Рубрика ‘ В ’

Вокализм (от лат. vocalis - гласный звук) -система гласных (см.) какого-либо языка, диалекта или говора. Изучается как в синхронии (на данном этапе развития), так и в диахронии (истории формирования). В системе В. гласные находятся в определённых отношениях между собой и с окружающими их согласными. Система В. совр. рус. лит. языка является результатом длительного исторического развития, сущность к-рого заключается в постепенном уменьшении состава фонем, образующих систему В., и в ослаблении различительной (фонологической) функции гласных. Др.-рус. язык до сер. 10 в. имел 11 гласных фонем: и, ы, у, е, о, а, ё (гласный переднего образования средневерхнего подъёма, на письме обозначавшийся буквой "fe; см. Ять), ъ и ь (см. Редуцированные гласные), о и е (носовые гласные непереднего и переднего образования, на письме обозначавшиеся буквами жид; см. Юсы). Все гласные выступали как самостоятельные фонемы, различая словоформы др.-рус. языка (б'илъ — быль, даль -долъ, в'елъ - воль, м'елъ — м'ёлъ, сънъ — санъ, д'ън'ъ — дань, зобъ - зфъ, п'етиь — путь и т.д.). Они могли употребляться после всех согласных (за исключением того, что ы, о, ъ не выступали после исконно мягких); гласные переднего образования воздействовали на предшествующие согласные, сообщая им полумягкость (неполное смягчение).
В сер. 10 в. др.-рус. язык утратил носовые: о изменился в у, к-рое совпало с исконным у (зубъ-^-зубъ, г^стъ—"густъ), а е - в особый гласный а (п ет'ъ-«-и' 'am ь, м ети'м-*-л'am'и). Т. о., ко времени появления письменности в др.-рус. языке насчитывалось только 10 гласных фонем, но фонологическая их роль оставалась прежней. Эта роль изменилась в сер. 11 в., когда полумягкие согласные смягчились полностью. В связи с этим оказалось, что непередние гласные стали употребляться только после твёрдых согласных, а передние - только после мягких (лишь а и у могли употребляться как после твёрдых, так и после мягких). Это обстоятельство обусловило почти полную потерю гласными и согласными раздельной фонологической самостоятельности. В сер. 12 - нач. 13 вв. др.-рус. язык утрачивает ещё две фонемы — ъ и ь (см. Падение редуцированных): из ъ в сильной позиции развивается о, а из ь - е, совпавшие с исконными о и е. Вместе с тем уже после смягчения полумягких фонема а совпадает с фонемой а после мягких согласных, а фонема ы функционально сближается с и (они употребляются параллельно: ы после твёрдых, и после мягких согласных); после падения редуцированных ы |с точки зрения Московской фонологической школы (см.)] становится разновидностью (аллофоном) фонемы и, выступающей после твёрдых согласных (ср.: изба — к-ызбе, Иван — с-Ываном).
После утраты ъ и ь в др.-рус. языке произошла смена тонового ударения динамическим, в результате чего во многих диалектах возникла новая гласная фонема (хотя и неустойчивая в истории языка и, может быть, локальная) — закрытое б (лабиализованный гласный средневерхнего подъёма непереднего образования, напряжённый и долгий); эта фонема возникла из о под бывшей восходящей интонацией, тогда как исконное о и о из & дали обычное открытое о. На протяжении 13 в. и последующего времени в разных диалектах по-разному меняется и фонема ё: в одних она совпадает се, в других с и, в третьих сохраняется как ё (или
дифтонг ис). Наконец, в этот же период, приблизительно до 16 в., в рус. языке развивается изменение е (из е исконного и из ь) в о после мягких перед твёрдыми согласными (напр., н'есъ — н'ос, в'елъ - в'ол). В результате всех этих процессов в рус. языке, учитывая его диалекты, под ударением максимально может быть 7 гласных фонем: и, у, е, о, ё, 6, а; в тех говорах, где нет фонемы б, выступает 6 гласных, а в тех, где нет б и ё,— 5 фонем. Такую пятифонемную систему В. имеет и совр. рус. лит. язык (согласно другой точке зрения, восходящей к Л. В. Щербе и разделяемой его последователями, и и ы представляют собой разные фонемы, и тогда система В. лит. языка считается шестифонемной; при этом в качестве аргумента в пользу признания ы самостоятельной фонемой выдвигается возможность в совр. лиг. языке изолированного употребления ы, напр. «буква ы», «Операция Ыр, и употребления этого звука в начале слова в таких случаях, как ыкать, ыканье, и в заимствованных топонимах или собственных именах).
Вместе с тем утрата ъ и ь и развитие иных фонетических процессов обусловили подчинение системы В. системе согласных фонем рус. языка, тогда как до утраты редуцированных определяющую роль в др.-рус. языке играл В. Подчинённость системы В. системе консонантизма выражается в воздействии согласных на качество гласных и в изменении признака непереднего — переднего образования гласных в зависимости от твёрдости -мягкости предшествующих и последующих согласных (см. Консонантизм).
Безударный В. в рус. лит. языке и диалектах отличается большой сложностью в реализации гласных фонем (см. Аканье, Еканье, Иканье, Оканье, Яканье).

 

Возвратные местоимения, возвратные местоименные слова, - семантический разряд местоимений (см.), включающий слова, по своим грамматическим свойствам принадлежащие к разным частям речи (существительному - т. н. местоимению-существительному, прилагательному, наречию), но объединяемые общим семантическим признаком «отношение к лицу (лицам) или предмету (предметам), к-рые являются объектом своего собственного или взаимного действия»: себя, свой, по-своему, друг друга, друг дружку (разг.).
В. м. себя указывает на обращённость действия на самого производителя этого действия, заменяя по смыслу личные местоимения-существительные, ср.: «Конь несёт меня стрелой на поле открытом. Он вас топчет под собой, бьёт своим копытом* (А. К. Толстой). В двусоставном предложении себя, как правило, обозначает тот же предмет (лицо), что и подлежащее, но может обозначать и другой предмет (лицо), ср.: Я знал много людей, всегда довольных собой. В тексте первичное значение местоименного слова себя в форме твор. п. (собой, собою) может сужаться и конкретизироваться, обозначая характеристику внешних данных человека: 'лицом, фигурой, внешностью', ср.: Хорош собой.— Собою недурён.— Каков он собой? Кроме того, беспредложные и предложные формы этого местоимения образуют фразеологические сочетания с различными квалифицирующими значениями: так себе, выйти из себя, себе на уме, прийти в себя, про себя, уйти в себя и др.
Притяжательное местоименное при л. свой указывает на принадлежность или отношение к лицу (предмету), производящему действие, заменяя по смыслу личные притяжательные местоименные слова и допуская синонимическую замену их в тексте, ср.: «Не Богу ты служил и не России, Служил лишь суете своей, И все дела твои и добрые и злые,— Всё было ложь в тебе, всё призраки пустые: Ты был не царь, а лицедей* (Тютчев). Это значение в тексте может сужаться и конкретизироваться, ср.: Иметь свой дом (т. е. 'собственный, составляющий чьё-н. достояние'); Идти своим путём (т.е. 'свойственным только кому-н. одному'); Часто бываю у своих (т.е. 'у своей родни, у близких').
В. м. по-своему имеет значение: 'как свойственно, присуще лицу (предмету)' - обычно субъекту действия («Меня он, кажется, по-своему любит* — Куприн). Это абстрактное местоименное значение может конкретизироваться: 'по своему желанию, усмотрению' (Молодёжь хочет жить по-своему) или: 'на своём родном языке' (Цыганёнок что-то лопочет по-своему).
Все В. м. могут употребляться в обобщённом значении, напр. в пословицах и поговорках: Других не суди - на себя посмотри; Своя рука владыка; Всяк по-своему судит.
Синтаксические функции В. м. определяются их грамматическими свойствами и лексическим значением. Так, местоименные слова себя (не имеющие форм им. п. ед.ч., а также форм мн.ч.) и друг друга, друг дружку употребляются в предложении только в роли распространителя при сказуемом.

 

Возвратные глаголы - все глаголы с постфиксом -ся(-сь), за исключением глаголов страдательного залога (см. Залог). В. г. относятся к действительному залогу, являются непереходными, соотносятся с переходными и (реже) непереходными глаголами без постфикса -ся(-съ).
В. г. имеют след. значения: 1) собственно возвратное — действие производится субъектом, к-рый является одновременно и объектом действия: умываться, одеваться, купаться; 2) взаимно-возвратное — действие совершается несколькими субъектами, каждый из к-рых является одновременно и объектом действия: целоваться, обниматься, судиться, ссориться; 3) безобъектно-возвратное - действие или состояние характерно для данного субъекта, является его постоянным свойством: Собака кусается; Крапива жжётся; 4) общевозвратное - действие совершается в самом субъекте; глаголы обозначают психическое или физическое состояние субъекта: сердиться, радоваться, торопиться, останавливаться; 5) косвенно-возвратное — действие совершается субъектом для себя, в своих интересах: построиться (в значении 'построить дом'), прибраться, запастись; 6) безличное: хочется, (не) лежится, работается (см. Безличные глаголы).
В. г. ложиться, садиться, становиться образуют видовые пары с невозвратными глаголами лечь, сесть, стать.
Нек-рые мотивированные глаголы с постфиксом -ся близки по значению мотивирующим непереходным глаголам. Напр., глаголы, мотивированные глаголами со значением выявления признака, означают несколько менее чёткое выявление признака по сравнению с тем, что названо мотивирующим глаголом: Вдали в темноте что-то неясно белелось (или белело), но: На столе перед нами белела (не белелась) чистая скатерть.
Глаголы с -ся и без -ся могут быть синонимичны лишь в одном из значений, различаясь другими значениями; напр., стучать и стучаться синонимичны только в значении 'ударять (в дверь, окно и т.п.), стуком выражая просьбу впустить ку-да-л.'; аналогично соотносятся косить и коситься, плевать и плеваться, светить и светиться, решить и решиться и др.
Ряд В. г. не имеет соотносительных глаголов без постфикса -ся: бояться, сомневаться, смеяться, нравиться, надеяться, стараться, нездоровиться, смеркаться и др. Нек-рые из них образованы от существительных или прилагательных с помощью суффикса и постфикса -ся (нужда — нуждаться, гордый — гордиться) или с помощью приставки, суффикса и постфикса -ся (банкрот — обанкротиться, щедрый — расщедриться).
К В. г. относятся также мотивированные глаголы, образованные с помощью приставок и постфикса -ся(-сь). Эти глаголы означают: направление действия в пространстве (разбрестись, сбежаться), переход субъекта действия в к.-н. состояние (доработаться, заслушаться, изнервничаться, нагуляться, отлежаться, проспаться), протекание интенсивного действия во времени (разгореться, отбегаться) и др.

 

Внутренняя форма слова - связь звукового состава слова и его первоначального значения, семантическая или структурная соотнесённость составляющих слово морфем с другими морфемами данного языка; способ мотивировки значения в данном слове. Слово характеризуется неразрывной связью его звуковой оболочки и значения, однако в одних случаях эта связь для говорящих совершенно прозрачна, а в других - оказывается неясной; напр., вполне очевидно, что слова вторник и пятница называют второй и пятый день недели, а подснежник — это цветок, к-рый появляется «под снегом». Мотивировка значения в подобного рода словах достаточно ясна, т. е. ясна В. ф. с. Вместе с тем существует много примеров, когда мотивировка значения слов в совр. рус. языке оказалась утраченной, хотя она явно осознавалась в др.-рус. эпоху. Для того, чтобы понять эту мотивировку, вскрыть В. ф. с, нужны специальные разыскания. Воссозданием утраченной В. ф. с. занимается этимология (см.). Напр., в совр. сознании глагол стрелять и сущ. выстрел связываются со звуком, со стрельбой из огнестрельного оружия, а не со словом стрела, с к-рым они первоначально были связаны; В. ф. с. стрелять и выстрел оказалась забытой. Точно так же забыта В. ф. с. брак - 'супружество', связанная с
глаголом брать (ср. укр. побратися - 'сочетаться браком'), В. ф. с. портной, связанная с порты-'одежда* (портной - 'тот, кто шьёт одежду'), В. ф. с. неделя - 'нерабочий день' (от не делать, отсюда и понедельник — 'день после нерабочего дня') и т. д.
Следовательно, В. ф. с— это первоначальное его значение, в основу к-рого положен какой-то определённый признак предмета или явления (см. Номинация). При этом выбор такого признака не обязательно должен определяться его существенностью: это может быть лишь «бросающийся в глаза признак» (Л. Фейербах); поэтому в разных языках один и тот же предмет может быть назван на основе выделения разных признаков, напр. рус. портной — нем. Schneider (от schnciden - 'резать'); болг. шивач (от шия — 'шить'); рус. напёрсток — букв, 'надеваемый на перст' (перст - 'палец') - нем. Fingerhut - букв, 'палец-шляпа'. Однако наряду со специфическими чертами в назывании предметов и явлений в разных языках может наблюдаться и общее в способах выражения понятий, что связано с общностью принципов человеческого восприятия. Так, если в рус. языке в названии подснежник отражается признак раннего появления этого цветка, то в нем. Schneeglokchen — букв, 'снежный колокольчик' -тоже обнаруживается связь со снегом, но есть и дополнительный признак - форма цветка, в англ. snowdrop - букв, 'снежная капля' - иное представление формы, но связь со снегом сохраняется, а во франц. perce-neige — букв, 'пробивающийся через снег' — добавляется ещё и представление о движении.
Утрата В.ф. с, или демотивация, объясняется разными причинами: она может быть связана с утратой того слова, от к-poro образовано данное слово (так, утрата в рус. языке слова коло — 'колесо' привела к утрате В. ф. с. кольцо — первоначально уменьшительное от коло и слова около — букв, 'вокруг'), с утратой предметом признака, ранее для него характерного (так, город перестал быть связан с городить, т. к. города перестали огораживаться; мешок перестал быть связан с мехом, хотя первоначально это уменьшительное от мех), с существенными фонетическими изменениями облика слова в истории языка (напр., первоначально к одному корню восходят пары слов коса и чесать, городить и жердь, говор и жук, цена и каяться).

 

Внутренняя речь - 1) планирование и контроль «в уме» речевых действий В этом смысле В. р. близка мышлению и может рассматриваться как одна из форм его реализации. 2) Внутреннее проговаривание — беззвучная речь «про себя», выполняющая те же функции планирования и контроля и возникающая в определённых ситуациях деятельности (особенно при затруднениях в принятии решений, в условиях помех и т. п.). А. Н. Соколовым были обнаружены скрытые артикуляции - мелкие моторные движения — в процессе В. р. 3) Один из этапов внутреннего программирования как фазы порождения речевого высказывания (то же, что планирование, замысел). Этот вид В. р. соотносится прежде всего с общением, тогда как первые два - с мышлением. Теория фазовой структуры речевого акта была выдвинута Л. С. Выготским (1932) и получила развитие в психолингвистике (см.; работы А. А. Леонтьева и др.). Согласно этой теории, порождение речи состоит из последовательно сменяющих друг друга этапов: интенции, мотива, внутреннего программирования и реализации. В. р. является средством представления семантической схемы высказывания.
В. р. как внутреннее проговаривание отличается от остальных видов В. р. по употребляемым средствам. При внутреннем проговаривании используется естественный язык, в других видах В. р.— определённым образом организованная система предметных значений, независимых от конкретного национального языка [универсально-предметный код, по И. Н. Горелову (термин введён Н. И. Жинкиным); семантический язык, по Ю. Д. Апресяну; код образов и схем, по Жин-кину].
У ребёнка В. р. возникает (по Выготскому) из т. н. эгоцентрической речи, а эта последняя — из внешней речи.

 

Виноградовская школа в языкознании. Возникла в 40-50-х гг. 20 в., объединяет учеников и последователей В. В. Виноградова общим пониманием природы языка, задач и методологии его исследования. Виноградов работал в Ленинграде (проф. ЛГУ, 1920-29), Кирове, Тобольске, Москве (проф. МГУ, 1930-69). Крупный организатор отечественной филологической науки: акад.-секретарь (1950-63) Отделения лит-ры и языка (ОЛЯ) АН СССР; директор (1950-54) Ин-та языкознания АН СССР (ныне РАН); директор (1958-68) Ин-та рус. языка АН СССР (ныне РАН; с 1995 имени Виноградова); в 1945-69 возглавлял кафедру рус. языка в МГУ, где вместе с ним плодотворно работали Р. И. Аванесов, П. С. Кузнецов, Т. П. Ломтев, Н. Ю. Шведова, С. И. Ожегов, Н. С. Поспелов, В. А. Белошапко-ва, С. А. Копорский, А. И. Ефимов, Е. М. Галкина-Федорук и др. По инициативе Виноградова был основан ж. «Вопросы языкознания» (гл. ред. в 1952-69). Виноградова отличала громадная эрудиция, глубокое знание истории рус. лит-ры и рус. языка, рус. общественной жизни, исключительная осведомлённость в области истории лингвистической науки, и прежде всего рус. лингвистической мысли. Значительное влияние оказали на него идеи А. А. Шахматова и Л. В. Щербы. От Шахматова он воспринял методику сравнительно-исторического анализа и углублённого, строгого системного описания языка, от Щербы — интерес к языку как живой и активно функционирующей системе, к движению языковых норм. Рассматривая язык как общественное явление, Виноградов видел в нём не только эволюцию системы, но и развитие видов и разновидностей языка и речи. Разрабатывая теорию стиля, он устанавливал и прослеживал связи между языковой личностью и общенациональным языком во всех разновидностях его функционирования.
В теории Виноградова в центре изучения языка стоит, с одной стороны, слово как центральная единица языковой системы, с другой стороны — текст во всей его сложности, рассматриваются взаимоотношения языка и речи, раскрываются динамика языковых явлений, особенности рус. речи, её закономерности и формы. Эта концепция отличается от концепции Ф. де Соссюра, описывающего язык вне языковых и речевых разновидностей, вне связи с актом речи, и от филологической концепции К. Фосслера, ориентированной прежде всего на экспрессивно-эстетическую функцию языка.
Виноградов предложил новую систематизацию разделов и подразделов рус. языкознания. В соответствии с его взглядами оно включает: серию историко-лингвистических дисциплин — диалектологию, историческую грамматику, историю языка, историю лит. языка (в т. ч. историю слов), историю языка художественной лит-ры (была предложена, в частности, новая периодизация истории рус. лит. языка); стилистику в её нормативной (культура речи, теория нормы) и историко-функ-циональной (функциональные и авторские стили) разновидностях; дисциплины, содержащие системное описание совр. рус. лит. языка (фонетика, лексика, фразеология, грамматика, словообразование); науку о языке художественной лит-ры и языке писателей; историю филологических учений. Виноградов дал образцы исследований в каждой из этих областей. Новая систематизация была во многом обращена к практике.
Виноградов создал новую систематизацию частей речи, практически применив предложенный Щербой критерий синтаксических свойств слова: в систему частей речи были включены «частицы речи», модальные слова и категория состояния. Тем самым принимались во внимание морфологические, словообразовательные и семантические свойства слова. Книга Виноградова «Русский язык. (Грамматическое учение о слове)» (1947; 3 изд., 1986; Гос. пр. СССР, 1951) опиралась на научную оценку и интерпретацию всех составляющих общенационального лит. языка (его истории, языка писателей-классиков, языка и речи образованного населения, а также «внелитературной речевой стихии»), на системные связи всех языковых категорий, сложные взаимодействия разных функциональных сфер речи; она послужила научной основой для создания последующих грамматик рус. языка и грамматик других языков, важным методологическим импульсом для разработки проблематики совр. лит. языков (напр., славянских, нем. и др.). Эта книга, на широком историческом фоне отражавшая совр. этап развития рус. лит. языка, была принципиально новым описанием всей его системы, методологически и содержательно отличалась от всех предшествовавших описаний - от М. В. Ломоносова до Шахматова, одновременно впитав лучшие научные традиции отечественного языкознания. Виноградов обосновал деление грамматики на грамматическое учение о слове, показав при этом всю сложность его природы, учение о словосочетании, учение о предложении и учение о сложном синтаксическом целом. В учении о предложении им были установлены и определены основные категории предложения: предикативность, модальность, синтаксическое лицо
Идеи Виноградова в теории лексикологии - разработка типов лексических значений слов, углубление понятия «лексема» и введение теории стилистической, грамматической и смысловой вариантности слова, учение о фразеологии как особом разделе языкознания, систематизация типов рус. фразеологических единиц - стали основой для дальнейшего развития рус. лексикологии, фразеологии, рус. и общей лексикографии. При его участии были созданы «Толковый словарь русского языка» под ред. Д. Н. Ушакова (ч. 1-4, 1935-40), «Словарь современного русского литературного языка» (т. 1-17, 1948-65; Ленинская пр., 1970). Он был одним из инициаторов создания и редактором «Словаря языка А. С. Пушкина» (т. 1-4, 1956-61).
Виноградов положил начало новой области филологических исследований - истории рус. лит. языка как истории стилей («Очерки по истории русского литературного языка XVII-XIX вв.», 1934; 3 изд., 1982). Его идеи в этой области стимулировали изучение разных этапов в развитии рус. лит. языка Древней Руси, 18 в. и нового времени, содействовали выработке новых научных концепций (Б.А.Успенский, Ефимов, Копор-ский, Ю. С. Сорокин, Ю. А. Бельчиков, В. Д. Левин, В. П. Вомперский и др.). Учение Виноградова о происхождении рус. лит. языка и о его отношении к языку церк. -славянскому отражает состояние первых этапов развития письменности на Руси и показывает истоки богатства рус. стилистической системы, многообразия её функциональных разновидностей (эта концепция нашла дальнейшее развитие в работах Н. И. Толстого, И. С. Улуханова, Е. С. Копорской).
Выделив исследование языка писателей в особую категорию филологических исследований, Виноградов изучал языковое творчество Н. М. Карамзина, И. И. Дмитриева, И. А. Крылова, А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, М. Ю. Лермонтова, М. II. Загоскина, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, М. Е. Салтыкова-Щедрина, А. А Ахматовой, М. М. Зощенко и др. Эти работы, так же, как и работы Ю. Н. Тынянова, Б. М. Эйхенбаума, В. М. Жирмунского, Б. В. Томашевского, Л. П. Якубинского, Б. А. Ларина, Р. О. Якобсона, Г. О. Винокура, Д. С. Лихачёва, дали текстологам новые методы исследования - анализ разновременных публикаций, вариантов художественных текстов, рукописей, сюжетных связей, текстового окружения, изучение истории критики, собственных авторских свидетельств, заложив тем самым текстологическую базу литературоведения.
Рассматривая формирование и развитие художественных образов, Виноградов исследовал и описывал стилистико-смысловые связи внутри текста и на их фоне определял центральный образ произведения — образ автора. Виноградов обращал внимание на то, что текст, имея тропы и фигуры речи, соединяется в сверхфразовые и фразовые единства путём сопоставлений и противопоставлений, сцеплений и соединений, сочетаний и разъединений (образующих единство смыслового развития текста) как частей общей композиции, состоящей из явного или скрытого диалога или монолога. Объединение элементов текста в одно смысловое и грамматическое целое послужило основанием, в частности, для исследований по теории текста.
Идеи Виноградова дали творческий импульс для разработки и развития почти всех отраслей филологии во 2-й пол. 20 в. — в области совр. и сравнительно-исторической славистики, изучения языков народов быв. СССР и зап.-европейских языков, в области литературоведения, текстологии и прежде всего в изучении строя рус. языка, его истории, стилистики, языка художественной лит-ры, в области изучения истории лингвистической науки, а также в разных сферах преподавания рус. языка и культуры речи. Его идеи оказали влияние на развитие общего и сравнительного языкознания. Учёные В. ш. углубляют и развивают все эти направления. Стилистике, поэтике, языку художественной лит-ры, художественной композиции текста, структуре авторского повествования посвящены работы Сорокина, В. Г. Костомарова, В. П. Григорьева, А. Д. Григорьевой, М. Н. Кожиной, Е. А. Иванчиковой, И. С. Ильинской, И. И. Ковтуновой, Н. А. Кожевниковой, И. К. Белодеда, Бельчикова, В. В. Одинцова, А. П. Чудакова и др. Исследованию семантической структуры слова и фразеологизма, текста, значения слова, метафоры, внутренней организации и назначения словарной статьи как особого лингвистического жанра и другим проблемам лексикологии и лексикографии посвящены работы учёных В. ш., изучающих рус. язык, другие слав, языки, языки народов быв. СССР (Ожегова, Сорокина, Шведовой, А. П. Евгеньевой, Н. 3. Коте-ловой, Д. Н. Шмелёва, Л. Л. Кутнной и др.). Работы учёных В. ш. в этой области содействовали выделению лексикологии как самостоятельной области языкознания, она получила теоретическое обоснование и сформировалась практически. Грамматическая наука развивает и углубляет многие идеи Виноградова. Учёными В. ш. создана описательно-нормативная «Грамматика русского языка» (т. 1-2, 1952-54). Под руководством Шведовой созданы академические грамматики нового типа: «Грамматика современного русского литературного языка» (1970), «Русская грамматика» (т. 1-2, 1980; Гос. пр. СССР, 1982). В этих грамматиках с опорой на научные концепции Виноградова строится описание частей речи, морфологии, синтаксиса; в особый раздел, связанный как с лексикологией, так и с грамматикой, выделяется словообразование, описывается формальное и семантическое строение словообразовательных типов. Рус. словообразованию как особой области языкознания посвящены работы Е. А. Земской, В. В. Лопатина, Улуханова, А. Н. Тихонова и др. Учёные В. ш. плодотворно работают также в области синтаксиса рус и других слав, языков, в области структуры текста (исследования Поспелова, Шведовой, Галкиной-Федорук, А. В. Бондар-ко, М. В. Ляпон, Белошапковой, Г. А. Золотовой, О. А. Лаптевой и др.). Виноградов теоретически обосновал необходимость систематического обследования и описания устной лит. речи различных социальных, возрастных и территориальных групп населения. В этом направлении работают Лаптева, Земская, О. Б. Сиротинина, Г. Г. Инфантова, Л. П. Крысин и др.
Работы Виноградова о Шахматове, Щербе, A.M. Пешковском, М. Н. Петерсоне, его очерки по истории рус. лингвистической мысли дали импульс для дальнейших исследований в этом направлении (А. А. Леонтьев, Б. Н. Головин, Ю. В. Рождественский, А. В. Бондарко и др.).
Идеи Виноградова о грамматике совр. рус. лит. языка легли в основу общей и частной дидактики рус. языка и многих учебных (школьных и вузовских) пособий. Были созданы серии учебников для средней и высшей школы (А. М. Земского, СЕ. Крючкова, Л. Ю. Максимова, Н. М. Шанского, Золотовой, Л. А. Чешко и др.). Под непосредственным руководством Виноградова создана Международная ассоциация преподавателей рус. языка и лит-ры (МАИРЯЛ), первым президентом к-рой он был. В применении к задачам обучения рус. языку иностранных студентов разрабатываются проблемы нормативной стилистики, речевой культуры, лингвострановедения и лексикографии (работы Костомарова, Бельчикова, Е. М. Верещагина, П. Н. Денисова, В. В. Морковкина и др.).
Для учёных В. т. характерны след. общие черты их исследовательского метода: 1) анализ языковых явлений в их отношении к другим явлениям, к разным сторонам языка, напр. рассмотрение грамматических категорий в тесной связи с лексикой, природой, значением и окружением слова;
рассмотрение законов словообразования в связи с правилами морфологического строения слов и с грамматическими категориями; изучение синтаксиса не просто как правил синтагматики, а как такого уровня языка, единицы к-poro, обладая не только синтагматическими, но и парадигматическими характеристиками, в своём строении и функционировании неразрывно связаны с лексикой и лексической идиоматикой; 2) внимание к функциональной и стилистической распределенности языковых явлений, к сферам их употребления;
3) изучение языковых явлений в плане «диахронической синхронии»: понимание синхронии как условно остановленного момента развития языка и отсюда анализ языковых явлений в границах исторического контекста, в частности понимание языковой нормы как исторической категории, признание сосуществования функционально и семантически разграниченных языковых вариантов;
4) работа только с живым и богатым материалом, всегда самостоятельно извлечённым из всех необходимых источников; построение теории опирается только на такой материал и подтверждается им.

 

Винительный падеж - 1) форма существительного, входящая в парадигму единственного и множественного числа, с одним из следующих окончаний (в орфографическом виде): ед. ч.-стол, город, коня, край, жену, землю, болото, поле, кость, дочь, имя, путь; мн. ч.- столы, города, коней, края, жён, земли, болота, поля, кости, дочерей, имена, пути; 2) ряд таких форм существительного (в ед. и мн.ч.), объединённых описываемой ниже системой значений; 3) форма прилагательного или причастия, входящая в парадигму ед. и мн. ч., с одним из следующих окончаний (в орфографическом виде): в ед. ч.- круглый и круглого, круглую, круглое; синий и синего, синюю, синее; крепкий и крепкого, крепкую, крепкое; лисий и лисьего, лисью, лисье; тётин и тётиного, тётину, тётино; отцов и отцова, отцову, отцово; действующий и действующего, действующую; сломанный и сломанного, сломанную; во мн.ч.- круглые и круглых, синие и синих, крепкие и крепких, лисьи и лисьих, тётины и тётиных, отцовы и отцовых, действующие и действующих, сломанные и сломанных; 4) ряд таких форм прилагательного или причастия (в ед. и мн.ч.), объединённых общностью синтаксических функций.
Основные значения В. п.- объектное и определительное (т. е. различные виды обстоятельственное™ и производное от нек-рых из них значение предикативного признака); на периферии семантической системы В. п. находится субъектное значение. Объектное значение В. п. проявляется: 1) при переходных глаголах: купить дом, читать книгу, ждать друга; 2) при предикативах: жалко, жаль (жаль брата), а также надо, нужно, больно, видно, слышно, заметно — тогда, когда в предложении присутствует указание на субъект состояния: Мне надо пропуск; Ему больно руку; 3) в односоставных предложениях, означающих требуемый объект: Карету мне!; Награду храбрым! Определительное (по мере, времени, количеству) значение В. п. имеет место в условиях явно выраженных лексико-семантических ограничений: ехать километр, ждать час, ветречаться каждый вечер, стоить рубль. Те формы, к-рые определяют собою что-н. по времени и повторяемости, могут занимать позицию сказуемого: Вся операция — одну минуту; Лекции — каждый день. Такие же формы способны распространять предложение в целом: Третьи сутки ждём вылета; Полвека уж нет этих стариков; Каждый вечер ссора. Субъектное значение появляется у В. п. только в предложении. Это: 1) В. п., вынесенный в начальную (субъектную) позицию в предложениях, сообщающих о состоянии лица, со сказуемым - глаголом со значением эмоционального или внешнего состояния и подлежащим -отвлечённым существительным: Меня огорчает неудача, настораживает ложь; Ребят воодушевил успех; Семью постигло горе; также: Его тянет путешествовать; Собеседника подмывает спорить; 2) в таких предложениях, как Ребёнка знобит; Больного тошнит; Меня всего трясёт. Субъектное значение сочетается с объектным в таких типах предложений, как Звёзды видно; Голоса слышно, когда в предложении не обозначен воспринимающий субъект (видны звёзды и кто-то видит звёзды), а также в предложениях типа: Человека убило; Бойца ранило, в к-рых не обозначен субъект действия (человек убит и убили человека). Наращивание субъектного значения В. п. в предложении всегда определяется совместным действием синтаксического и лексико-семан-тического факторов.
В. п. сочетается с широким кругом предлогов -простых и производных. В сочетании с простыми предлогами - в, на, за, о (об), по, под, про, с, через — В. п. может иметь определительное значение (по месту, времени, мере, качеству, свойству, назначению, цели, причине и др.), объектное (углубиться в работу, голосовать за кандидата, способен на всё, ушибиться о косяк, идти по ягоды, думать про детей), а также выполняет функцию необходимой информативно восполняющей формы (прослыл за чудака, известен за болтуна). В предложении В. п. с простыми предлогами, помимо названных значений, может обозначать предикативный признак (в сказуемом: Письмо — в министерство; Медаль - за отвагу; Путь — через горы) или распространять предложение в целом, выражая при этом разные виды детерминации (В метель страшно оказаться в поле; За версту от города — озеро; Под Новый год возможны всякие чудеса; С неделю не спал; Через дорогу — магазин), либо объектное значение (На пятерых — трое лыж; Об ушедших — ни слова). В таких предложениях, как На меня напал страх; На него нашло раздумье; На ребят накатило упрямство, вынесенный в начальную позицию В. п. одушевлённого существительного обозначает субъект состояния.
В сочетании с предлогами за, с, под В. п. в соединении с определённым кругом слов выражает приблизительность: Ему за тридцать; Набралось за сорок посетителей; Ей под пятьдесят; Получил с сотню поздравлений; Ждали с полчаса; С десяток учеников больны. В сочетании с производными предлогами и предложными образованиями — в ответ на, включая, исключая, невзирая на, несмотря на, погодя (немного, час, минуту, сутки и т. п.), пройдя, сквозь, спустя (день, час, год, столетие и т.п.)- В. п. выражает разные виды определительности и детерминации, соответствующие лексическим значениям предлогов, а также занимает позицию сказуемого.

 

Вид — грамматическая категория глагола, обобщённо указывающая, как протекает или как распределяется во времени обозначенное глаголом действие; выражается противопоставлением частных грамматических значений и форм совершенного и несовершенного вида.
В связи с производным (гл. обр. суффиксальным) и нерегулярным характером образования видовых пар, а также с отсутствием специальных видовых показателей сов. вида и наличием глаголов несов. вида, не имеющих системных показателей несов. вида (напр., знать, колоть), ряд учёных считает категорию В. не словоизменительной, а словообразовательной и классифицирующей. Парные глаголы сов. вида и несов. вида рассматриваются не как словоформы одного глагола, а как разные глаголы, что отразилось на традиционной терминологии: говорят о «видовой парности глаголов* или о «глаголах сов. вида* и «глаголах несов. вида*. Другие учёные, обращая внимание на многочисленное противопоставление В. в рамках одних и тех же лексических значений глагола, рассматривают парные глаголы сов. вида и несов. вида как словоформы одного глагола, а категорию В.- как словоизменительную категорию. Производный характер образования видовых пар не препятствует такому пониманию (напр., образование формы прош. времени при помощи суффикса -л- от основ инфинитива). Случаи, когда лексическое значение глагола оказывается неспособным выступать в формах обоих В., объясняются влиянием лексико-семантических особенностей глагола на выражение видовых значений (ср. подобное влияние на образование форм числа существительных). В лексикографической практике видовые пары обычно не выделяются как отдельные лексемы и указываются как словоформы одного глагола. Взгляд на категорию В. как словоизменительную категорию основывается на строгом разграничении лексических, словообразовательных и грамматических значений и учёте их взаимосвязи в словоформах.
Критериями выделения видовых пар являются: 1) идентичность их лексического толкования; противопоставление глаголов по значениям способов действия не относится к видовой парности (ср. кричать — закричать, спать — поспать, болеть — разболеться и др.); 2) синонимичное употребление двух видовых форм одного глагола в историческом настоящем (ср. Он написал записку и вышел на улицу — Он пишет записку и выходит на улицу); 3) возможность синонимичного толкования видовых пар, образованных с помощью приставок, через видовые пары, образованные при помощи суффиксов, напр. делать — сделать толкуются с помощью глаголов производить — произ-
вести (действие), благодарить - поблагодарить — с помощью словосочетаний выражать благодарность — выразить благодарность.
Семантической основой противопоставления грамматических значений сов. и несов. вида является достижение/недостижение или отсутствие внутреннего предела в обозначенном действии, что формирует значение целостности действия как неделимой совокупности начала, продолжения и конца обозначенного действия — сов. вид и значение нецелостности обозначенного действия (без признаков совокупности начала и конца в осуществлении действия) - несов. вид. При обозначении действия формой сов. вида его субъект представлен вне осуществления действия во «внутреннем времени*, при обозначении действия формой несов. вида субъект представлен как сопряжённый с ас-пектуальным осуществлением действия (с его процессным осуществлением, неограниченной повторяемостью, постоянной потенциальностью); ср.: он поработал — поработает и он работал (когда я пришёл к нему) - работает - будет работать, каждый день работал; она играет на гитаре ('умеет играть'), он отлично рисует. Указанные общие значения видов выводятся из противопоставления частных значений видов. Частные значения видов - это типизированные значения видовых форм при их конкретном речевом употреблении. Они проявляют себя в определённых контекстуальных и ситуативных условиях, а также в лексических значениях глагола и в комбинации видовых форм с другими грамматическими формами глагола (см. Несовершенный вид, Совершенный вид).
Однако форма несов. вида, в отличие от формы сов. вида, может употребляться для обозначения действий без определённых видовых и других характеристик; напр.: Я читал эту книгу; Он говорил мне об этом — здесь глагольные предикаты констатируют факты в общей форме, без учёта того, имели ли они место один раз или повторялись, были ли они целостными или нецелостными; ср.: Я читал эту книгу, но не до конца; Я читал эту книгу от начала до конца. Эту функцию формы несов. вида принято называть общефактической (или общеконстатирующей), она только указывает на сопряжённость действия с субъектом, не уточняя особенностей конкретного осуществления действия. Т. о., форма несов. вида в рус. языке может выступать в видовой и в нейтрализован-но-видовой функции. Последняя широко употребительна в рус. речи и имеет свои разновидности: общефактическую, не допускающую синонимичного употребления формы сов. вида (примеры см. выше), и единично-фактическую, допускающую синонимичное употребление формы сов. вида: Кто покупал/купил эти билеты?; Ты обедал/пообедал уже? Возможность синонимии видовых форм определяется контекстом (речевым или ситуативным), к-рый однозначно указывает на то, что речь идёт о целостных действиях: Кто шил/сшил вам этот костюм? (речь идёт о готовом костюме); Что тебе брать/взять на второе? (в столовой). В качестве контекстов, нейтрализующих видовые значения сов. и несов. вида, могут выступать также высказывания о действиях в их потенциальной типичности, вне определённой вре-меннбй локализации (пословицы, поговорки, сентенции): видовая характеристика предикатов таких высказываний в принципе безразлична; ср.: Знает кошка, чьё мясо съела; От искры сыр-бор загорается; По-русски говорят/скажут так-то. В таких случаях форма несов. вида констатирует сообщённо-потенциальную фактовость действия, а форма сов. вида обозначает действие как одно из «серийных* действий (наглядно-примерная функция).
Противопоставление видов проявляется как в видовых парах- глаголах с одним и тем же лексическим значением, относящихся к разным видам (решить - решать, делать — сделать), так и в одновидовых глаголах, имеющих только несов. вид (сидеть, находиться) или только сов. вид (раскричаться, поспать). Выделяются также двувидовые глаголы (см.), вид к-рых устанавливается из контекста и не имеет формального выражения (казнить, конфисковать, женить).
Особенность категории В. состоит в том, что средством выражения видовых различий служит целостная структура глагольной основы, состоящая из определённой комбинации морфем. Бесприставочные глаголы в большинстве случаев относятся к несов. виду (писать, работать), приставочные - к сов. виду, если они включают одну приставку и не имеют грамматических суффиксов несов. вида, переводящих глаголы сов. вида в парные глаголы несов. вида: подписать (сов. вид) - подписывать (несов. вид).
Различаются три типа видовых пар: 1) суффиксальный, состоящий из глагола сов. вида и образованного от него глагола несов. вида при помощи суффиксов -ива-(-ыва-), -ва-, -а- (заработать — зарабатывать, заболеть — заболевать, решить — решать); 2) приставочный, состоящий из бесприставочного глагола несов. вида и приставочного глагола сов. вида, лексические значения к-рых не отличаются друг от друга (писать -написать, желтеть — пожелтеть, тонуть — утонуть); 3) супплетивный, состоящий из глаголов с разными основами, не отражающими регулярных чередований (брать — взять, класть — положить, говорить — сказать, сесть — садиться, стать — становиться). Суффиксальное образование видовых пар может сопровождаться чередованием согласных (предупредить - предупреждать, запретить — запрещать), чередованием гласных в корне (усвоить — усваивать, выкопать — выкапывать, начать — начинать) и изме-Ч ненисм места ударения (насыпать - насыпать, !2 отрезать - отрезать). Распределение суффик-
сов несов. вида —ива-(-ыва-), -ва-, -а- не имеет строгих правил: во многих случаях оно зависит от морфонологической структуры основы сов. вида (см. Имперфективация), в нек-рых других объясняется историческими факторами. Наиболее продуктивным суффиксом несов. вида является -ива-(ыва-). Приставочный тип видовых пар устанавливается в словарном порядке, т. к. в системе рус. глагола нет «чистовидовых» приставок (нек-рые учёные придерживаются иного мнения) и образование приставочной пары зависит от приравнивания значения (в т. ч. исторического) приставки и значения соответствующего бесприставочного глагола несов. вида.
Особые правила образования видовых пар имеют приставочные глаголы однонаправленного движения: приставочные глаголы, образованные от шести бесприставочных глаголов однонаправленного движения (везти, вести, гнать, идти, лететь, нести), образуют несов. вид с использованием основ соответствующих глаголов неоднонаправленного движения: вывезти — вывозить, вылететь — вылетать, зайти — заходить, догнать — догонять, привести — приводить, принести — приносить; остальные приставочные глаголы однонаправленного движения образуют несов. вид при помощи суффиксов: откатить — откатывать, выползти — выползать, перелезть — перелезать, приехать — приезжать и т. п. (см. Глаголы движения).
Тенденцию к образованию видовых пар имеют прежде всего предельно-результативные глаголы (см. Аспектология): строить — построить, ставить — поставить, лишить — лишать, подкрасить — подкрашивать. К одновидовым глаголам сов. вида относятся обычно предельные глаголы со значением одноактного действия (махнуть, кольнуть), появления неожиданного, непредвиденного результата, состояния (очутиться, опомниться), временнбй ограниченности [полежать, проспать (всю ночь), заплакать, отшуметь], подчёркнутой интенсивности действия (раскричаться, взреветь, разозлить), суммарности объективно многократного действия [переломать (все стулья), наносить (много воды)], крайней степени длительности или интенсивности действия (заждаться, изголодаться, умаяться). В ряде случаев наблюдаются нерегулярные парно-видовые образования, в к-рых форма несов. вида выступает только или преим. в значении повторяющихся действий: засидеться - засиживаться, просидеть (час) - просиживать (часы), доехать - доезжать. Приставочные глаголы на -ова-ть образуют парные глаголы несов. вида только в том случае, если ударение падает на конечный гласный основы: загримировать — загримирбвывать, но только забальзамировать; заколдовать — заколдбвывать, но только загипнотизировать.
Среди предельно-результативных глаголов в рус. языке встречаются нерегулярные и нестабильные видовые тройки, когда форма сов. вида соотносится с двумя формами несов. вида, одна из к-рых образуется при помощи суффиксов от формы сов. вида: читать - прочитать - прочитывать, есть — съесть — съедать, слабеть — ослабеть — ослабевать, сохнуть — высохнуть — высыхать. Приставочные формы несов. вида отличаются выражением подчёркнутой направленности на результативность в осуществлении действия.
Непредельные глаголы относятся только к несов. виду и не образуют видовых пар (свистеть, беседовать, болеть), но могут образовывать предельные глаголы со значением особых способов действия (см. Способы глагольного действия): плакать - заплакать (начало действия), жить -прожить (многие годы в деревне) (ограничитель-но-временнбй способ действия), шуметь - отшуметь (финитивный способ действия) и др. Такие образования, как правило, не допускают суффиксальных форм несов. вида. Выделяются также непредельные глаголы, к-рые не образуют предельных глаголов со значением способов действия (иметь, весить, стоить, называться, отсутствовать и др.).
Категория В., в отличие от категорий времени, лица, наклонения, тесно связана с лексико-семан-тическими особенностями рус. глагола. От категории В. зависит образование причастий, деепричастий, залога, наст, и буд. времени, императива совместного действия, своеобразие функций временных форм, повелительного наклонения, инфинитива. Категория В. оказывает влияние на синтаксические связи слов и предложений и участвует в организации целых текстов. м. А. Шелякин.
В. возник в поздний период развития праславян-ского языка (см.), очевидно, непосредственно предшествовавший его разделению на отдельные славянские языки (см.). Появление В. было связано с актуализацией значения процесса, длительного действия, направленного на достижение результата - значения имперфективности. Несов. вид, с развития к-poro и началось становление категории В., возник на стыке довидовых семантических категорий определённости - неопределённости и предельности - непредельности. Исходное видовое значение процессуальности, складывавшееся в первую очередь у приставочных глаголов, сначала актуализировалось в сфере наст, времени. Для его выражения первоначально использовались особые формы наст, времени, образовывавшиеся по моделям, функционировавшим в области создания неопределённых глаголов (изме-тетъ - измечеть, наскочить - наскачеть, приле-тить — прил\таетъ и т.п.). Основной путь развития В. состоял в создании его семантического потенциала, включавшего как основные значения сов. и несов. вида, так и вторичные, частные, функциональные значения. Вместе с тем складывался и морфологический механизм для выраже-
ния главных видовых значений. Основным процессом оформления В. как грамматической категории было образование в сфере приставочных, а затем и бесприставочных глаголов видовых корреляций, бинарных по значению и, как правило, многочленных по форме, в к-рых корреляту общего В., постепенно превращавшегося в сов. вид, противостоял ряд вариантов несов. вида (накажешь — наказаетъ, наказуеть, наказываетъ). Эти варианты появлялись вследствие того, что в ходе развития категории В. для создания форм несов. вида наряду с чередованием гласных (поло-жити - полагати, высълати - высылати и др.) использовались различные модели имперфектива-ции (см.), как древние довидовые, так и новые специализированные [суффиксы -а-, -ва-, -ова-(-ева-), -ja-]. Наиболее продуктивным средством имперфективации глаголов, сложившимся на др.-рус. почве, стал и продолжает оставаться суффикс -ива-(-ыва-). С развитием нормализаци-онных процессов многочисленные корреляции превращались в двучленные видовые пары, однако нек-рые варианты несов. вида сохранились до наших дней (заготовлять и заготавливать, осушать и осушивать и т. п.).
На протяжении всей истории рус. языка в тесной связи с развитием категории В. шло преобразование др.-рус. системы глагольных времён, в процессе к-рого первичные видовые формы наст, времени несов. вида приобрели полную парадигму (см.), т. е. формы всех глагольных времён, а также соответствующие формы инфинитива и причастий, получив, т.о., грамматический статус отдельного слова. Существенным этапом этого процесса была утрата древних форм прош. времени — аориста (см.), имперфекта (см.), перфекта (см.) и плюсквамперфекта (см.) - и замена их универсальной формой прош. времени, образующейся от глаголов обоих видов. Древние формы наст.-буд. времени, временнбе значение к-рых определялось контекстом, у глаголов сов. вида закрепили за собой значение буд. времени (перепишу, решу), а у глаголов несов. вида — значение наст, времени (переписываю, решаю). Указанное преобразование завершилось только в 16-17 вв. созданием форм буд. времени несов. вида (будет переписывать, будет решать).
В совр. рус. языке установились три типа связи временных форм с видовым значением глагола: полная независимость временной формы от видового значения глагольной основы (формы прош. времени), полная зависимость (аналитические формы буд. времени) и зависимость, отчасти обусловленная видовой семантикой основы, отчасти контекстом (формы простого наст.-буд. времени). Для этих форм зависимость от контекста существует у двувидовых глаголов (казнить, венчать), у форм сов. вида с функциональным значением обычного настоящего (Обычно он решит задачу раньше всех, перепишет набело и пойдет домой) и у форм несов. вида с функциональным значением буд. времени (Завтра я собираю все листы, переписываю их набело и несу машинистке). В. Б. Силина.

 

Вводное предложение - конструкция,
формально соотносимая с предложением, но функционально аналогичная вводному слову (см.). Наиболее распространены след. грамматические типы В. п.: двусоставные личные предложения (я думаю, вы знаете, полагал он, как сейчас помню и т.д.); односоставные неопределённо-личные {ему сказали, как говорили и т. п.); односоставные безличные {думалось мне, казалось ему, как говорится, само собой разумеется, как нам стало известно и др.).
В. п. содержат информацию, аналогичную той, к-рая передаётся с помощью вводных слов, многие из к-рых представляют собой «редуцированные предложения». По сравнению с вводными словосочетаниями и словами В. п. отличаются большей смысловой и синтаксической расчленённостью: <гОн меня, вы знаете, очень уважает* (Тургенев) - ср. вводное слово знаете; «Душа моя, я помню, с детских лет чудесного искала* (Лермонтов); «Некрасивого, доброго человека, каким он себя считал, можно, полагал он, любить как приятеля* (Л. Н. Толстой); «И кроме свежевымытой сорочки, скажу по совести, мне ничего не надо* (Маяковский).
В. п. могут включаться в основное предложение с помощью союзов и союзных слов: как уже было сказано, как удалось выяснить, как это всегда бывает, что гораздо важнее, если хотите знать, если так можно выразиться, насколько можно верить источникам и др. Союзные средства, участвующие в оформлении В. п., не выражают отношений, реализуемых аналогичными союзами в сложных предложениях, построенных по принципу подчинения: «Эти собаки, если не ошибаюсь, происходят от простых дворняжек и овчарок* (Куприн).
В. п. характеризуются специфической интонацией, на письме для их оформления используются запятые, тире и скобки. В. п. могут быть ориентированы на содержание основного предложения в целом или на его отдельные фрагменты. Типичной позицией В. п. в первом случае является середина основного предложения; во втором случае В. п. находится в контактной позиции по отношению к непосредственному объекту оценки: «И этот учитель греческого языка, этот человек в футляре — можете себе представить — едва не женился* (Чехов).

 

Варианты языковые - формальные разновидности одной и той же языковой единицы, к-рые при тождественном значении различаются частичным несовпадением, обычно регулярным, своего звукового состава [огнь — огонь, глас - голос, завоевание - завоеванье, сосредоточиваться) — сосредотачиваться), строгать — стругать и т.д.].
На фоне того общего, что объединяет все В. я. как способ существования и функционирования единиц языка и языковой системы в целом (см. Вариантность), существуют и отличительные признаки, разграничивающие В. я. по принадлежности к разным уровням языка (фонетическому, грамматическому, лексическому).
Варианты, различающиеся произношением звуков, составом фонем, местом ударения или комбинацией этих признаков, относятся к фонетическим с уточнением характера варьирующегося признака. Так, разновидности произношения составляют круг орфоэпических вариантов: [те'<?]-рапйя — [тэ]рапйя, аг[р'ё]ссия — аг[р$\ссия, д6[ж'ж']ик - дд[жд']ик, до[жд']й - до[ж'ж']й, дое[ж'ж']атъ - дое[жж]ать, ё[с'л']и - ё[сл']и и т. д. Разновидности слов по месту ударения относятся к акцентным вариантам, один из к-рых часто находится за пределами лит. нормы: звонит — звбнит, алфавит - алфавит, лёмех — лемёх, маркетинг — маркетинг, атомный — атбмный и т. д. Варианты, различающиеся по составу фонем, являются фонематическими: галоша - калоша, шкаф — шкап, валериана - валерьяна, ойраты - ойроты, тоннель — туннель, фортепиано - фортепьяно, эксплоатация - эксплуатация и др.
Существование этих групп вариантов определяется состоянием звуковой системы рус. языка. Поэтому различия между ними подчиняются определённым закономерностям этой системы: существуют варианты по произношению сочетаний согласных, безударных гласных, напр.: [шт']иб-леты — [щи]блеты, до[мр]а — до[мбр]а, [со]лян-ка - [сс\лянка.
Грамматические варианты характеризуются прежде всего тождеством грамматической функции. В соответствии со структурой грамматики различаются след. типы грамматических вариантов. 1) Словоизменительные, представляющие собой варианты словоизменительных форм: форм рода типа спазм — спазма; падежных форм типа длинбю - длинбй, сыра - сыру, секторы — сектора, в отпуске — в отпуску, верхбвий - верхбвьев; причастных форм типа промёрзший - промёрзнувший и т. п. 2) Словообразовательные варианты, у к-рых вариативны словообразовательные аффиксы: накатка — накат — накатывание, туристский — туристический, двусторонний — двухсторонний, межсоюзнический — междусоюзнический, хромсо-держащий — хромосодержащий, омич — омчанин, стандартизовать — стандартизировать и т. п. 3) Синтаксические варианты, к к-рым относятся варианты управления, согласования и примыкания: большинство стремилось - большинство стремились, две основные задачи — две основных задачи, нельзя купить спичек — нельзя купить спички, просьба предоставить убежище — просьба о предоставлении убежища, документов не сохранилось — документы не сохранились и т. п.
В отличие от других типов В. я., грамматические варианты характеризуются грамматической системностью, регулярной взаимозаменяемостью (эта черта присуща всем типам вариантов), функциональной эквивалентностью грамматического значения в пределах взаимозаменяемых контекстов, однородностью сравниваемых грамматических структур. Ведущим признаком грамматических вариантов является грамматическая системность, предполагающая регулярное колебание грамматической формы, в результате чего в языке появляются грамматические типы вариантов, т. е. ряды варьирующихся форм-моделей. Напр., словообразовательный тип двувидовых глаголов на -изова(ть) — -изирова(ть): стандартизовать -стандартизировать, экранизоватъ - экранизировать, кристаллизовать — кристаллизировать, локализовать — локализировать и т. д.
Лексические варианты, представляющие собой разновидности одного и того же слова, характеризуются тождественной лексико-семанти-ческой функцией и частичным различием звукового состава неформальной (в отличие от грамматических вариантов) части слова: меж — между, средина — середина, ветр — ветер, злато — золото, посребрённый — посеребрённый, брег -берег, мадемуазель — мадмуазель, бивак - бивуак, посребрить — посеребрить и др. Типы лексических вариантов обусловлены системностью лексики, характером парадигматических и синтагматических отношений в ней. В отличие от грамматических вариантов, ряд лексических вариантов одномерен — он располагается только по горизонтали, и при этом варианты слов характеризуются тождеством не означающего, а означаемого.
В. я.- категория историческая, поэтому время сосуществования В. я., т. е. характер и продолжительность фазы вариантности, особенно важно рассматривать в нормативно-историческом аспекте. Орфоэпические и акцентные варианты существуют только в устных формах речи (однако иногда проявляются и в стихотворных произведениях). Нек-рые грамматические варианты имеют вековую историю, тогда как для ряда фонематических вариантов характерно однолетнее существование, закреплённое на письме в вариантах написания (фломастер и фломастер, постижёрский и пас-тижёрский - нормативны только первые варианты в этих парах); однако всё это осмысляется как неизбежная языковая закономерность.
В русистике изучение В. я. получило развитие в связи с разработкой проблем нормализации рус. языка и анализа динамики лит. нормы (работы Г. О. Винокура, В. И Чернышёва, СП. Обнорского, СИ. Ожегова). В 1939 Обнорский, Л. В. Щерба, А. Н. Никулин составили «Вопросник по нормативной грамматике русского языка» (содержавший перечень грамматических вариантов), к-рый был распространён среди лиц разных возрастов и профессий. На него было получено 96 ответов. В 1956 по инициативе Ожегова был опубликован «Вопросник по произношению, ударению и грамматическим формам современного литературного языка», на к-рый было получено ок. 700 ответов. В 1959-64 в связи с разработкой темы «Русский язык и советское общество» в Ин-те рус. языка (см. Институт русского языка РАН) были подготовлены четыре вопросника по вариантам произношения, грамматики, словообразования и лексики. Компьютерная обработка полученных данных дала возможность впервые собрать обширный статистический материал: по морфологическому вопроснику было обработано св. 4000 анкет, получено 1890 таблиц и ок. 1,5 млн. ответов. Материалы вопросников были использованы в монографии «Русский язык и советское общество» (под ред. М. В. Панова, 1968) и в кн. «Русский язык по данным массового обследования» (1974). Исследования нормы употребления вариантов в письменной речи легли в основу частотного словаря грамматических вариантов («Грамматическая правильность русской речи. Опыт частотно-стилистического словаря вариантов», 1976), представившего сводку наиболее употребительных синтаксических, словоизменительных и словообразовательных вариантов. Статистические данные для словаря были получены на основе компьютерного обследования языка газет кон. 60-х - 1-й пол. 70-х гг. 20 в. Выборка объёмом в 2 млн. слов содержала 100 тыс. вариантов.
Наряду с лингвостатистическими исследованиями разрабатываются теоретические проблемы языковых вариантов в рус. лит. языке (работы К. С. Горбачевича, Р. П. Рогожниковой, В. Н. Немченко, В. М. Солнцева и др.). В этих работах подчёркивается, что варианты неизбежно сопутствуют языковой эволюции, они появляются в результате трансформации языковых средств вследствие контакта лит. языка с диалектами, профессиональной речью, просторечной или жаргонной стихией, другими языками.
Всем типам В. я. свойственны общие черты -структурность, регулярная воспроизводимость в пределах всей исторической фазы сосуществования вариантов, употребительность, связь с внешними и внутренними факторами, воздействующими на их функционирование. Совр. лингвостати-стика установила вероятностный характер употребления вариантов в речи: элемент неопределённости может быть сведён к уточнённому характеру распределения вероятностей функционирования конкурирующих языковых единиц.
Системный подход при исследовании В. я. позволяет комплексно сочетать все необходимые аспекты - количественные, функционально-семантические, стилистические и структурные. Значительные группы В. я. состоят из взаимосвязанных категориальных подсистем различной природы, автономия каждой из к-рых соответствует отдельным подсистемам фонетического, грамматического или лексического уровня. Так, по грамматическим свойствам языка разграничиваются варианты имени и глагола; варианты имени, в свою очередь,
распадаются на варианты существительных, при- 63 лагательных, местоимений и т.д. Существенным признаком систем вариантности является определённый порядок взаимозависимости и соподчинения подсистем и в то же время нек-рая степень неопределённости в употреблении варьирующихся единиц.
На появление В. я. оказывают влияние и внешние, и внутренние факторы. К внешним относится социологический аспект речи. Недостаточная ко-дифицированность нормы, отсутствие нормативных указаний об употреблении нек-рых вариантов в словарях (толковых и ортологическнх), слабая разработанность правил в учебниках и грамматиках является ещё одним внешним и существенным фактором, оказывающим влияние на процесс развития варьирования языковых единиц. Норма должна разрабатываться с учётом влияния на существование В. я. как факторов, постоянно действующих в течение длительного периода, так и временных, периодических или случайных.
К внутренним факторам относятся морфологическая структура слова, характер морфем, синтаксическая позиция слова в предложении, семантические и стилистические показатели - факторы, влияющие на вариативность определенных классов грамматических вариантов.