Рубрика ‘ Я ’

Язык, мышление и сознание. Проблема языка и мыслительной деятельности в истории науки рассматривалась прежде всего как проблема языка и мышления. Накопленное знание о харак-iepe соотношения языка и мышления включает в себя положения, объединяющие всех исследователей, и положения, разделяющие исследователей на школы, направления и т. п.
Все исследователи признают несомненной связь между языком и мышлением, однако по-разному понимают природу и качество этой связи. Учёные традиционно разделяются на тех, кто защищает тезис о непредставимости мышления без языка, и тех, кто отстаивает противоположную точку зрения. К числу первых (их Б. А. Серебренников называл вербалистами) относятся И. Кант («Каждый язык есть обозначение мыслей, и, наоборот, самый лучший способ обозначения мыслей есть обозначение с помощью языка»), В. фон Гумбольдт («Хотя мы и разграничиваем интеллектуальную деятельность и язык, в действительности такого разделения не существует»), М. Мюллер («Мысль фактически так же неотделима от языка, как язык от мысли»), ранний Ф. Э. Шлейермахер («Мышление и слово так вполне едины, что мы можем различать их только как внутреннее и внешнее, да и то всякая внутренняя мысль есть уже слово»), Ф. де Соссюр («В языке нельзя отделить ни мысль от звука, ни  звук  от  мысли»),   А. Ф. Лосев  («Мысль  и
язык фактически совершенно нерасторжимы и вливаются в общее безбрежное море объективной действительности»), А. А. Реформатский («Без языка не может быть и мышления»), а также Г. В. Колшанский, В. 3. Панфилов и многие другие. У сторонников этой точки зрения отсутствует необходимая ясность относительно того, как именно обеспечивается неразрывность разных по природе (идеальной и идеально-материальной) сущностей, а также нет достаточно убедительных доводов, направленных на устранение противоречия между тезисом о невозможности мышления без языка и реальным наличием разных типов мышления.
Другая точка зрения состоит в утверждении возможности осуществления определённой мыслительной деятельности без участия языка. Её разделяет ряд психологов, философов, языковедов - Н. И. Жинкин («Никому ещё не удалось показать на фактах, что мышление осуществляется только средствами натурального языка. Это лишь декларировалось, но опыт обнаруживал другое»), А. Н. Леонтьев («Современные генетические исследования открыли бесспорный факт существования процессов мышления, протекающих также и в форме внешней деятельности с материальными предметами»), Ж. Пиаже («Если внимательнее исследовать изменения, которые претерпевает интеллект в момент усвоения языка, то можно заметить, что этот последний не является единственной причиной таких преобразований»), Серебренников («Мышление без слов так же возможно, как и мышление на базе слов»), а также Л. С. Выготский, А. В. Запорожец, Р. А. Павилёнис и нек-рые др. По мнению этих учёных, вербалистская концепция не учитывает существования т. н. несловесных типов мышления, напр. наглядно-действенного и наглядно-образного. «Успешное решение пространственных проблем ещё не говорящими детьми и вовсе лишёнными языка животными является прямым указанием на то, что мысль может существовать без языка» (П. Т. Смит). Однако наличие несловесных типов мышления, как кажется, не опровергает вербалистскую концепцию. Если согласиться с тем, что типы мышления вычленяются в зависимости от единиц, с помощью к-рых не-расчленённый мыслительный процесс разделяется на отрезки, способные к перестановкам и комбинированию, то становится ясным: такого рода единицами могут быть лишь сущности, изоморфные по своей природе самому мышлению. Поскольку мышление имеет информационную природу, постольку образы, действия, формы, краски, звуки и т. п. в том только случае могут рассматриваться как единицы мышления, если они выступают в преобразованном виде, совместимом с природой мыслительной деятельности. А т. к. принципиально основным информационным источником, питающим мышление и сознание, является язык, все остальные источники информации соединяются с мыслительной сферой только через его посредство, т. е. с обязательным преобразованием сигналов в информационные сгущения, соответствующие традиционным языковым и речевым единицам. «Образы, которыми оперирует человек, это "означенные", как бы речевые образы. Поэтому образы могут функционировать в мышлении наряду с речью, со словами и выполнять в нём функцию, аналогичную той, которую выполняют эти последние» (С. Л. Рубинштейн). Результаты классических опытов А. Н. Соколова, к-рый экспериментально показал, что речедвига-тельная импульсация сопровождает не только вср-бально-понятийное, но и наглядное мышление, свидетельствуют о том, что наличие наглядно-образного и наглядно-действенного мышления не может служить опровержением мысли о тотальной языковой обусловленности духовной (мыслительной) деятельности.
Т. о., первая точка зрения, верная по существу, нуждается в обобщении и уточнении. Вторая — недостаточно обоснованна. При этом обе представленные точки зрения игнорируют категорию сознания, теснейшим образом связанного с мышлением и языком, и не имеют чётко сформулированной философско-мировоззренческой позиции.
Одно из возможных общефилософских решений проблемы, лишённое указанных несовершенств, основывается на восходящей к неоплатоникам (Плотин, Порфирий и др.) и развитой Никопскими отцами (Афанасий Александрийский) и особенно отцами-каппадокийцами (Василий Великий, Григорий Назианзин, Григорий Нисский) ипостасной концепции соотнесения общего и единичного (см. Флоренский П. А., «Столп и утверждение истины»; Соловьёв B.C., «Шестое чтение о Богочеловсчестве»; Раушен-бах Б. В., «О логике триединости»). В соответствии с этой концепцией мышление, сознание и язык могут рассматриваться как ипостаси единого менталыю-лингвального комплекса. Будучи ипостасями единого, названные объекты единосущны, неслияины и в то же время нераздельны.
Единосущность мышления, сознания и языка исчерпывающим образом объясняет, на основе чего и как они соединяются в одно. Неслиянность свидетельствует о наличии у каждого из них своих особенных свойств. Нераздельность предполагает невозможность рассматривать каждую из обсуждаемых сущностей как нечто вполне самостоятельное.
В рамках МЛК мышление - прежде всего динамическая ипостась, сознание — накопительно-оценочная ипостась, а язык - ипостась инструментальная и коммуникативная. Динамическая природа мышления проявляется в том, что оно представляет собой постоянно протекающий в мозгу процесс мыслепорождения, основанный на обработке и преобразовании поступающей по разным каналам информации. Мышление, как и МЛК в целом, включается с рождением человека и выключается только в момент смерти его мозга. Но для того чтобы мышление состоялось, оно должно располагать определённым инструментом, к-рый обеспечивал бы целесообразное расчленение потока импульсов, идущих в мозг от органов чувств. В качестве такого инструмента как раз и выступает язык. Главная функция языка по отношению к мышлению заключается в дискретизации информационного континуума, т. е. в представлении его в виде совокупности информационных сгущений разного объёма и содержания. Сознание как третья ипостась МЛК ответственно за интериоризацию (присвоение сознанием) в форме тех же информационных сгущений окружающего мира, в т. ч. самого человека как элемента этого мира, с установлением необходи мых оценочных иерархий и ценностных ориентиров.
Информационные сгущения, с помощью к-рых благодаря языку осуществляется мышление и функционирует сознание, могут быть названы ин-формемами. Информема - базовая односторонняя единица МЛК, к-рая представляет собой нек-рую информационную целостность, отличную °т других, имеющихся в МЛК информационных целостностей. Одно из важнейших свойств ин-формемы — её векторность. В соответствии с ней информема, будучи выделенной в мыслительной деятельности, непременно стремится к самообнаружению. Но для того, чтобы это произошло, она должна пройти через семиозис (означивание, превращение в знак) и стать двусторонней единицей. Если информема уже проходила через этот процесс, имеет место непервичное означивание, состоящее в поиске информемой присвоенного ей означающего. Если же информема через указанный процесс проходит впервые, то имеет место первичное означивание. Оно состоит в поиске подходящего означающего и установлении между ним и информемой ассоциативной связи по смежности. Информема, прошедшая через первичный семиозис,- это именованная информема, или концепт. Становясь концептом, информема является уже достоянием не только отдельного человека, но и соответствующего этнического языка, а следовательно, и других людей, говорящих на этом языке. Язык связывает людей в .пническую общность через концепты. Совокупность всех ин-формем (именованных и неименованных), к-рыми располагает сознание человека, есть его знание. Другими свойствами информемы являются её полевое строение (число конституирующих признаков уменьшается от центра к периферии), подвижность её границ и нек-рые др.
МЛК в целом и каждая его ипостась в отдельности состоит из «светлой» и «тёмной» зон. В «светлой» зоне МЛК выступает как явленная, т. е. осознаваемая и обозреваемая сущность. В «тёмной» зоне МЛК выступает как функционирующая, но неявленная, т. е. неосознаваемая и необозреваемая, сущность.
При образовании мысли МЛК работает как мышление. Деятельность мышления может быть свободной, анизотропной (мышление ни о чём конкретном) и изотропной, телеологической, направленной на объект (мышление о чём-то конкретном). Функционирование в свободном режиме состоит в том, что информемы находятся в постоянном самопроизвольном движении, напоминающем броуновское. Они входят во взаимодействие друг с другом, объединяются, образуя аморфные цепочки и конгломерации, и так же легко разъединяются, чтобы тут же вступить в подобные же объединения с другими информе-мами. Деятельность сознания при этом заключается в постоянной оценке содержательной ценности каждого вновь образованного объединения ин-формем: те объединения, к-рые не представляют интереса, рассыпаются, а объединения, оцениваемые как нетривиальные и/или ценные, обращаются сознанием в своё достояние в качестве новых информем. Положение о никогда не прекращающейся работе МЛК в режиме мышления делает объяснимыми такие явления, как инсайт (озарение, непосредственное постижение), появление нетривиальных мыслей во время сна и др. Суть изотропного (телеологического) мышления состоит в поисках такого объединения или разъединения информем, к-рое приводило бы к образованию новой информемы с заданными свойствами. Телеологическое мышление может быть дискурсивным и эвристическим. Дискурсивное мышление осуществляется в «светлой» зоне сознания. Oreo требует наличия в этой зоне значительного количества именованных информем, к-рые, как можно предположить, сопрягаются друг с другом в соответствии с закономерностями, напоминающими закономерности синтаксиса внешнего языка. В результате дискурсивное мышление характеризуется громоздкостью и относительно невысокой продуктивностью. Эвристическое мышление — такое, к-рое осуществляется в «тёмной» зоне сознания, а свои результаты предъявляет в его «светлой» зоне. Оно оперирует всем имеющимся в сознании репертуаром информем, причём   последние   сопрягаются  друг  с  другом
вполне аграмматично, по закону кратчайших се- 665 мантических расстояний. В результате эвристическое мышление отличается высокой скоростью и значительно большей продуктивностью. Эвристическое мышление даёт возможность получать искомый результат в условиях дефицита информации в «светлой» зоне сознания, что позволяет прояснить феномен интуитивного постижения истины.
Будучи ипостасью МЛК, язык также функционирует в двух режимах: осознаваемом и неосознаваемом. Исходя из этого, привычное определение языка как системы знаков оказывается не вполне адекватным, поскольку в ипостасной интерпретации он начинается там, где ещё нет оснований говорить о знаках, по крайней мере, в их привычной интерпретации. С учётом сказанного язык можно определить как врождённую человеку артикуляционно ориентированную информационную систему, к-рая, с одной стороны, обеспечивает функционирование его мышления и сознания, а с другой - позволяет ему получать, создавать, хранить и передавать информацию.
Т. о., рассмотренная модель проясняет всю сумму вопросов, относящихся и к характеру сопряжения языка, мышления и сознания, и к характеру их функционирования. В частности, становится очевидным, что мышление, взятое как отдельность, не вырабатывает язык: оно является постоянно действующей информационной системой, к-рая сразу и всегда функционирует посредством языка и иначе функционировать не может. С другой стороны, и язык не есть сущность, вырабатывающая мышление: он является постоянно действующей артикуляционно ориентированной информационной системой, к-рая сразу и всегда функционирует, используя содержание и энергию мышления. Наконец, сознание не включает в себя мышление и язык, равно как и само не есть их составная часть: оно является постоянно действующей информационной сие темой координаци-онно-регулирующего типа, к-рая осуществляет за-печатление, хранение, систематизацию и оценку результатов ментально-лингвальнои деятельности человека.

 

ЯТЬ — буква кириллического (см. Кириллица) и русского гражданского алфавита (-fe), служившая первоначально для обозначения особого гласного [ё] - [ё] закрытого или дифтонга [ие], характерного для фонетической системы др.-рус. языка. Этот звук выступал во многих корнях слов (напр.: бклый, б"Ьсв, л"Ьсь, сЬсь, дЬло, мЪлш, мЪра, пЪти, ргЬзати, сЬсти, пгкло и др.) и в нек-рых морфологических формах (напр., в дат. и предл. п. ед. ч. существительных жен. рода: жетЛ., сестре; в предл. п. ед. ч. существительных муж. рода: стол'к, о боз\; в сравнительной степени прилагательных: скорее, скорЬиши; как основа неопределённой формы глагола: еыд-Ь-тпи, горгЬтпи и др.). В системе др.-рус. языка звук, обозначавшийся буквой «ять», являлся самостоятельной фонемой (см. Вокализм, Древнерусский язык).
В истории рус. языка звук «ять» пережил разные изменения: в одних говорах (напр., новгородских) он изменился в [и], в других (напр., во многих южно- и ср.-рус.) совпал с [е], в третьих (напр., в нек-рых севернорус.) сохранился как особый гласный.
В моек, говоре, лёгшем в основу устной формы рус. лит. языка, звук [ё] к 18 в. стал произноситься как [е], и в связи с этим буква "к перестала обозначать особый гласный, т. е. потеряла звуковое значение, сохраняясь в алфавите лишь по традиции. Реформой орфографии 1917-18 буква Ъ была исключена из рус. алфавита; на её месте л стали писать букву е.

 

Яканье - тип безударного вокализма (см.) русских говоров; совпадение в первом предударном слоге после мягких согласных гласных фонем неверхнего подъёма всегда или в части позиций в звуке [в]: н'асу, л'аей, п'атйк при н'ос (или н'ес), л'ес (или л,шкс), п'атый. Выделяются три основных типа Я.: сильное, умеренное и диссимилятивное. При сильном Я. в 1-м предударном слоге на месте гласных фонем неверхнего подъёма произносится всегда [в]: н'асу, н'аслй, н'ас'й, в л'асу, л'аса, л'ас'йна, п'атк{/, п'атйк, п'ат'й и т. п. При умеренном и диссимилятивном Я. в 1-м предударном слоге кроме [а] произносится также [и] или [е]. Умеренное Я. характеризуется зависимостью предударного гласного от качества след. согласного: перед твёрдым согласным произносится [о], перед мягким согласным - [и] или \е\. н'асу, н'асла, в л'асг/, л'аса, п'атпку, п'атйк - н'ис'й, л'ис'йна, п'ит'й или н'ес'й, л'ес'йна, п'ет'й. Диссимилятивное Я. характеризуется зависимостью предударного гласного от качества ударного гласного. При этом наблюдается диссимиляция, расподобление ударного и предударного гласных по подъёму: перед гласным верхнего подъёма [и, ы, у] произносится гласный нижнего подъёма [о], перед гласным нижнего подъёма произносится гласный верхнего подъёма [и] или среднего подъёма [в]: н'асу, н'ас'й, в л'асу, л'асн&х, л'ас'йна, п'аткЦ, п'аты, п'ат'й - н'ислй, л'ией, п'итйк. гораздо реже н'еслй, л'еей, п'етпйк. Гласные верхнесреднего подъёма (со, "к) и среднего подъёма (о, е), а также ('о) после мягкого согласного могут при этом функционировать по-разному: одни из них -как гласные верхнего подъёма, перед ними произносится [о], другие - как гласные нижнего подъёма, перед ними произносится [ы(е)]. В зависимости от этого выделяется несколько типов диссимилятивного Я. Различия между (ю) и (о) и/или ("к) и (е) во многих говорах утрачены, и на месте этих четырёх фонем выступают три или две фонемы. Отсутствие этих различий, по мнеиию многих лингвистов, привело к формированию нек-рых типов диссимилятивного Я.
Архаический тип Обоянский подтип: [о] произносится перед (ю, "к) - [и] перед {о, е, 'о): с'алш, б'ала, р'адн&, пр'и с'ал'Ъ, 6'ал'Ъ.тп' на р'ад'н,шк - с'илбм, б'илбк, р'иднбм, с'ил'ён'ий, д'итп'ёй, кн'из'ёй, с'ил'бтпка, зв'ир'бк, п'ит'брка. Задонский подтип отличается от обоянского только произношением [е] вместо [и]: с'елбм, б'елбк и т. п.
Щигровский тип: [о] перед (о, -Ь) - [и] перед (е,'о): с'алб, с'албм, пр'и с'ал'Ъ — с'ил'ён'ий, с'ил'бтпка.
Суджанский тип: \а\ перед (о) - [и] перед (е, 'о): с'алб, с'албм - пр'и сил'ё, с'ил'ён'ий, с'ил'отпка.
Дмитровский тип: [о] перед (со) - [и] перед (о, е, 'о)- с'ал& — с'илбм, пр'и с'ил'ё, с'ил'ён'ий, с'ил'отпка.
Мосальский, или витебский, тип: [о] перед (о.'о) - [и] перед (е): с'алб, с'албм, с'ал'бтпка - пр'и с'ил'ё, с'ил'ён'ий.
Жиздринский, или белорусский, тип: только [о] перед {о, е, 'о): с'алб, с'албм, пр'и с'ал'ё, с'ал'ён'ий, с'ал'бтпка.
Донской тип: только [и] перед (о, е, 'о): с'илб, с'илбм, пр'и с'ил'ё, с'ил'ён'ий, с'ил'бтпка.
Совпадение ударных (со) и (о), (-fe) и (е) привело к утрате позиционной обусловленности предударных [а] и [и], к-рые стали выступать перед одной и той же ударной гласной. Произошло закрепление, лексикализация членов чередования {а)//{и) в разных словах: д'ир'ёв'н'а, н'ад'ёл'а или морфологизация этого чередования в разных формах одного слова: с'алб - с'илбм, р'аднб -р'иднбм и т. п.
Кроме основных типов Я. существуют более сложные типы, характеризующиеся не одним, а двумя разными принципами, определяющими произношение [о] или [и] в предударном слоге. Так, на разные типы Я. может как бы накладываться принцип ассимилятивности, определяющий произношение [о] перед ударным [а]: с'ала, б'алка, р'адна, д'ас'атпка, стпр'ал'атп', з'атп'йа. Ассимилятивно-диссимилятивное Я. характеризуется принципом ассимилятивности при ударном [о] и принципом диссимилятивности в той или иной разновидности при других ударных гласных. Ассимилятивно-умерен-ное Я. отличается от умеренного Я. произношением предударного [о] не только перед твёрдым согласным, но и перед ударным [о] перед мягким согласным. Ассимилятивное Я. характеризуется сочетанием ассимилятивности перед [а] с иканьем (см.), т.е. произношением [о] перед [о] и произношением [и] в остальных случаях. Возможно сочетание принципа диссимилятивности с принципом умеренного Я. При диссимилятивно-умеренном    Я.   диссимилятивность проявляется перед твёрдым согласным, а перед мягкими произносится всегда [и], как при умеренном Я. При умеренно-диссимилятивном Я. диссимилятивность проявляется перед мягкими согласными, а перед твёрдыми всегда произносится [а].
Я. свойственно большинству акающих говоров. Диссимилятивное Я. отмечается во всех говорах с диссимилятивным аканьем (см. Аканье) и в ряде говоров с недиссимилятивным аканьем и является характерной чертой говоров всей юго-зап. диалектной зоны; ассимилятивно-диссимилятивное Я. типично для рязанской группы говоров: сильное Я., определяющее псковскую группу говоров, известно также многим говорам Моск., Рязанской, Тульской, Орловской обл.; умеренное Я., отмечаемое преим. в говорах Моск. и Тверской обл., является также характерной чертой тульской группы говоров. Другие типы Я. встречаются гораздо реже.

 

Языкознание, лингвистика, языковедение,- наука о языке (см.). Объектом Я. является язык во всём объёме его свойств и функций, строение, функционирование и историческое развитие языка. Однако в качестве непосредственного предмета Я. в разные эпохи выдвигались различные стороны объекта. С классической древности до нач. 19 в. Я. ещё не отделилось от логики и предметом его (как части тогдашней логики и философии) считались единые общечеловеческие способы выражения мысли. В 19 в. Я. вполне обособляется, вырабатывается эволюционный взгляд на язык; предметом Я. становятся различные языки в их истории. В 20 в. Я. изучает язык как универсальную, неотъемлемую принадлежность человека и языки в их многообразных, конкретно-исторических формах.
Система языковедческих дисциплин. Совр. Я. соответственно особенности объекта разделяется на общее языкознание, имеющее предметом общие законы строения и развития языка, и частные области Я., изучающие отдельные языки или их группы или семьи, напр. рус. Я., или русистика, романское Я., или романистика, и т.д. Состав частных областей Я. расширяется: развивается типология языков — учение о наиболее общих явлениях в языках и о языковых типах, начатая ещё в классификациях языков в нач. 19 в. и занимающая промежуточное положение между общим Я. и частными областями Я.; в 1-й пол. 20 в. сложилась а реальная лингвистика- изучение смежных языковых групп, распространённых на одной территории, независимо от их генетической близости (родства); к 80-м гг. 20 в. оформилось изучение отдалённых родственных отношений между разными семьями языков - индоевропейской, урало-алтайской, семито-хамитской (называемое также ностратикой), отношений между индейскими языками Америки, и т. д. К частным областям Я. относится интерлингвистика (см.) - изучение и конструирование искусственных языков («семей» искусственных языков и отношений между ними) - т. н. планируемых языков для общения «человек - человек» (типа эсперанто, идо и др.). Конструирование и изучение языков для общения человека с машиной (компьютером) и для машин (компьютеров) выделилось в особую пограничную дисциплину.
В совр. Я. сохраняется традиционно сложившееся разделение дисциплин. 1) Дисциплины о внутреннем устройстве языка, или «внутренняя лингвистика»: фонетика и фонология (с выделением просодии), грамматика, с подразделением на морфологию и синтаксис (иногда с выделением морфонологии и словообразования), лексикология (с выделением фразеологии), семантика (иногда с выделением семасиологии и теории референции), стилистика, типология. 2) Дисциплины об историческом развитии языка: история языка, историческая грамматика (иногда в широком значении истории языка), сравнительно-историческая грамматика, история лит. языков, этимология. 3) Дисциплины о функционировании языка в обществе, или «внешняя лингвистика»: диалектология, лингвистическая география, ареальная лингвистика, социолингвистика. 4) Дисциплины, занимающиеся комплексными проблемами и возникающие на стыке наук: психолингвистика, математическая лингвистика (к-рая рассматривается и как отрасль математики), компьютерная лингвистика, инженерная лингвистика (к-рая рассматривается и как прикладная дисциплина). 5) Прикладные лингвистические дисциплины: экспериментальная фонетика, лексикография, лингвостатистика, палео-графия, история письменностей, лингвистическая дешифровка неизвестных письменностей и др. В практике лингвистических исследований такое разделение бывает условным, т. к. указанные дисциплины тесно связаны между собой.
Краткий исторический очерк. Древний этап Я. (Древняя Греция и Древняя Индия) характеризуется господством логического направления. Анализ языка - лишь подсобное средство логики; язык рассматривается как средство формирования и выражения мысли — господствуют т. н. орудийные концепции языка. Первое специальное сочинение по Я. в европейской науке -диалог Платона (428 или 427 до н. э.- 348 или 347 до и. э.) «Кратил». Однако языковедческий интерес представляет также способ построения Платоном его общей философской системы (особенно в диалогах «Софист» и «Парменид»). Аристотель (384—322 до н. э.) в работах «Категория», «Об истолковании», «Топика» изложил цельную логико-языковую концепцию. Десять категорий Аристотеля (сущность, количество, качество, отношение и т. д.) - не что иное, как построенный в строгой иерархии список всех форм сказуемого, к-рые могут встретиться в простом предложении др.-греч. языка. Основным типом суждения Аристотель считал высказывание «существительное-субъект - существительное-предикат» [напр., Человек бежит как «Человек есть бегущее» (существо)], другие типы суждений-высказываний он рассматривал как трансформации основного типа. Аристотель первым из античных мыслителей подошёл к проблеме грамматической формы, развивал учение о частях речи. Концепция Аристотеля была продолжена в европейской логике и грамматике средневековья. Нек-рые грамматические термины в рус. грамматике - кальки введённых им терминов.
Отличную линию проводили философы-стоики. Стоики (начиная с Древней Стой 3-2 вв. до н. э.— Зенон, Клеанф, Хрисипп и др.) впервые открыли, что у высказывания два предмета: во-первых, вещь, объект реального мира («тело»; в терминологии логики и Я. 20 в.- «предмет обозначения», «денотат», «значение», «экстенсионал»); во-вторых, некая специфическая мыслительная сущность («лектон»; в терминологии логики и Я. 20 в.- «сигнификат», «смысл», «интенсио-нал»). Стоики заложили основы учения о семантическом синтаксисе, закончили классификацию частей речи.
Логическое направление в Я. получило завершение в логике и грамматике Пор-Рояля во Франции во 2-й пол. 17 в. и существовало вплоть до 19 в. Учёные древности исходили из форм родного языка (др.-греч. или др.-инд.), учёные Пор-Рояля стали считать логические формы языка, установленные ещё на греко-лат. материале,-понятие, суждение и девять частей речи — универсальными формами всех языков. Т.о., в рамках логического направления был сделан важный шаг к познанию языка как универсальной принадлежности человека. Национально-исторические особенности языков при этом рассматривались как предмет не науки, а грамматического и стилистического «искусства» (l'art). Концепция Пор-Рояля стала важным этапом в дальнейшем развитии универсальной грамматики, продолженной, в частности, в Копенгагенском лингвистическом кружке и других совр. направлениях Я.
Учёные Пор-Рояля имели предшественников, среди к-рых выделяются т. н. модисты (т. е. исследователи «модусов значений») 13-14 вв. и исп. языковед Санчес де лас Бросас (Санкций), автор универсальной грамматики «Минерва» (1587).

 

Языковая личность - О любой носитель того или иного языка, охарактеризованный на основе анализа произведённых им текстов с точки зрения использования в этих текстах системных средств данного языка для отражения видения им окружающей действительности (картины мира) и для достижения определённых целей в этом мире; 2) наименование комплексного способа описания языковой способности индивида, соединяющего системное представление языка с функциональным анализом текстов.
Потребность в понятии и рабочем термине «Я. л.» проявилась в 80-х гг. 20 в. Приоритет его разработки и использования принадлежит рус. лингвистике, хотя идея рассматривать существование и функционирование языка в связи с его носителем - человеком всегда была присуща языкознанию и является, по-видимому, столь же древней, как сама эта наука. Исторические предпосылки возникновения соответствующей теории можно проследить начиная с 19 в. Из трудов В. фон Гумбольдта, трактовавшего язык как «орган внутреннего бытия человека» и как выразитель духа и характера народа, нации, вытекает обобщенное понимание Я. л. и как представителя рода homo sapiens, умеющего соединять мысль со звуком и использовать результаты этой деятельности духа для общения, и как национальной Я. л., т.е. носителя языка - совокупного представителя своего народа. И. А. Бодуэн де Куртенэ писал в 1899: «Человеческий язык, человеческая речь существует только в мозгу, только в "душе" человека, а основная жизнь языка заключается в ассоциации представлений в самых различных направлениях». Уже в нач. 20 в. А. А. Шахматов утверждал, что «реальное бытие имеет язык каждого индивидуума; язык села, города, области, народа оказывается известною научною фикцией». Сам термин «Я. л.» впервые употреблён В. В. Виноградовым в 1930 в книге «О художественной прозе».
В совр. научном знании тот фон, на к-ром происходило становление теории Я. л., характеризуется след. особенностями: смещением фокуса интереса во всех гуманитарных областях от элитарного человека к простому смертному, от авторитета к миноритету и от эпохального исторического времени к повседневности и обыденности; оживлением интереса к проблеме способов существования языка (язык-система, язык-текст, язык-способность), а также успехами психолингвистики (см.) в изучении языковой способности человека. Под Ял., т.о., потенциально понимается любой носитель языка, а способ представления (изучения и описания) Я. л. предполагает воссоздание её структуры на основе производимых и воспринимаемых ею текстов.
Структура  Я. л.   складывается  из  трёх  уровней -   вербально-грамматического,   когнитивного и прагматического. Каждый из уровней характеризуется своим  набором единиц,  к-рые в совокупности охватывают все используемые при, изучении языка единицы,  своеобразно перераспределяя  их  соответственно  специфике  названных уровней.   К  вербально-грамматическому  уровню относятся  единицы,   традиционно  используемые при   описании   лексического   и   грамматического строя языка,— слово, морфема, словоформа, дериват, синоним, словосочетание, синтаксема, управление, согласование и т.д. В качестве единиц когнитивного  уровня,   организующих статичную и относительно стабильную картину мира носителя языка, выступают: денотат, сигнификат, экс-тенсионал и интенсионал понятия, фрейм, генерализованное высказывание (т. е. афоризм, сентенция,     поговорка     и    т. п.),     фразеологизм, метафора,  наглядный образ (живая,  «кинематографическая» картинка), каламбур и др.

 

Языки народов России. На территории России распространено св. 100 языков, относящихся к нескольким языковым семьям - индоевропейской, алтайской, северокавказской, уральской, а также ряд языков, традиционно объединяемых в группу палеоазиатских. «Языки народов РСФСР - нациопачьное достояние Российского государства. Они являются истори ко-культурным наследием и находятся под защитой государства» (Закон РСФСР о языках народов РСФСР,  1991).
Из индоевропейских языков в РФ представлены слав, языки: это прежде всего рус. язык (по переписи 1989, число русских, живущих в России, 119865946 чел., из них родным рус. язык считают 99,9%; аналогичные цифры далее приводятся в скобках и по другим языкам); иранские языки: осет. язык (в Осетии -402 275 чел./93,3%), татский язык (в Кабардино-Балкарии и Дагестане - число татов: 19420 чел./83,5%, число горских евреев: 11 282 чел./75,2%); германские языки: идиш (536848 чел./8,9%); инд. языки: цыганский язык (152 939 чел./85,8%).
Алтайская семья объединяет тюркские, монгольские и тунгусо-маньчжурские языки. Среди них наиболее многочисленны тюрк, языки: тат.  язык  (в Татарстане и  за его пределами - 5522 096 чел./85,5%), чуваш, язык (в Чувашской республике - 1773645 чел./78,0%), башк. язык (в Башкирии - 1345 273 чел./72,6%), якут, язык (в Якутии - 380 242 чел./94,2%), кумыкский язык (в Дагестане - 277 163 чел./ 97,8%), тув. язык (в Туве - 206 160 чел./98,5%), хакасский язык (в Хакасии - 78500 чел./ 76,7%), карачаево-балкарский язык (балкарцы в Кабардино-Балкарии - 78341 чел./95,4%, карачаевцы в Карачаево-Черкесии - 150 332 чел./ 98,0%), ногайский язык (в Дагестане и Карачаево-Черкесии - 73 703 чел./90,4%), алтайский язык (в Алтайской республике - 69409 чел./ 85,2%), шорский язык (15 745 чел./57,5%), долганский язык (6584 чел./84,0%), тофаларский язык (722 чел./42,8%).
М о н г. языки представлены в России бурят, языком (в Бурятии - 417425 чел./86,6%) и калм. языком (в Калмыкии - 165821 чел./ 92,8%).
Территория распространения тунгусо-маньчжурских         языков        охватывает значительную зону Вост. Сибири и Дальнего Востока. В данную группу входят нанайский язык (11883 чел./44,1%), эвенкийский язык (29901 чел./30,4%), эвенский язык (17 055 чел./43,9%), негидальский язык (587 чел./26,6%), ульчский язык (3173 чел./ 30,7%), орокский язык (179 чел./44,7%), ороч-ский язык (883 чел./17,8%) и удэгейский язык (1902 чел./24,3%).
Северокавказские языки подразделяются на абхазо-адыг. (зап.-кавказскую) и нахско-дагестанскую (вост.-кавказскую) группы. Представители первой - абазинский язык (в Карачаево-Черкесии - 32 983 чел./93,9%), адыг. язык (в Адыгее - 122 908 чел./95,1%) и кабардино-черкесский (кабардинцы в Кабардино-Балкарии - 386055 чел./97,7%; черкесы в Карачаево-Черкесии - 50 746 чел./91.5%). Вторая объединяет нахские языки - ингуш, язык (в Ингушетии - 215068 чел./98,1%) и чеченский язык (в Чечне - 899 999 чел./ 98,8%) и дагестанские языки (в Дагестане): аварский язык (544 016 чел./97,8%), лезгинский язык (257 270 чел./94.2%), даргинский язык (353348 чел./98,0%), лакский язык (106245 чел./95,1%), табасаранский язык (93587 чел./96.6%), агульский язык (17728 чел./ 98,5%), рутульский язык (19503 чел./95,4%), цахурский язык (6492 чел./95,0%), а также в Дагестане - андийский, ботлихский, годоберин-ский, чамалинский, багвалинский, тиндинский, каратинский, ахвахский, цезский, бежтинский, гунзибский, хваршинский, гинухский, арчинский языки (официальные сведения о числе говорящих на этих языках относятся только к 1926 году, т. к. в дальнейшем данные народности причислялись к аварцам).
Уральские языки подразделяются на финно-угорские и самодийские языки. Финно-угорские языки: мокша-морд, и эрзя-морд, языки (в Мордовии - в целом 1072 939 чел./ 69,0%), мар. язык (в Марийской республике -643 698 чел./81,8%), коми язык (в республике Коми -- 336309 чел./71,1%), коми-нермяцкий язык (147 269 чел./71,4%), удм. язык (в Удмуртии - 714833 чел./70,8%), мансийский язык (8279 чел./36,7%), хантыйский язык (22283 чел./ 60,5%), в Карелии - карел, язык (124 921 чел./ 48,6%) и саамский язык (1835 чел./42,0%), вепсский язык (в Ленинградской, Вологодской областях и в Карелии - 12 142 чел./51,3%), вод-ский, ижорский (в Ленинградской обл.). Самодийские языки: ненецкий язык (34 190 чел./ 77,7%), селькупский язык (3564 чел./47,7%), нганасанский язык (1262 чел./83,4%), энецкий язык (198 чел./46,5%).
В число палеоазиатских языков входят чукотско-камчатские языки: чукотский язык (15107 чел./70,2%), корякский язык (8942 чел./52,4%), ительменский язык (2429 чел./18,8%), алюторский язык (ок. 2000 чел.), керекский язык (ок. 100 чел.), эскимосский язык (1704 чел./51,6%) и алеутский язык (644 чел. /25,3%), а также кетский язык (1084 чел./48,8%), нивхский язык (4631 чел./ 23,3%), юкагирский язык (1112 чел./32,0%).
Многие из перечисленных выше языков распространены и за пределами РФ, напр., эскимосский в США и Канаде, саами в Финляндии, лезгинский, аварский и цахурский языки в Азербайджане, осет. язык в Грузии, что объясняется, во-первых, исторически сложившимися границами, во-вторых, историческими миграциями (напр., кавказских народов в Турцию в кон. 19 в.), в-третьих, миграцией внутри быв. СССР. Последняя причина во многом обусловила наличие в России официальных языков других государств, в основном республик, входивших ранее в СССР: укр. язык (4 362 872 чел. 42,9%), белорус, язык (1 206222 чел./36,2%), казах, язык (635 865 чел./87,9%), арм. язык (532 390 чел./67.9"о), азерб. язык (335 889 чел./ 84,2%) и др., а также нем. язык (842 295 чел./ 41,8%), греч., болг., фин. и нек-рые другие языки.
В структурном отношении Я. н. Р. довольно разнообразны. По морфологической классификации они относятся к агглютинативным (в наибольшей степени черты агглютинативности проявляются в алтайских языках, несколько в меньшей - в уральских языках) и флективным языкам (напр., славянские). Северокавказские языки наряду с агглютинативными содержат и ряд флективных черт. Типологической спецификой обладают также инкорпорирующие языки (чукотско-камчагские), включающие в состав глагольной  словоформы обозначение  прямого объекта, а также полисинтетические (абхазо-адыгские), в к-рых практически вес имеющиеся между членами предложения отношения передаются с помощью глагольных аффиксов.
Большинство Я. и. Р. имеет письменность и преподаётся в школе (начальной или средней). Нек-рые из них имели определённую письменную традицию уже в 19 в.- на рус. графической основе (пек-рые финно-угорские языки) или на араб, графической основе (напр., тат. и другие тюрк, языки, языки Дагестана). Ныне основная масса Я. н. Р. имеет алфавиты на рус. графической основе, созданные в 30-х гг. 20 в. (для нек-рых языков алфавиты были созданы в 19 в.). Нек-рые языки малочисленных народов получили письменность только в кон. 80-х - нач. 90-х гг. 20 в., н г. ч. на лат. графической основе (карел., вепсский языки). Делаются также попытки смены рус. графической основы на латинскую.
Рус. язык - гос. язык РФ - имеет древнюю письменную традицию (см.  Русский язык).
В годы т. н. развитого социализма под лозунгом равноправного развития языков народов СССР проводилась языковая политика, к-рая по существу вела к русификации, политика, в результате к-рой практически все языки подвергались мощному воздействию со стороны рус. языка и, кроме того, всё более сужали сферу употребления. В 90-х гг. 20 в. проявляется устойчивая тенденция к национальному возрождению: многие языки получают статус гос. языков республик в составе РФ наряду с русским. Проблемы языка выделены и в законодательстве о малочисленных народах РФ. Проблемами научного исследования Я. н. Р. занимаются многие научные центры, в т. ч. созданный в 1993 Ии-т языков народов России (с 199J Ин-т народов России). С 1994 выходит ж. «Родной язык».

 

Язык художественной литературы - 1) язык, на к-ром создаются художественные произведения (его лексикон, грамматика, фонетика), иногда, в нек-рых обществах, совершенно отличный от повседневного, обиходного («практического») языка; в этом смысле Я. х. л.- предмет истории языка и истории литературного языка 2) Поэтический язык — система правил, лежащих в основе художественных текстов, как прозаических, так и стихотворных, их создания и прочтения (интерпретации); эти правила всегда отличны от соответствующих правил обиходного языка, даже когда, как, напр., в современном русском языке, лексикон, грамматика и фонетика обоих одни и те же; в этом смысле Я. х.л., выражая эстетическую функцию национального языка, является предметом поэтики, в частности исторической поэтики, а также семиотики (см.), именно - семиотики литературы.
В первом значении термин «художественная лит-ра» следует понимать расширительно, включая для прошлых исторических эпох и её устные формы (напр., поэмы Гомера). Особую проблему составляет язык фольклора; в соответствии со вторым значением он включается в Я. х. л.
В обществах, где повседневное общение происходит на диалектах, а общий или лит. язык отсутствует, Я. х. л. выступает как особая, «над-диалектная» форма речи. Таков был, как предполагают, язык древнейшей индоевропейской поэзии. В античной Греции язык гомеровских поэм «Илиада» и «Одиссея» также не совпадает ни с одним территориальным диалектом, он только язык искусства, эпоса. Сходное положение наблюдается в обществах Древнего Востока. Так, в Я. х. л. (так же, как и в лит. языки) Средней Азии - хорезмско-тюрк. (язык Золотой Орды; 13-14 вв.), чагатайский и далее на его основе ст.-узб. (15-19 вв.), ст.-туркм. (17-19 вв.) и др.- существенным компонентом входит др.-уйгурский язык - язык религиозно-философских сочинений, связанных с манихейством и буддизмом, сложившийся к 10 в.
В древних обществах Я. х. л. тесно соотнесён с жанром как видом текстов; зачастую имеется столько различных языков, сколько жанров. Так, в Древней Индии во 2-й пол. 1-го тыс. до н.э. языком культа был т. н. ведийский язык - язык Вед, собраний священных гимнов; языком эпической поэзии и науки, а также разг. языком высших слоев общества — санскрит (позднее он же стал языком драмы); разг. диалектами низов были пракриты. В Древней Греции языки эпоса, лирики, трагедии и комедии различались материальными элементами грамматики, лексикона и
произношения. Язык комедии больше других включал элементы разг. речи, сначала Сицилии, затем Аттики.
Это взаимоотношение языка и жанра впоследствии опосредованным путём, через учения грамматиков александрийской школы и Рима, дошло вплоть до европейской культуры Нового времени в виде теории трёх стилей, изначально предусматривавшей связь между предметом изложения, жанром и стилем и соответственно регламентировавшей «высокий», «средний» и «низкий» стили. В России эта теория была развита и реформирована М. В. Ломоносовым (см Трёх стилей теория), для к-рого она послужила гл. обр. формой выражения результатов его наблюдений над историческим развитием и стилистической организацией рус. лит. языка.
В эпоху Возрождения в Европе ведётся борьба за внедрение народных языков в сферу художественной лит-ры и науки; в романских странах она вылилась в борьбу против латыни; в России, особенно в реформе Ломоносова, решительно исключавшего устаревшие кпижно-слав. элементы из состава рус. лит. языка,- в постепенное ограничение церковно-славянского языка (см.).
Проблема лит. языка Древней Руси остаётся крайне сложной и до конца не решённой. В её рамках возникают и получают различное освещение у разных исследователей такие более частные вопросы, как: являются ли совр. рус. лит. язык и др.-рус. лит. язык двумя разными языками или это один и тот же язык на двух разных этапах его развития; рус. лит. язык Древней Руси и церк.-слав. язык рус памятников - два языка или единый язык; языковая ситуация Киевской Руси и вообще Древней Руси — состояние «двуязычия» или же «диглоссии», и т.п. (исследования и полемические статьи В. В. Виноградова, Ф. П. Филина, Б. Л. Успенского, М. И. Шапира и др.).
Ввиду неясности ответов на эти вопросы можно, по-видимому, более или менее определённо лишь констатировать состояние языкового континуума в Древней Руси до 17 в. с «полярными точками» в нём (типа письменный жанр жития святого — берестяная грамота и т. п.) и подчеркнуть, что связь между типом языка (с различными пропорциями рус. и церк.-слав. элементов в нём) и жанром письменности остаётся константной.
В 16-17 вв. новые языковые системы, включившие в себя народные национальные языки и элементы (или даже целые фрагменты) письменных языков (латыни, церк.-слав.), становятся Я. х.л.; последние приобретают новое качество и начинают развиваться в тесной связи не только с различием жанров, но и со сменой стилей и методов художественной лит-ры - классицизма, романтизма, реализма. В России особую роль в становлении Я. х. л.  сыграл  реализм   19 в.,   поскольку именно в нём предметом изображения, героем лит-ры стал, наряду с дворянином и буржуа, человек труда, крестьянин, разночинец и рабочий, внеся в её язык особенности своей речи. С реализмом связан окончательный отказ, провозглашённый ещё романтиками, от жанровых перегородок и ограничений. В единую сферу Я. х. л. новлскаются все пласты, т. н. функциональные стили, общенародного языка. По мере утраты Я. х. л. материальных (лексических, грамматических, фонетических) отличий возрастают его отличия как системы правил создания и интерпретации художественных текстов, т.е. как поэтического языка.
Это положение дел было теоретически осознано особенно отчётливо рус. филологами 1-й пол. 20 в. Так, Б. А. Ларин уже в 1925 писал «о лирике как разновидности художественной речи» (одноимённая статья), рассматривая не «язык лирики», а саму лирику как особый язык, или речь. Лирика (в данном случае и соответствующий любой другой жанр) выступает как типологически (т. е. «надвременно», панхронически) своеобразный язык, внутри к-рого то или иное историческое художественное направление (напр., символисты, футуристы) лишь выбирает доминирующие дчя себя черты.
В новое время каждое лит. направление и каждый лит. метод - классицизм, романтизм, реализм, натурализм, различные течения модернизма и авангардизма - всегда включали в свои программы утверждение нового отношения к системе выразительных средств, к поэтическому языку, подчёркивая этим своё отличие от других направлений и методов.
Так, рус. кубо-футуристы (В. В. Маяковский, В. Хлебников и др.) в своём манифесте (в сборнике «Садок судей», 1914) подчёркивали: «...Мы выдвинули впервые новые принципы творчества, кои нам ясны в следующем порядке: 1. Мы перестали рассматривать словопостроение и слово-произношение по грамматическим правилам, став видегь в буквах лишь направляющие речи. Мы расшатали синтаксис. 2. Мы стали придавать содержание словам по их начертательной и фонической характеристике. . . 9. Передняя рифма (Давид Бурлюк), средняя, обратная рифма (В.  Маяковский) разработаны нами...» и т.д.
Поэтическая, шире - вообще художественная, практика и теория поэтического языка (шире -Я. х. л.) особенно тесно взаимодействовали в нач. 20 в. в России, в бурный период экспериментальной поэзии. Но они всегда шли одна за другой, причём всегда художественная практика опережала теорию: вслед за процессами развития самого Я. х. л. развивалась и его теория, но только в более медленном темпе.
Уже в античных риториках и поэтиках была осознана указанная двойственность поэтического языка - особенности его материальных средств,
тропов, и специфичность его как особого «способа говорения». Эта двойственность отразилась в написании Аристотелем двух различных трактатов: в «Поэтике» он рассматривает поэтический язык с точки зрения его особого предмета, его семантики - соответствия природе, подражания природе (мимесис); в «Риторике» «небытовой» ораторский язык рассматривается безотносительно к предмету, как «способ говорения», строй речи (лексис). Риторика, по мысли Аристотеля, есть учение не об объективных предметах и их изображении, а об особой сфере - о мыслимых предметах, возможных и вероятных. Здесь предвосхищены понятия «интенсионального мира», «возможного мира», играющие столь важную роль в совр. логике и теории языка.
Концепции «языка как искусства» и «языка искусства» появлялись на протяжении ряда веков в связи с почти каждым новым художественным течением. Во 2-й пол. 19 в. в трудах А. А. По-тебни и А. П. Веселовского, гл обр. на материале эпических форм, были заложены основы учения о постоянных признаках поэтического языка и вместе с тем об их различном проявлении в разные исторические эпохи - основы исторической поэтики.
Процессы, происходящие в Я.х.л. в связи со сменой стилей литры, были системно изучены на материале рус. языка В. В. Виноградовым, создавшим в 20-50-х гг. 20 в. особую дисциплину, предметом к-рой является Я. х. л.
В те же годы складывается другое течение в изучения Я.х.л. - «метод монографии», или «портретироваиия»,- отличное от «системосозда-ющего» подхода школы Виноградова (до нек-рой степени аналогичное различие характерно и для истории изобразительных искусств в те же годы -«изучение систем» и «подход через интерпретацию» индивидуальных произведений). Основы этого течения бы ш заложены А. Белым (сборник этюдов «Поэзия слова», 1922). Выработав особый приём анализа через «цитатные суммы», близкий к развившейся впоследствии теории «семантических полей», А. Белый применил его к «зрительному восприятию природы» у трёх поэтов -А. С. Пушкина, Е. А. Баратынского, Ф. И. Тютчева. Вывод А. Белого - три «разные солнца», «три разные неба», «три разных месяца (луны)»: «классически спокойное и отдалённое от человека у Пушкина; тревожное, отмеченное катаклизмами у Тютчева», н спокойное, «холодное, сладко-манящее» у Баратынского (предвосхищающее чеховскую синонимию: «Надомной милое серое небо»). В 30—40-х гг. 20 в. мастером «художественного монографирования» стал Г.О. Винокур (напр., его работа «Язык "Бориса Годунова"»,  1935).
С нач. 20 в., первоначально в работах ОПОЯЗа (см.) и школы «русскою формализма», относительные качества поэтического языка были вполне осознаны теоретически как структура. Я. х. л. каждого направления в истории лит-ры стал описываться как имманентная система, или структура значимых лишь в его рамках «приёмов» и «правил» (работы В. Б. Шкловского, Ю. Н. Тынянова, Р. О. Якобсона, а также Ларина и др.). Эти работы были продолжены во франц. структуральной школе; в частности, было установлено важное понятие о глобальной значимости каждой данной системы Я. х. л.- «мораль формы» (М. Фуко) или «этос» поэтического языка (Р. Барт). Под этими терминами понимается система идей и этических представлений, связанная с пониманием Я. х. л. у данного литературно-художественного направления. Утверждалось, напр., что европейский авангардизм, порывая с классическими, романтическими и реалистическими традициями и утверждая «трагическую изоляцию» писателя, одновременно стремится обосновать взгляд на свой поэтический язык как на не имеющий традиций, как «нулевую степень письма». Понятие «Я. х л.» стало осознаваться в одном ряду с такими понятиями, как «стиль научного мышления» определённой эпохи (М. Борн), «научная парадигма» (Т. Кун) и т. п. Выдвижение на первый план в качестве основного признака Я. х. л. к.-л. одной черты («психологическая образность» в концепции Потебни, «остранение привычного» в концепции рус. формализма, «установка на выражение как таковое» в концепции Пражской лингвистической школы и Якобсона, «типическая образность» в концепциях ряда отечественных эстетиков) является как раз признаком Я. х. л. данного литературно-художественного течения или метода, к к-рому принадлежит и данная теоретическая концепция. В целом же Я. х. л. характеризуется совокупностью и вариативностью названных признаков, выступая как их инвариант.

 

Язык и общество. Связь языка и общества, направление связи, формы её выражения составляют основной круг вопросов, к-рые исследуются в рамках этой проблемы. В том, что между человеческим обществом и языком существует связь, были убеждены ещё древние учёные: «Из всех живых существ только человек одарён речью» (Аристотель). Язык присущ не просто индивиду, а человеку как члену общества, поскольку основное предназначение языка — служить средством общения между людьми. Связь языка и общества проявляется гл. обр. во влиянии общества на язык (схема «общество-"-язык»), а обусловленность присущего данному обществу «видения мира» языком (схема «язык -*- общество») выражена слабее и подтверждается значительно меньшим числом фактов. Влияние общества на язык проявляется в разнообразных формах. Основные из них: связь происхождения языка с возникновением человеческого общества; социальная обусловленность развития языка; социальное расслоение языка; социальные компоненты в структуре языковых единиц; сознательное воздействие общества, общественных институтов на язык и его функционирование.
Происхождение языка в связи с возникновением общества. Существует множество теорий о происхождении языка (см.). В отечественной лингвистике наибольшее распространение имеет теория, согласно к-рой потребность людей в общении возникла в процессе труда. Совместный, коллективный труд не мог быть эффективным вне общения работающих людей. Коммуникативная функция и была, по-видимому, первой, характеризовавшей тот набор ещё примитивных знаков, к-рый служил языком первобытным людям. С течением времени к этой функции добавились другие (см. Функции языка). Важнейшими вехами на пути развития начальных (по времени их возникновения) средств общения и преобразования их в полнокровные языковые системы были процесс линеаризации используемых знаков (расположения их в ходе высказывания в определённом порядке) и связанный с этим процесс совершенствования органов речи, приведший к тому, что речь стала членораздельной. Дальнейшее развитие языка - накопление и усложнение словаря, формирование определённых способов изменения слов и их связи друг с другом (грамматики) - также в той или иной степени связано с различными этапами и формами развития общества.
Социальная обусловленность развития языка. Связь истории языка с историей народа, с историей общества — аксиома совр. лингвистики Однако происходящие в обществе изменения, в т. ч. и крупные социальные преобразования, воздействуют на язык не прямолинейно: они могут ускорять или замедлять темп языковой эволюции, способствовать перестройке отдельных участков языковой системы (гл. обр. в лексике), но содержание и механизм языковой эволюции, природа эволюционных процессов обусловлены внутренними, присущими языку закономерностями.
Эти закономерности получили название антиномий (от греч. antinomia — противоречие в законе). Важнейшие из антиномий следующие: антиномия говорящего и слушающего, антиномия системы и нормы, антиномия кода и текста, антиномия регулярности и экспрессивности. На каждом конкретном этапе развития языка антиномии разрешаются в пользу то одного, то другого из противоборствующих начал, что ведёт к возникновению новых противоречий в языке -окончательное разрешение антиномий невозможно: это означало бы, что язык остановился в своём развитии.
Антиномии являются внутренними законами, обусловливающими саморазвитие языка (в отличие от социальных воздействий, к-рые являются внешними но отношению к языку). Однако действие антиномии не свободно от влияния социальных факторов. Так, конфликт говорящего и слушающего разрешается то в пользу первого, то в пользу второго: то в языке получают развитие «редуцированные» способы выражения - процесс, отражающий интересы говорящего, то, при других социальных условиях, начинают преобладать расчленённые формы и конструкции (что отвечает интересам слушающего). Напр., в рус. языке первых десятилетий 20 в. была сильна тенденция к сокращению наименований, к стяжению их в одно слово - аббревиатуру (типа военспец, главком, земотдел и т. п.). В совр. языке наряду с аббревиатурами широко распространены расчленённые наименования типа
инженер по технике безопасности, заместитель   659 директора  по  кадрам,   общество  защиты животных, управление по борьбе с организованной преступностью и т.п., не сокращаемые до слоговых или инициальных аббревиатур.
Антиномия системы и нормы разрешается то в пользу системы — и тогда в речь допускаются формы и способы выражения, соответствующие системным возможностям языка, но противоречащие нормативной традиции,- то в пользу нормы, и тогда формы и способы выражения, разрешаемые системой, норма «отфильтровывает», оставляя в употреблении одни и запрещая или ограничивая другие. Напр., в совр. просторечии двувидовые глаголы подвергаются процессу им-перфективации: от глаголов использовать, атаковать, мобилизовать, организовать и т. п. образуются формы исполъзовыватъ, атаковывать, мобилизовывать, организовывать. Нек-рые из этих форм (напр., организовывать) допускаются в лит. употреблении, однако в целом лит. норма активно противится подобным инновациям. Не исключено, однако, что в дальнейшем, на след. этапах развития языка, имперфектные формы двувидовых глаголов (само образование к-рых не противоречит возможностям рус. морфологической системы и свидетельствует о действии в языке тенденции к установлению одно-однозначных соответствий между формой и содержанием языковой единицы) войдут в широкое употребление и сделаются нормативными.
Пример разрешения противоречия между системой и нормой в пользу системы - экспансия флексии -а (-я) в им. п. мн. ч. на всё более широкий круг существительных муж. рода. Однако в разных сферах рус. языка этот процесс реализуется по-разному: для профессиональной речи формы на -а (-я) естественны и органичны (ср. взвода в языке военных, пеленга - у моряков, супа и торта - у поваров и кондитеров и т.д.), не менее употребительны они и в просторечии, где возможны даже формы типа очередя, пло-щадя, матеря (т. е. экспансии указанной флексии подвержены и существительные жен. рода), а лит. язык, во-первых, тщательно фильтрует эти формы, пропуская в употребление одни и отсеивая другие, и, во-вторых, значительную часть уже допущенных нормой форм снабжает разного рода ограничениями (ср. словарные пометы типа проф., прост., разг. и т. п.).
Действие антиномии «кода» и «текста» также небезразлично к тому, в какой языковой подсистеме, в какой речевой среде оно проявляется. Как правило, эта антиномия разрешается в пользу «кода» (он увеличивается) в социально замкнутых коллективах говорящих (ср. парадигматически разветвлённый и детализированный словарь в профессиональных и социальных жаргонах, установление одно-однозначных соответствий между означаемым и означающим в специачьных терминологиях и т.п.). Напротив, в социально незамкнутых, «текучих» коллективах, где языковые привычки говорящих постоянно испытывают воздействие речевых особенностей других групп, вливающихся в состав носителей данной языковой подсистемы, «код» сокращается, а «текст» удлиняется. Это естественно: сохраняются лишь знаки, общие для всех членов коллектива.Реализация антиномии регулярности и экспрессивности также обусловлена социальными факторами. В одних коллективах говорящих легче побеждает тенденция к регулярности, при иных социальных условиях и в иных группах говорящих — тенденция к экспрессивности. Так, в развитых лит. языках, особенно в книжной разновидности каждого из них, проявляется тенденция к регулярности, что способствует стабильности лит. нормы, а в групповых жаргонах и диалектах сильна тенденция к экспрессивности.
Т. о., хотя антиномии внутренне присущи языку и характеризуют собственное его развитие, их действие социально обусловлено. В качестве такого обусловливающего начала выступают социальные факторы. Они неодинаковы по своему влиянию на язык, имеют разную лингвистическую значимость. Одни из них, глобальные, действуют на все уровни языковой структуры, другие, частные, в той или иной мере обусловливают развитие лишь нек-рых уровней. Пример глобального социального фактора -изменение состава носителей языка. Оно ведёт к изменениям в фонетике, в лексико-семантнческой системе, в синтаксисе и в меньшей степени в морфологии языка: на нсех этих уровнях происходят изменения, обусловленные влиянием речевых навыков людей, вливающихся в состав носителей данного языка и качественно меняющих этот состав. Пример частного социального фактора - изменение традиций усвоения лит. языка. В России 19 - нач. 20 вв., когда основным носителем лит. языка была дворянская интеллигенция, преобладала устная традиция - лит. язык усваивался в семейном общении. В новых социальных условиях (после Окт. революции 1917) стала распространяться н даже преобладать (особенно у выходцев из рабочей и крестьянской среды, овладевавших лит. нормами) форма приобщения к лит. языку через книгу. Этот фактор повлиял гл. обр. на нормы произношения: наряду с традиционными произносительными образцами стали распространяться новые, более близкие к орфографическому облику слбва [напр., произношение [шн\ в словах типа коричневый, сливочный, гречневая (каша) и подобных было вытеснено произношением звукосочетания [чн\; в словах скучный, скучно, прачечная, булочная и нек-рых других процесс такого вытеснения наблюдается в наши дни]

 

ЯЗЫК - естественно возникшая в человеческом обществе и развивающаяся система облечённых в звуковую форму знаковых единиц, способная выразить всю совокупность понятий и мыслей человека и предназначенная прежде всего для целей коммуникации (см. Функции языка). Я. в одно и то же время - условие развития и продукт человеческой культуры. «Язык есть всегда столько же цель, сколько средство, настолько же создаётся, насколько употребляется» (А. А. По-тебня). Владение Я. составляет неотъемлемую черту человека, а возникновение Я. совпадает с временем формирования homo sapiens (см. Происхождение языка).
Естественность возникновения и развития, а также безграничность области приложения и возможностей выражения отличает Я. от т. н. искусственных, или формализованных, языков, при помощи к-рых фиксируются определённые системы знаний (ср. язык логики, математики, химии и пр.), и от различных систем сигнализации, созданных на основе Я. (азбука Морзе, знаки уличного движения, морская сигнализация и др.). В отличие от них Я. человека иногда называют естественным Я. (natural language). Способность выражать отвлечённые категории мышления (понятие, суждение) и обусловленное ею наличие дискретных и иерархически организованных значимых единиц, комбинации к-рых создают новые смыслы, отличает Я. от т. н. языка животных -набора сигналов, передающих реакции на ситуации и регулирующих поведение животных в определённых условиях.
Существующие и существовавшие конкретные естественные языки (их предположительно от 2,5 до 5 тыс.) - это многочисленные реализации свойств Я. вообще. Число языков варьирует в зависимости от различий, проводимых между самостоятельными языками и их диалектами. Общность языка составляет одну из черт, определяющих единство нации и этнических групп. В конкретных («этнических») языках выделяются универсальные и национально-специфические признаки. К числу универсальных относятся те свойства Я., к-рые соответствуют общечеловеческим формам мышления и нормам коммуникативной деятельности. Универсальны и те признаки, к-рые позволяют Я. осуществлять его назначение (наличие различительных элементов формы и значения, дискретность). Эти признаки необходимо (хотя и в разной пропорции) входят в число принципов моделирования языка, определяющих структуру его грамматик. К числу национально-специфических относятся особенности звукового состава, способы организации и выражения значимых единиц. Близость материального инвентаря, обусловленная общностью происхождения, объединяет языки в генетические группы или семьи (см. Семья языков). Совпадение структурных черт объединяет языки в типы (ср. флективные, агглютинативные, инкорпорирующие и др.). Структурная и материальная общность, возникшая в результате контактов языков (см. Контакты языковые), сосуществующих в одном ареале, объединяет языки в языковые союзы.
Различаются две формы существования Я., соответствующие понятиям «Я.» (код, система знаков) и «речь» (речевая деятельность, текст, дискурс) (см. Речь). И в качестве кода, и в своей речевой реализации Я. обладает лишь ему свойственными   чертами,   делающими   его   уникальным - многоплановым, полифункциональным и противоречивым - феноменом.
У Я. много предназначений. Я. формирует концепты и суждения, осуществляет коммуникацию -повседневную и долгосрочную, обслуживает социальные акции, участвует в совершении ритуалов, регулирует человеческие и социальные отношения, ориентирует человека в окружающей его действительности, хранит историческую и культурную память народов, выполняет эстетическую функцию. Я. служит источником знаний о человеке и его мире. Различие целей требует различных, а иногда противоречащих друг другу средств. Так, практическое назначение Я., нуждающееся в простых и недвусмысленных значениях, сталкивается с его эстетическими и когнитивными задачами, для выполнения к-рых необходимы смысловые нюансы. Наиболее существенное противоречие, к-рое должен разрешить Я в процессе своего функционирования, определяется его взаимодействием со структурой мышления, с одной стороны, и ситуациями жизни - с другой. Связь с мышлением (см. Язык, мышление и сознание) логически упорядочивает структуру высказываний, вхождение в стихию жизни требует прагматической регламентации речи. Речевая деятельность должна удовлетворять социальным конвенциям, к числу к-рых относятся: принцип сотрудничества, условие искренности, требование ясности выражения, информативная адекватность ситуации речи и др. (см. Прагматика). Речевые конвенции национально и социально специфичны.
Знаковая (семиологическая, или семиотическая) природа Я предполагает наличие в нём чувственно воспринимаемой формы (плана выражения) и значения, смысла (плана содержания). Звуковая материя является основной и первичной формой выражения смысла. Существующие виды письменности представляют собой транспозицию звуковой формы в воспринимаемую зрением или осязанием субстанцию. Идеографическое письмо, фиксирующее значения (а не звуки), так же, как и другие виды письменности (силлабический, алфавитный), исторически вторично по отношению к звуковому выражению и воспроизводит характерное для него членение и объединение значений. Поскольку звуковая речь развёртывается во времени, она обладает признаком линейности, к-рый обычно сохраняется и в формах письменности.
Способность соотносить звук II значение -главнейшая характеристика Я. Она лежит в основе его дефиниций, различающихся гл. обр. интерпретацией плана содержания, ассоциируемого с духом (нем. Geist), мыслью, психикой, опытом, сознанием и др. По В. фон Гумбольдту, «язык представляет собой беспрерывную деятельность духа, стремящуюся превратить звук в выражение мысли». Г. Штейнталь определял Я. как «выражение осознанных внутренних, психических и духовных, движений, состояний и отношений по-средством артикулированных звуков». Потебня считал, что «понятие языка исчерпывается известного рода сочетанием членораздельного звука и мысли». К. И. Аксаков характеризовал Я. как «одухотворённый звук». Г. Остхоф и К. Бруг-ман говорили о Я. как о «психофизическом механизме». Ф. Ф. Фортунатов определял Я. как «совокупность знаков... для мысли и для выражения мысли в речи». Н. В. Крушевский писал: «Язык представляет нечто, стоящее в природе совершенно особняком: сочетание явлений физио-лого-акустических, управляемых законами физическими, с явлениями бессознательно психическими, которые управляются законами совершенно другого порядка». По И. А. Бодуэну де Куртенэ, «собственно языковое — это способ, каким звуковая сторона связана с психическим содержанием». Э. Сепир утверждал, что «сущность языка заключается в отнесении условных, произвольно артикулированных звуков или их эквивалентов к различным элементам опыта». Ф. де Соссюр видел в Я. (как предмете лингвистики) «систему знаков, в которой единственно существенным является соединение смысла и акустического образа, причём оба эти компонента знака в равной мере психичны». Л. Ельмслев рассматривал Я. как «инструмент, посредством которого человек формирует мысль и чувство, настроение, желание, волю и деятельность, инструмент, посредством которого человек влияет на других людей, а другие влияют на него».
Вопрос о том, заданы ли отношения между сторонами языкового знака природой или установлением (законом, договором, обычаем), был кардинальным для античной философии. Сторонники естественного происхождения Я. (к этой точке зрения склонялся и Платон) искали в звуковом составе слова «идею или образ вещи». Сторонники второй концепции (Демокрит, Аристотель, софисты, александрийцы) считали Я. искусственным образованием, а отношения между сторонами знака - произвольными (немотивированными). Хотя в языках имеется фонд звукоподражательных слов (явление ономатопеи: рус. кукушка, мяукать, англ. cuckoo, mew, итал. cuculo, miago-lare, исп. сисо, cuclillo, maullar), а также звуковой символизм, ассоциирующий с тем или иным звуком определённую гамму смыслов, отношения между сторонами знака применительно к существующим языкам рассматриваются как конвенциональные, а следовательно, обязательные для членов языковых общностей. Этот тезис стал основополагающим для семиологической концепции Соссюра. Положение о произвольности языкового знака не противоречит теории естественного происхождения Я.
Совокупность единиц Я. образует его структуру, состоящую из ряда уровней (см. Уровни языка): фонологического, морфологического, лексемного, синтаксического. Они соответствуют основным разделам науки о Я. Высказывание, будучи коммуникативной единицей, принадлежит другой форме существования Я.- речи и в систему уровт ней обычно не вводится (Э. Бенвенист). Единицы более низкого уровня выполняют различительную функцию на более высоком уровне: фонема дифференцирует морфемы, морфема - слова, слово -словосочетания, словосочетание - предложения. Единицы каждого уровня организованы системными отношениями. При минимальности различий формы или значения единицы Я. образуют оппозиции по тому или другому дифференциальному признаку. Противопоставленные единицы находятся между собой в парадигматических отношениях, основанных ha их способности к различению в одной и той же позиции (см. Парадигматика). Между единицами каждого уровня существуют также синтагматические отношения, или отношения по смежности (см. Синтагматика), основанные на их способности к сочетаемости (валентности). Парадигматические и синтагматические отношения соответствуют двум основным принципам построения речи: выбору элементов Я. для выражения заданного содержания и их комбинации.
Значимые единицы большей или меньшей степени сложности (морфемы, слова, словосочетания) не выполняют сами по себе коммуникативного задания, но приспособлены к тому, чтобы, входя между собой в различные комбинации и приобретая просодические характеристики, создавать высказывание - основную коммуникативную единицу речи. Из конечного списка исходных единиц (словаря) может быть образовано бесконечное множество высказываний. Я. обладает специальными механизмами актуализации - формирования конкретных сообщений из абстрактного языкового кода; ср. правила референции, т. е. отнесения имён к объектам действительности, правила актуального членения,  создающего коммуникативную перспективу высказывания, правила адаптации сообщения к ситуации речи (выбор личных местоимений, показателей времени), правила просодики и др. Благодаря действию этих механизмов «старый» Я. может прилагаться всякий раз к новой действительности.

 

Я, Я - тридцать третья буква русского алфавита. Название буквы - «я» употребляется как существительное ср. рода: прописное я. По начертанию восходит к букве кириллицы «юс малый» (см. Кириллица, а также Юсы), к-рая имела числовое значение «девятьсот». Совр. начертание было введено в гражданскую азбуку при Петре I (см. Реформы азбуки и правописания). В кириллице та же фонема после мягких согласных могла обозначаться йотированным ia.
Графические значения буквы я: 1) в начале слова, после гласных букв и после ъ, ь обозначает сочетание фонем (ja): яма, моя, объявление, колья; 2) после согласных букв обозначает фонему (а) и мягкость предшествующей согласной фонемы: взять, мясо, няня.