтаксической организации они могут совпасть как с предложением, так и со словосочетанием или их частью. Ср.: «Вот какие собственна говоря показатели/сейчас устанавливаются/Я  повторяю можно их оспаривать//
//но/практика показывает//если вы сделали в системе большой ввод /стотысячный /но не организовали /не нашли тех самых точек соприкосновения с системами управления/с системами автоматизированного проектирования//с системами/просто проектирования и разработок/с тем чтобы получить достаточно/большой/вход/по запросам / чтобы система эксплуатировалась/ система не получает-ся//система не получается/.,.*- (из лекции).
Сегментация речевого потока в У. п. р. обусловливает наличие в ней синтаксических построений трёх типов: 1) общелитературных, 2) общелитературных, меняющих свою структурную схему в ходе линейного добавления членов или нарушающих её, 3) специфически устно-разговорных. Смещение общелит. синтаксической перспективы высказывания может касаться и строения всего отрезка речи (ср. «А вот сейчас/наш последний съёмочный день был недавно/и мы...* - телеинтервью), и порядка слов (ср. «В этом вот первая ошибка возможная такая/родителей» - телевыступление), оно может выражаться в отказе от продолжения начатой конструкции (ср. «Когда мы разговаривали с ним/то это и учёный достойный...» - выступление на заседании).
Почти любое явление синтаксиса имеет в У. п. р. свои особенности, и если эти особенности не касаются структурной схемы явления (т. е. не носят качественный характер), то они неизбежно затрагивают распределенность общелит. явления (т.е. носят количественный характер), что проявляется в большей или меньшей частотности явления сравнительно с общелит. сферой. Это касается и особенностей глагольного управления, и соотношения глагольных и глагольно-именных конструкций, и соотношения типов актуального членения, и порядка слов в отдельных синтаксических группах, и употребления причастных и деепричастных оборотов. Так, напр., в области синтаксиса сложного предложения со значением причины наблюдается наличие не всех семантических типов, а лишь собственно причинных и с причинным обоснованием действия, причём предпочитается постпозиция придаточной части, из всей группы причинных союзов избираются лишь немногие (поскольку, так как, потому что).
Устно-разг. синтаксические модели оказываются характерной принадлежностью У. п. р. Эти модели представлены в У. п. р. в меньшей пропорции относительно общелит. моделей, чем в обиходно-бытовой речи, и не во всём составе своих модификаций.
В У. п. р. наблюдается избирательность общелит. словообразовательных моделей. В отличие от книжно-письменной сферы (в частности, письменной научной речи) в У. п. р. встречаются нек-рые устно-разг. формы (напр., уменьшительные).
Морфологические особенности У. п. р. касаются соотношения и функций разрядов и классов слов, напр. качественных и относительных прилагательных, наблюдаемых в результате окачест-нления относительных прилагательных и, обратно, развития некачественных значений у качественных, полнозначных и десемантизированных глаголов, глаголов и существительных конкретной и широкой семантики. Наблюдаются и особенности в области формоизменения.
Фонетическая нечёткость звуковых сигналов, в частности при произнесении отдельных словоформ, ведёт в У. п. р. к возникновению звуковой омонимии разных синтактико-морфологических форм. Смешиваются родовые и падежные окончания, особенно у прилагательных, местоимений и причастий, предлоги, просто созвучные слова, могут почти не звучать связки. В отличие от ораторской и дикторской речи, в У. п. р. не всегда представлен «полный» стиль произношения, часты случаи неотчётливой артикуляции и сильной редукции.
Нормативный аспект особенностей У. п. р. почти не изучен. В ней представлены нормы кодифицированные, включающие в себя книжно-письменные и общелит. (при наличии разнообразных и значительных отклонений от них), устно-лит. и собственно устно-разговорные. Встречаются и ненормативные образования.

 

Учебники русского языка. В Древней Руси для обучения грамоге использовались богослужебные книги («Псалтырь», «Часослов» и др.), к-рые служили и учебником грамоты, и книгой для чтения. Эти руководства были рукописными и содержали описание слав, грамматики. В 15-16 вв. были известны рукописные грамматики церк.-слав. языка Иоанна Дамаскина «Книга философская о осмих частех слова» (т. е. о частях речи) и грамматика, составленная в 1522 Дмитрием Толмачом по образцу «Грамматики» Доната (римского грамматиста 4 в.).
Первым печатным учебником слав, грамоты была Азбука (букварь) Ивана Фёдорова (1574), написанная кириллическими буквами. В основу Азбуки положен распространённый в то время бук-вослагательный метод обучения грамоте. Она состояла из двух частей: собственно азбуки (алфавит, слоги, простейшие примеры правописания и нек-рые грамматические сведения) и текстов дчя чтения нравственного и воспитательного характера (молитвы, извлечения из притч, наставления и т.д.). Многие печатные и рукописные азбуки (буквари), созданные в 17 в., в т. ч. буквари Василия Бурцева (1634), Симеона Полоцкого («Букварь языка словенска...», 1679), Ка-риона Истомина («Букварь славянороссийских писмен...», 1694), сохраняли построение Азбуки Ивана Фёдорова. Карион Истомин, отстаивая передовые педагогические взгляды того времени, создал также иллюстрированный букварь, в к-ром не было ни религиозных текстов, ни назидательных наставлений.
В 16-18 вв. появляется несколько печатных грамматик, наиболее известными из к-рых были
«Грамматика словенская» Лаврентия Зизания 583 (1596) и «Грамматики словенскЫ правилное синтагма» Мелетия Смотрицкого (1619). Подражая греко-лат. образцам, нек-рые из этих грамматик излагали учебный материал в форме вопросов и ответов. По традиции грамматики состояли из четырёх частей: правописание, припевание (просодия), правословие (этимология) и сочинение (синтаксис). В «Грамматике славянской в крат-це...» ф. Максимова (1723) и в грамматике BE. Адодурова (1731) делается попытка отойти от ст.-слав. речи и приблизиться к русской.
«Российская грамматика» М. В. Ломоносова (1755) была первой научной грамматикой рус. языка. Она состояла из шести наставлений описательно-нормативного характера: о человеческом слове вообще, о чтении и правописании российском, об имени, о глаголе, о вспомогательных или служебных частях слова, о сочинении частей слова. Под влиянием «Российской грамматики» в кон. 18 - нач. 19 вв. составлялись грамматики рус. языка: «Российская универсальная грамматика или вообще письмословие...» (1769), «Грамматика Российская...» Н. Курганова (1769), переиздававшаяся под названием «Письмовник...»; «Краткие правила российской грамматики ... для гимназий» (1771) и «Обстоятельная российская грамматика» А. А. Барсова (1783-88). получившая распространение в рукописи, и др. Все эти руководства состояли из четырёх частей (правописание, словопроизнодстпо, словосочинение и слогоударение). В нек-рых учебниках (Барсова) давались небольшие методические указания.
В нач. 19 в. в России по образцу, распространённому в Зап. Европе, появилась всеобщая (философская) грамматика, к-рая содержала общие сведения о языке, о происхождении речи и письма, об отношении слов к понятиям, о различных грамматических категориях (таковы грамматики Н. И. Язвицкого, 1810; И. Орнатовского, 1810; И. Ф. Тимковского, 1811; Л. Г. Якоба, 1812, и др.). Всеобщая грамматика, опиравшаяся на начала формальной логики, была непригодна для учебных целей, и в кон. 20-х гг. 19 в. от неё отказались. Отдельные её положения находили отражение в учебниках, создававшихся в сер. 19 в. Большим признанием в это время пользовались «Практическая русская грамматика» Н. И. Греча (1827), содержащая в основном правила правописания с примерами, а также «Русская грамматика... полнее изложенная» и «Сокращённая русская грамматика» А. X. Востокова (обе 1831). Две последние составили этап в развитии рус. грамматической мысли.
В сер. 19 - нач. 20 вв. У. р. я. создавались под влиянием направлений, возникших в языкознании: логико-грамматического, психологического и формально-грамматического. У. р. я. логико-грамматического направления, влияние к-рого на школу было особенно сильным, на первый план выдвигали смысловую сторону языка и речи, что было важно для развития логического мышления учащихся. Изучение грамматики в них начинается с предложения; морфология тесно связана с синтаксисом. Однако эти учебники часто смешивали логические категории с грамматическими, а иногда подменяли их. Эти учебники по содержанию и структуре были неоднородны. Одни из них включали только теоретический материал по грамматике с перечислением правил правописания - учебники К. Г. Говорова (1862), А. И. Кирпичникова и Ф. А. Гилярова (1867), Л. И.  Поливанова (1874), К. А. Козьмина (1884),
A. Г. Преображенского (1885), П. В. Смирновского (1885-88) и др. Другие давали также тексты для разбора и упражнения, гл. обр. направленные на выработку у школьников правописных навыков,- учебники П. М. Перевлесского (1854-55), К. Ф. Петрова (1880, 1882), Ф. X. Абрамен-ко (1907) и др. Среди учебников этого направления особое место занимают «Опыт исторической грамматики русского языка для средних учебных заведений» Ф. И. Буслаева (1858), к-рый, принципиально отличаясь от принятых в то время школьных руководств, исторически освещает разные стороны грамматического строя рус. языка, а также «Родное слово. Год третий. Первоначальная практическая грамматика с хре-стоматиею» К. Д. Ушинского (1870), где содержится практическая грамматика, в т. ч. разбор предложений н целых произведений, и «грамматическая хрестоматия». Способ изложения учебного материала - наблюдение над грамматическими законами.
У. р. я., составленные представителями психологического направления, пытались связать преподавание научного синтаксиса с психологией и историей рус. языка. Уделяя большое внимание синтаксису, эти учебники в основном были рассчитаны на учащихся старших классов -учебники А. А. Дмитревского (1881), Д. Н. Ов-сянико-Куликовского (1912), Е. Ф. Будде (1913) и др.   К  ним  примыкают учебные руководства
B. И. Харциева (1909) и С. А. Новиковой (1909), к-рые не содержат правил и определений: путём специально подобранных примеров, вопросов и задач учащихся подводят к грамматическим выводам. Большого влияния на преподавание рус. языка в школе психологическое направление не оказало.
Учебники, отражавшие формально-грамматическую точку зрения на язык, получили широкое распространение   в   20-х  гг.   20  в.   -   учебники
C.   Горового     (1922),      П. А. Дуделя     (1924),
A.M. Пешковского (1925, 1926), СИ. Абакумова (1923, 1929 и 1930). Ф. А. Фридлянд, Е. Г. Шалыт (1924), А.Б.Шапиро (1925), Д. Н. Ушакова (1926) и др. Различные по содержанию, структуре и характеру изложения материала, они включали в основном грамматику, орфографию, пунктуацию, а в нек-рых случаях -развитие речи. В грамматике изучались формы слова и структура предложения: раздел «Части речи» начинался с предлога и союза. Орфография и пунктуация не связывались с грамматикой. Основным способом изложения учебного материала был метод наблюдения над языком.
Нек-рые учебники представляли собой синтез логико-грамматического и формального направлений. Таковы грамматики Н. К. Кульмана (1913), Е. Б. Соколова (1917), Н. С. Державина (1918), В. В. Данилова (1923), Н. Н. Дурново (1924) и др.
В 30-х гг. встала задача подготовки стабильных учебников, соответствовавших новым учебным программам, новым целям и задачам обучения и воспитания учащихся. Первыми стабильными учебниками были: Афанасьев П. О., Шапошников И. Н., «Учебник русского языка для начальной школы. (Грамматика и правописание)», ч. 1 - 1-2-й год обучения, ч. 2 - 3-4-й год обучения.
Учебники для начальной школы (Н. А. Костина; В. Г. Полякова и В. М. Чистякова; М. Л. За-кожурниковой и Н. С. Рождественского), несколько изменённые по структуре, объему учебного материала, оставались по своим принципиальным установкам близкими друг другу. Учебник Шапиро «Грамматика» (первый стабильный учебник для средней школы) по традиции состоял из двух частей: систематического изложения курса грамматики, орфографии и пунктуации и упражнений. Трудность нек-рых грамматических определений, однообразие упражнений, отсутствие заданий по развитию речи привели к замене этого учебника в 1938 учебником С. Г. Бархударова «Грамматика русского языка» в двух частях (ч. 1 в соавторстве с Е. И. Досы-чевой), с 1944 выходившим под ред. академика Л. В. Щербы.
Усиление практической направленности в изучении школьных предметов привело к созданию в 1953 стабильного учебника С. Г. Бархударова и СЕ. Крючкова («Учебник русского языка», ч. 1 — Фонетика и морфология для 5—6-х классов, ч. 2 - Синтаксис для 6-8-х классов), использовавшегося в школе в 1954-70. В нём была сокращена теоретическая часть и увеличен практический материал - упражнения. В отличие от предыдущих, этот учебник в основном был построен на логико-грамматической основе, большое внимание в нём уделялось изучению словосочетаний, словообразования, лексики, гл. обр. трудной в орфографическом отношении. В связи с введением в общеобразовательную школу новых учебных программ в кон. 60-х -нач. 70-х гг. были подготовлены новые учебники: Закожурникова М.Л., Костенко Ф. Д., Рождественский Н. С, «Русский язык» для 1-го класса (1965) и для 2-го класса (1969); Закожурникова М. Л., Кустарёва В. А., Рождественский Н.С., «Русский язык» для 3-го класса (1970); Ладыженская Т. А., Баранов М.Т., Григорян Л. Т., Кулибаба И. И., Тростенцова Л. А., «Русский язык» для 4-го (ныне для 5-го) класса (1970); Баранов М.Т., Григорян Л. Т., Кулибаба И. И., Ладыженская Т. А., Тростенцова Л. А., «Русский язык» для 5-го (ныне для 6-го) класса (1969) и для 6-го (ныне для 7-го) класса (1972); Бархударов С. Г., Крючков С. Е., Максимов Л. Ю., Чешко Л. А., «Русский язык» для 7-8-х (ныне для 8-9-х) классов (1973).
Учебники для начальных классов включают материал по грамматике, по расширению словарного запаса учащихся, по произношению, правописанию и развитию связной речи. Основную часть этих учебников составляют разнообразные упражнения. При изложении учебного материала использованы методические приёмы: анализ и синтез, аналогия и противопоставление, индукция и дедукция.
Учебники для средней школы направлены на изучение рус. языка «во всей совокупности его проявлений» (А. А. Шахматов) как определённой системы знаний о языке. Они учат мыслить, развивают познавательную активность и творческие способности учащихся. В основу этих учебников положен структурно-семантический принцип изложения учебного материала. Для старших классов используется «Пособие для занятий по русскому языку» В. Ф. Грекова, С. Е. Крючкова, Л. А. Чешко (1952).
С нач. 90-х гт. в школе используется параллельный учебник из трёх книг (т. н. учебный комплекс под ред. В. В. Бабайцевой): кн. 1 («Русский язык. Теория», 1993) написана Бабайцевой и Л. Д. Чесноковой, кн. 2 («Практика. Сборник задач и упражнений», 1995) составлена Ю. С. Пичуговым, кн. 3 по развитию речи («Руская речь», 1995) написана Е. И. Никитиной.
Учебники рус. языка для национальной школы. В дореволюционной России рус. язык в нерус. школах использовался как одно из средств русификации национальных меньшинств. Большинство народов России (значительная часть тюркских, финно-угорских, иранских и кавказских народов, а также народов Крайнего Севера) не имело своей письменности. При обучении рус. языку использовались учебники для рус. школ (Д. И. Тихомирова, Л. И. Поливанова, К. Д. Ушинского, Л. Н. Толстого и др.). Немногочисленные учебники рус. языка для национальных школ в основном создавались под влиянием практики составления аналогичных учебников для рус. школ. Распространёнными в то время были учебники: «Русское слово или классное руководство к русскому языку для грузинских школ» Я. С. Гогебашвили (ч. 1-2, 1887); «Самоучитель русской грамоты для киргизов» Н. И. Ильминского (1861); «Русская азбука для первоначального чтения в русском языке» Каюма Насыри (1889) для тат. школ и др.
В 20 в. рус. язык всё шире стал использоваться как язык межнационального общения. Многие ранее бесписьменные народы создали свою письменность, получили возможность учиться на родном языке. Были созданы комплекты учебников по рус. языку для каждой из национальностей с опорой на родной язык (учёт фонетических и грамматико-орфографических особенностей рус. языка по сравнению с родным языком). Ведётся систематическая работа по дальнейшему научному и методическому совершенствованию содержания учебников.

 

Устная речь - речь, произносимая, порождаемая в процессе говорения; основная форма существования естественных языков, противопоставленная письменной речи (см.). У. р. является первичной формой существования языка и единственной формой существования языков, не имеющих письменности. Кроме того, нек-рые виды речи, напр. территориальные диалекты (см.), существуют только в форме У. р. Рус. лит. язык имеет две основные формы существования: устную и письменную, причём для разг. лит. языка устная форма является основной, тогда как книжный язык (см. Книжная речь) функционирует и в письменной, и в устной форме (доклад, лекция, выступление на собрании, по радио, телевидению и другие виды массовой коммуникации).
До 60-х гг. 20 в. устная форма рус. речи изучалась лишь на материале территориальных диалектов. В 60-90-х гг. активно изучается также У. р. городских жителей. Исследователи выделяют различные виды городской У. р. в зависимости от характера коммуникации (официальная/неофициальная) и вида общения (личное/публичное). Неофициальная У. р. осуществляется только в сфере личного общения, официальная У. р.-как в сфере личного общения (разговор начальника с подчинённым, беседы лиц на профессиональные темы, разговоры в суде и т.п.), так и в публичной (см.  Устная публичная речь).
Важнейшей отличительной чертой У. р. является её неподготовленность: У. р., как правило, творится в ходе беседы. Однако неподготовленность может быть различной. Это может быть речь на неизвестную заранее тему, осуществляемая как импровизация. С другой стороны, это может быть речь на заранее известную тему, обдуманная в тех или иных частях. У. р. такого рода характерна для официального публичного общения. От У. р., т. е. речи, порождаемой в процессе говорения, следует отличать речь читаемую или выученную наизусть; для этого вида речи иногда применяют термин «звучащая речь».
Неподготовленный характер У. р. порождает целый ряд её специфических особенностей: обилие незаконченных синтаксических построений (напр.: Ну вообще... созерцание... я могу и для друзей рисовать), самоперебивы (напр.: В России ещё много людей, которые хотят..., которые пишут ручкой, а не на компьютере; Каждому художнику, режиссёру, актёру... Для каждого художника вообще аудитория важна; Я ему написала, пишу, чтобы он приезжал скорее), повторы (напр.: Я бы... я бы... хотел сказать больше), подхваты (напр.: А - Мы тебя приглашаем... Б (подхватывает) - завтра в театр). конструкции    с    именительным    темы    (напр.: Этот мальчишка/он меня каждое утро будит; Свойство квартирных выставок/оно присуще России). Для У. р. характерны паузы хезитации (колебания) и употребление десеман-тизированных слов типа вот, там, ну, так сказать, понимаешь, да? и да-а с растяжкой гласной, помогающих говорящему привлечь внимание собеседника или дающих ему время для обдумывания своей речи. Напр.: Вот такие вот камерные выставки/о н и были в России и в XIX веке, да-а; Яблоки, груши там/у каждого художника есть свои пристрастия, так сказать; С Федей... мм... я встречался во Владивостоке. Мы вот прошли всё побережье...; Он/по ним а ешь/по-английски не говорит; Ты записывай... (да? Что я говорю). Эти особенности свойственны в первую очередь неофициальной У. р., но встречаются также нередко и в устной публичной речи.

 

Уровни языка - некоторые «части» языка; подсистемы общей системы языка (см. Система языковая), каждая из к-рых характеризуется совокупностью относительно однородных единиц и набором правил, регулирующих их использование и группировку в различные классы и подклассы. Можно выделить след. основные У. я.: фонемный, морфемный, лексический (словесный), синтаксический (уровень предложения). Уровнеоб-разующими свойствами обладают только те единицы языка, к-рые подчиняются правилам уровневой сочетаемости, т. е. обладают способностью вступать в парадигматические и синтагматические отношения только с единицами того же У. я. Единицы разных уровней обладают качественным своеобразием (обнаруживают новое качество). С единицами других У. я. единицы к.-л. одного уровня вступают только в иерархические отношения типа «состоит из ...» или «входит в ...». Так, фонемы могут образовывать классы и сочетаться в речевой цепи с фонемами, морфемы в парадигматике и синтагматике сочетаются только с морфемами, слова - только со словами. В то же время фонемы входят в звуковые оболочки морфем, морфемы - в слова, слова - в предложения, и наоборот, предложения состоят из слов, слова - из морфем и т.д. Группировки единиц языка внутри уровней, напр фонем (гласные и согласные), морфем (корневые, аффиксальные и др.), слов (знаменательные, служебные, производные, простые, части речи и др.), не являются уровнеобразующими.
Картина уровневой организации языка значительно усложняется, во-первых, за счёт возможных комбинаций единиц одного У. я., не ведущих к образованию единиц другого уровня, и, во-вторых, за счёт существования единиц языка в абстрактной и конкретной формах (ср. «эмические» единицы — фонема, морфема и т. д. и «этические» единицы - фон, морф и др.). В ряде работ проводится мысль, что эмические единицы, напр. фонема, морфема, и этические единицы, напр. фон (аллофон) и морф (алломорф), должны рассматриваться как единицы, принадлежащие к разным У. я. Между тем эмическая и соответствующая ей этическая единицы представляют собой одну и ту же единицу языка, но рассмотренную либо в абстрактной форме, как название класса [напр., морфема — класс морфов (алломорфов)], либо в конкретной форме, как отдельный представитель этого класса (напр., морф, или конкретная морфема). Эти единицы не обнаруживают разных способов сочетаемости. Они принадлежат одному и тому же объективному У. я. в онтологическом смысле, но могут входить в сферу разных «уровней анализа». Комбинации уровневых единиц — комбинации фонем (фонов) в слогах, образование производных и сложных основ  из  морфем  (морфов),  словосочетаний  из
слов и др. - не обнаруживают нового качества, 579 но сохраняют правила уровневой сочетаемости, присущие исходным единицам. Напр., основа, как и морфема, - синтаксически несамостоятельная часть слова: она сочетается с морфемами, напр. с окончаниями, непосредственно; единственное отличие основы (сложной) от морфемы - степень сложности. Хотя степень сложности обычно характеризует единицы разных У. я., но это не обязательный, всегда различающий единицы разных У. я. признак. Слова обладают разной степенью сложности, но принадлежат одному У. я. Главным отличием единиц разных У. я. является их качественное своеобразие, проявляющееся в особенностях уровневой сочетаемости. В отдельных случаях в одной звуковой форме могут совпасть единицы разных У.я., качественно отличные друг от друга (ср. указанное А. А. Реформатским совпадение в лат. i 'иди' предложения, слова, морфемы и фонемы).
У. я. - не изолированные друг от друга «участки» языка. Они в силу иерархических отношений теснейшим образом связаны и характеризуют объективное устройство языковой системы. У. я. в онтологическом смысле следует отличать от «уровня анализа» языка - фаз, или этапов, рассмотрения языка В лингвистической практике уровни онтологический и операционный («уровень анализа») нередко смешиваются, хотя между ними нет прямого соответствия. Уровень анализа соответствует У. я. только при строго «поуров-невом» рассмотрении языка, что при изучении языка не является обязательным «Уровни анализа», будучи этапом рассмотрения языка, зависят от целей и задач исследования, т. е. во многом определяются точкой зрения исследователя на изучаемый объект.

 

Управление - вид подчинительной связи, при к-рой для выражения определённых смысловых отношений главное слово требует постановки зависимого слова (существительного) в определённом падеже, с предлогом или без предлога. Напр., глагол видеть требует постановки существительного в вин. п. без предлога, если это существительное называет предмет, к-рый видят: видеть лес, спектакль и др. Главным является то слово, форма к-рого выбирается только по требованию необходимого для данного акта общения смысла, а зависимым является слово, форма к-рого предопределена уже не только потребностями заданного смысла, но и главным словом. Поэтому главное слово можно поставить в любых присущих ему словоизменительных формах, а выбор словоизменительных форм зависимого слова определён главным словом и теми смысловыми отношениями, в к-рых находятся между собой главное и зависимое слова, ср.: видел {видишь, видели, видели бы и т. п.) лес.
Если при согласовании (см.) достаточно знать только грамматическую форму главного слова и не надо ничего знать о его лексическом значении, чтобы назвать форму зависимого слова, также ничего не зная о его лексическом значении (напр., прилагательное - определение при существительном в им. п. муж. рода ед. ч. непременно будет поставлено в тех же формах, что и существительное: сильный ветер), то при У. прежде всего необходимо знать лексико-грамматическое значение главного слова, чтобы определить форму зависимого, ср.: заниматься делом (твор. п.), но делать дело (вин. п.). Следовательно, У. по своей природе является лексико-граммати-ческой связью в отличие от согласования - чисто грамматической связи.
Различают сильное и слабое У. Сильное У. обусловлено тем, что главное слово обладает такими лексико-грамматическими свойствами, что при нём необходимо зависимое слово, находящееся в определённых смысловых отношениях с главным, ср.: написал письмо, выехал из леса. При слабом У. зависимое слово не является обязательным для главного: главное слово может быть употреблено в предложении без зависимого: Я прочитал эту книгу в библиотеке - Я прочитал эту книгу. Число сильно управляемых зависимых слов строго задано лексико-грамма-тическим значением главного слова.
В зависимости от того, какие лексико-грамма-тические свойства надо учитьшать, чтобы выбрать форму управляемого слова, различаются: 1) сильное У., при к-ром достаточно знать нек-рые общие для многих слов лексико-грамма-тические признаки главного слова, чтобы назвать форму зависимого существительного. Так, при глаголах интересоваться, заниматься и др. необходимо назвать существительное, обозначающее предмет интереса, занятия и т. п., и это существительное всегда будет стоять в форме твор. п. без предлога: интересоваться марками, философией и т. д., заниматься математикой, спортом, музыкой и т. д. Иногда в подобных случаях можно назвать сразу две формы имени существительного, из к-рых для выражения одного и того же отношения выбирается любая: говорить о книге, о человеке, об Африке или говорить про книгу, про человека, про Африку.
Типичным случаем сильного У. рассматриваемого типа является связь слов в сочетании с объектными отношениями, когда главное слово - переходный глагол, а зависимое - существительное в вин. п. без предлога, называющее объект, на к-рый переходит действие глагола: читать книгу, любить театр, делать уроки, создавать проект и т.д.
2)   Сильное У., при к-ром для определения формы зависимого слова надо знать лексико-грам-матические признаки и главного, и зависимого слова. Так, глагол поселиться требует, чтобы было обозначено место поселения; в зависимости от того, каким конкретным существительным названо это место, избирается форма этого существительного, ср.: поселиться в долине, но поселиться на   холме.
3)   Сильное У., при к-ром обязательность зависимого слова определяется в первую очередь значением приставки главного слова (глагола или соответствующего отглагольного существительного); напр., у глагола въехать приставка в требует, чтобы обязательно был назван конечный пункт движения (куда въехать): въехать в лес, на гору, под мост и т. п. Как и во втором случае, выбор формы зависимого слова определяется здесь лек-сико-грамматическими признаками как главного, так и зависимого слова. Возможны, однако, случаи, когда приставка задаёт не только обязательность зависимого слова, но и его форму. Так, при глаголе наехать непременно должно быть существительное, указывающее, на что совершён наезд, и это существительное независимо от своего лексического значения будет иметь форму вин. п.
) Слабое У., при к-ром выбор формы зависимого слова при заданности смысловых отношений между главным и зависимым словами определяется лексико-грамматическими признаками и главного, и зависимого слова. Так, при глаголе петь зависимое от него существительное, называющее место, где поют, может быть употреблено в двух формах в зависимости от вида места, где осуществляется действие: если это театр, то существительное употребляется с предлогом в: петь в театре, если это улица - с предлогом на: петь на улице.
Широко распространена точка зрения, согласно к-рой слабое У., когда между главным и зависимым словами складываются чисто обстоятельственные отношения (время, место, причина, условие и т. п.), должно рассматриваться как примыкание (см.). Основанием для такого решения является то, что формы существительных, обозначающие разные обстоятельства (е лесу, около дома, в пять часов вечера и т.д.), могут сочетаться со словами разных, несводимых друг к другу лексико-грамматических классов, ср.: петь в театре, встречаться с другом в театре. Отсюда делается вывод, что эти формы существительных вообще не предсказываются, не управляются главным словом. Согласно другой точке зрения, необходимо от управляемых слов отграничить детерминанты (см.) - такие слова в предложении, к-рые формально не связаны ни с каким другим словом, а распространяют предложение в целом: Со стороны сада раздаются голоса; Для верности повернул ключ в замке; Каждому случается ошибаться. Детерминанты обычно располагаются в начале предложения.
Главным словом в словосочетаниях со связью
У. может быть глагол ( читать газету )t имя существительное (движение поезда ,     стакан молока, распоряжение директора , указ о награждении), имя прилагательное ( сердитый на сына , полный благородства), наречие {наедине с природой)

 

Указательные  местоимения,   указательные   местоименные   слова,— семан-тический разряд местоимений (см.), включающий
слова, по своим грамматическим свойствам принадлежащие к разным частям речи (прилагательному и наречию), но объединяемые общим семантическим признаком 'указания на кого-что-л.', т. е. выделения известного говорящему лица, предмета, признака, обстоятельства из ряда однородных: данный 'именно этот', тот, этот, такой, таковой, таков, этакий (эдакий), настолько, столько, вот, здесь, там, тут, дотуда, досюда, отсюда, оттуда, сюда, туда, так, этак (эдак), теперь, тогда, затем 'для этой цели', потому, поэтому, устар. отсель (отселе), дотоль (дотоле), оттоль (оттоле), сей, се. В этот разряд входят также местоименные слова с постфиксом -то, употребляемые вместо конкретного обозначения лица или предмета, явления, признака, обстоятельства: тот-то, такой-то, столько-то, настолько-то, там-то, оттуда-то, потому-то, так-то, тогда-то.
У. м. выполняют в языке две функции: собственно указательную и отсылочную (анафорическую). Первая функция реализуется в конкретной речевой ситуации, когда говорящий отождествляет непосредственно наблюдаемый объект, воспринимаемый признак с мыслительным образом, ср.: *На берегу пустынных волн Стоял он дум высоких полн, И вдаль глядел... И думал он: Отсель грозить мы будем шведу, Здесь бу дет город заложен Назло надменному соседу* (Пушкин). Собственно указательная функция свойственна прежде всего местоименным словам с общим значением ориентации в пространстве или во времени (относительно к моменту речи). Эти слова противопоставлены друг другу по признаку удалённости от говорящего (или от момента речи) и образуют соответствующие оппозиции: тот — этот, сей; там - здесь, тут; оттуда -отсюда; туда — сюда; тогда - теперь; оттоль - отсель. У. м. так, такой, столько выполняют собственно указующую функцию только при сочетании с частицами вон, вот в сопровождении указующего жеста, напр.: Поймал вот такую рыбину. У. м. с временным, причинным значением, а также местоименным словам с постфиксом -то собственно указующая функция не свойственна.
Вторая (анафорическая) функция реализуется в тексте, когда местоименное слово указывает (отсылает) к ранее названному в предложении или известному из предшествующего контекста, ср.: «Тихонько движется мой конь По вешним заводям лугов, И в этих заводях огонь Весенних светит облаков* (Фет); *Цветы последние милей Роскошных первенцев полей. Они унылые мечтанья Живее пробуждают в нас. Так иногда разлуки час Живее сладкого свиданья» (Пушкин). В рамках анафорической функции У. м. участвуют в организации связи между главным и придаточным предложениями (т. н. соотносительные слова), ср.: *На меня понесло свежим ветром и таким шумом сада, точно его охватил ужас» (Бунин).
Ряд местоименных слов данного семантического разряда может сужать семантику указательности, формируя более конкретные значения, напр. указания на высокую степень проявления признака, ср.: «Звенела музыка в саду таким невыразимым горем» (Ахматова); «Ночное небо так угрюмо. Заволокло со всех сторон. То не угроза и не дума, То вялый безотрадный сон» (Тютчев). Нек-рые У. м. в тексте полностью утрачивают местоименное значение, приобретая значение частицы или союза, напр.: такое, так, там, тут, тогда.

 

Узус (от лат. usus - пользование, употребление, обыкновение) - массовая и регулярная воспроизводимость данной единицы языка, отработанная и закреплённая в общественном употреблении. Лингвистика изучает как отдельное употребление языкового явления в речи, так и весь сложившийся и складывающийся массив языковых употреблений.
У. складывается в реальной речевой практике носителей языка, постепенно меняясь со сменой их поколений. Для У. релевантны социальные, возрастные, временные, территориальные факторы. У.— это база для нормирования (см. Норма) и кодификация языковых явлений. В то же время это область формирования нормативных и системных изменений в языке.
В У. языковые средства приобретают стерео-типизированный характер и становятся элементами речевого навыка и привычек пользующихся языком. Это способствует формированию автоматизма в употреблении (порождении) и восприятии речи, облегчает общение, формирует языковой коллектив в его социолингвистических градациях (см    Социолингвистика).   Различные  же  факты окказионального характера, возникающие при индивидуально-речевом употреблении, не принадлежат У.
Совр. лингвистика рассматривает У. любого языка в составе триады «система (см. Система языковая) — норма - У.» (идея принадлежит Э. Косериу). Совмещая в себе характеристики и плана языка, и плана речи (хотя и будучи в основном речевой категорией), У. создаёт условия для воплощения языковой системы в речи в синхронном состоянии и для изменения её в диахронном состоянии. У. всей суммой речеупот-реблений упрочивает языковую систему, одновременно расшатывая её путём накопления новых явлений. Не оставаясь лишь пассивной реализацией, он обладает способностью менять систему, а на промежуточных (между двумя разными состояниями системы) этапах способствует возникновению определённых механизмов воздействия речевого плана на языковой. Грамматическая система претерпевает определённые коррекции со стороны У.
У. реализуется на всех уровнях системы языка: в слове, предложении, тексте, словообразовании, грамматической системе, синтаксисе, фразеологии, и отражается и закрепляется нормой языка. Стилистический У. свойствен отдельным функциональным разновидностям лит. языка. Он проявляется через наборы стилистических приёмов и приёмов речевой иронии и шутки, способов ведения языковой игры и создания речевой выразительности и экспрессии, использования разных видов цитации и т. п.
Т.о., У. соотносится с языковой системой (через план синтагматики и план парадигматики), языковой нормой (через дифференциацию лит. языка) и содержательным планом языка (через ситуативные и конситуативные связи и контекст). Он национален, как и сам язык, и подвержен действию территориальных (на его основе складываются территориальные варианты лит. языка) и социолингвистических факторов. В У. как базе формирования характеристик лит. языка возникают варианты языковых единиц, к-рые затем могут стать достоянием лит. нормы Не вошедшие в неё варианты уходят из употребления или, не узаконенные нормой, существуют как речевые неправильности. Соотношение нормативных и ненормативных узуальных вариантов меняется исторически.

 

Ударение - способ образования фонетически целостного сегмента высказывания. Так, словесное У.- выделение одного слога в слове, служащее для фонетического объединения этого слова путём подчинения ударному слогу безударных. Кроме словесного различают также синтагматическое и фразовое У., функции к-рых также заключаются в фонетическом объединении нескольких слов в синтагму или нескольких синтагм во фразу.
Словесное У. в рус. языке является с в обо д-н ы м, т. е. может находиться на любом слоге слова (на последнем - дома, на предпоследнем -заббта, на третьем от конца - выдумать и т. д.) и подвижным, т.е. не привязанным к определённой морфеме в слове.
Обе эти характеристики могут быть уточнены: в целом, словесное У. стремится к центру слова, не допуская слишком большого количества предударных или заударных слогов и в то же время предпочитая располагаться на второй половине слова; что касается подвижности У., то она характерна для сравнительно небольшого количества слов, однако наиболее употребительных в речи и представляющих основную лексику рус.
языка. Ок. 96% слов имеет в рус. языке неподвижное У., расположенное или на основе (делать, книга), или на окончании (мечтй, до-рогбй). В словах с подвижным У. существуют строгие закономерности распределения места ударного слога в разных формах слова; в зависимости от соотношения ударных слогов на основе или на окончании выделяются большие классы слов со своими акцентными парадигмами.
Предполагается, что каждое словарное слово имеет своё словесное У., однако фактически это не так. Служебные слова лишь в исключительных случаях получают У. в речи: (Не у стола, а над столом\). В высказывании, как правило, У. меньше чем слов — это происходит за счёт образования т.н. фонетических слов, в к-рых одним У. объединяются служебные и самостоятельные слова, при этом У. не обязательно приходится на знаменательное слово: на горе, но на гору.
Фонетическим средством выделения ударного элемента и «подчинения» ему безударных является длительность (хотя У. распространяется на целый слог, чаще говорят о характеристиках его центрального элемента - гласного, поскольку все изменения гласного более заметны). Ударный гласный обладает наибольшей длительностью, тогда как безударные характеризуются её сокращением. Результатом сокращения длительности безударных слогов является количественная редукция гласных. Для предударных слогов характерно сильное противопоставление по степени редукции первого и второго предударного аллофона фонемы (а), тогда как для других гласных сокращение длительности с удалением от ударного гласного не так заметно. Количественная редукция приводит и к изменениям качества безударных гласных по сравнению с соответствующим ударным: дефицит времени, отпущенного на артикуляцию, сказывается в своеобразной «недоар-тикулированности» безударных: аллофоны (а) становятся более закрытыми, аллофоны (и), (ы) и (у), наоборот, менее закрытыми. Зависимость качества безударных гласных от окружающих согласных также очень велика, так что такие гласные можно рассматривать как разнообразные по своим артикуляционным свойствам вокалические переходы от предшествующего согласного к последующему (напр., в словах посади и запаси гласные в первых слогах кроме одинаковой длительности не имеют между собой ничего общего, что не отражается в принятой транскрипции безударных). Формула А. А. Потебни, характеризующая относительные характеристики ударного и безударного слогов в слове ("т^т'' абсолютно справедлива лишь для такого слова, где во всех позициях - ударной и безударных - находятся аллофоны фонемы (й). Поправки к этой формуле, как показывают исследования реальных свойств ударных и безударных гласных, касаются как ударного слога (где только (в) соответствует значению 3, а остальные гласные имеют меньшие длительности), так и безударных слогов, где опять-таки только аллофоны (а) соответствуют по своей редукции этим числовым индексам. Кроме того, безударный слог в абсолютном начале не достигает второй степени редукции, как и в абсолютном конце: если С обозначить любой согласный, а а, л, ь - соответственно гласный ударного, первого предударного и второго предударного и заударного слогов, то для слова с аллофонами фонемы (а) во всех этих позициях формула будет иметь две разновидности: СъСлСаСъС и лСлСаСл. К числу особенностей рус. словесного У. относятся и своеобразные фонологические запреты: в безударных слогах, как правило, не употребляются фонемы (о) и (е), а выступают безударные аллофоны (а) и (и).
Как полезный признак У. может выступать само качество гласного - так, в односложных словах, где исключена редукция отсутствующих безударных, У. воспринимается исключительно за счёт качественных характеристик гласного (ср. фразу, к-рую приводил в подтверждение этого Л. В. Щерба: Вот брат взял нож).
Обычно в слове имеется одно словесное У., однако в длинных словах помимо главного возникает часто т. н. второстепенное, или побочное, У.: четырёхэтажный, лавинообразный.
Собственно словесное У. в чистом виде недоступно непосредственному наблюдению: можно говорить лишь о его месте, тогда как фонетическая реализация У. в значительной мере зависит от тех фразовых условий, в к-рых оказывается данное слово. Даже отдельно произнесённое, слово представляет собой целое высказывание, где просодические свойства самого слова подчинены просодике фразы [это обстоятельство привело к тому, что нек-рые исследователи (В. А. Богоро-дицкий и др.) приписывали словесному У. мелодические характеристики, являющиеся реализацией фразовой просодии при произнесении изолированного слова]. Ещё в большей мере это относится к слову, находящемуся внутри фразы:
так, реализация У. в слове всегда будет абсолютно различной во фразах Всегда ты что-то напутаешь и Обещай, что будешь помнить об этом всегда. Влияние синтагматически слабой позиции на реализацию словесного У. может быть таким значительным, что по своим характеристикам слог в такой позиции может совпадать с безударным.
Синтагматическое У. обычно падает на последний ударный гласный в синтагме, а фразовое -на ударный гласный последнего слова в конечной синтагме. Перенос синтагматического или фразового У. со своего обычного места на другое придаёт высказыванию нек-рое дополнительное значение.
Долгое время в русистике господствовало мнение о динамическом характере рус. словесного У. Считалось, что ударный гласный произносится с большей напряжённостью речевого аппарата и характеризуется большей громкостью, чем безударные. Однако в многочисленных экспериментальных исследованиях было показано, что громкость гласного зависит от его собственных характеристик (открытые громче, чем закрытые, неогублённые громче огубленных), а также от положения в слове - чем ближе гласный к началу слова, тем он громче, так что безударный гласный в начале слова будет обязательно громче ударного, находящегося в конце слова.

 

У, у - двадцать первая буква русского алфавита. Её название — «у» употребляется как существительное ср. рода: прописное у. По начертанию восходит к греч. унциальному «ипсилон», прототипа этой букве в финикийском алфавите нет, по-видимому, она была изобретена греками. В кириллице (см.) для обозначения звука [у] использовался диграф оу или буквы v и позднее tf («ук»). Цифровое значение этой буквы в кириллице - «четыреста». После реформы Петра I (см. Реформы азбуки и правописания) вместо оу стали писать у и название буквы «ук» утратилось. Графические значения буквы у: 1) в начале слова, после гласных букв и после согласных шипящих и ц — обозначение фонемы (у): утро, паук, жук, чудо, шум, щука, отцу; 2) после остальных согласных букв - обозначение фонемы (у) и твёрдости предшествующей согласной фонемы: сундуку.