Русский язык

Автоматическая обработка текста

admin — Sat, 25 Apr 2009 18:11:04 +0000

Автоматическая обработка текста - преобразование текста на искусственном или естественном языке с помощью компьютера. Прикладные системы и теория А. о. т. начали создаваться в кон. 50-х гг. 20 в. (США, СССР, Франция, Италия, ФРГ и др.) и развивались в нескольких различных приложениях: в системном программировании, издательском деле и вычислительной лингвистике. В системном программировании, предметом к-рого является создание программного обеспечения функционирования компьютера и работы пользователей, развивались инструментальные средства разработки программ, т. е. текстов на алгоритмических языках. В издательском деле А. о. т.- одно из направлений автоматизации ре-дакционно-издательских процессов. В этих областях термин «А. о. т.» употребляется, как правило, в относительно узком смысле, как преобразование формы текста. В вычислительной лингвистике, предметом к-рой являются автоматический лингвистический анализ и синтез текста, а также лингвистические аспекты общения с компьютером на естественном языке, термин «А. о. т.» понимается в более широком смысле, охватывающем процедуры анализа содержания и синтеза (по заданному или выработанному содержанию) понятного человеку текста. В зависимости от целей различают несколько видов А. о. т. Преобразование текста при автоматизированном редактировании заключается во внесении в текст, находящийся в памяти компьютера, исправлений и дополнений. Форматирование текста заключается в выделении рубрик текста, формировании строк и страниц нужного формата для воспроизведения на устройствах печати компьютера. В процессе автоматического набора и вёрстки текст, введённый в компьютер, преобразуется в представление (код), воспроизводимое полиграфическим оборудованием (напр., фотонаборным автоматом). При лексикографической обработке текст преобразуется в лексикографическое представление, в к-ром каждому словоупотреблению соответствует определённая информация в формируемом к этому тексту словаре. В автоматическом лингвистическом анализе текст последовательно преобразуется в его лексико-морфо-логическое, синтаксическое и семантическое представление. В процессе автоматического синтеза производятся обратные преобразования: от семантического представления через синтаксическое и лексемно-морфологическое к собственно текстовому. Системы автоматизированного редактирования (текстовые редакторы, или процессо-р ы), называемые системами А. о. т. в узком смысле (англ. text processing или word processing systems), с кон. 70-х гг. входят в состав системного программного обеспечения практически всех типов компьютеров. Управление текстовыми редакторами осуществляется через дисплей (устройство для ввода с помощью алфавитно-цифровой клавиатуры и отображения на экране электронно-лучевой трубки обрабатываемого текста) Изменения и дополнения в обрабатываемый текст могут быть внесены непосредственно с помощью указателя позиций в тексте (курсбра) и алфавитно-цифровой клавиатуры дисплея, а также с помощью специальных команд, воспринимаемых системой редактирования. В последнем случае одно и то же изменение может быть внесено одновременно во все места текста, где оно необходимо (напр., изменение написания собственного имени, расшифровка сокращения или, наоборот, сокращение определённого словосочетания). Текстовые редакторы широко используются как средства подготовки и ввода в компьютер программ, программной документации, 11 научных отчётов и других данных. В издательской практике системы автоматизированного редактирования применяются, как правило, совместно с системами автоматического набора и вёрстки. В качестве составных частей в такие системы входят и нек-рые лингвистические программы, напр. программы переноса слов в соответствии с орфографией данного языка, проверки и исправления орфографии, транслитерации (см.) и транскрибирования (см. Транскрипция), выделения имён собственных и ключевых слов для автоматического составления именных и предметных указателей (в последнем случае используются также программы лемматизации, т. е. преобразования текстовых форм слов в словарные). Автоматизированные лексикографические системы, т. е. системы автоматизации подготовки и использования словарей, включают в себя программы и справочные данные, необходимые для лексикографической обработки текстов. В них используются текстовые редакторы для ввода и коррекции данных, программы контроля данных и запросов к системе, программы контроля орфографии и разметки входного текста, программы сегментации текста на слова, словосочетания, предложения и фрагменты словарных статей, программы лемматизации и подсчёта статистики словоупотреблений, программы загрузки, поиска и коррекции данных и др. Введённые в систему тексты и/или словари размещаются в базах данных и снабжаются словоуказателями и другими индексами, позволяющими по слову или его характеристикам находить его контексты или словарные статьи, в к-рых оно описано. Результатом А. о. т. в автоматизированных лексикографических системах являются частотные словари, конкордансы (словоуказатели с контекстами), чаще всего принимающие форму автоматических конкордан сов, автоматические моно- и многоязычные словари, размещаемые в базах данных и используемые программами лексикографических систем в качестве справочного материала при обработке новых данных. Поэтому такие системы являются развивающимися системами. Автоматические словари используются в системах автоматического перевода, а также в информационных системах и системах общения с компьютером на естественном языке в качестве справочников при подготовке и расширении словарей и уточнении грамматик этих систем. В составе лингвистического обеспечения автоматизированных систем различают три группы функций А. о. т.. автоматическое индексирование входных документов, составление поисковых предписаний по тексту запросов и автоматизированное ведение словарей системы. Ядром лингвистического обеспечения автоматизированных информационных систем являются информационно-поисковые тезаурусы (см.), втерминах к-рых производится индексирование вводимых в систему текстов и запросов на их поиск. Индексирование текста заключается в составлении к нему поискового «образа», в к-ром указываются понятия, описываемые в тексте, и отношения между ними. Аналогично обрабатываются и запросы к системе. Сравнением поисковых предписаний с поисковыми образами документов осуществляется выбор текстов запрашиваемой тематики. Существуют и бестезаурусные системы, способные осуществлять поиск текстов по любым сочетаниям слов, встречающихся в них. В таких системах автоматически строятся словоуказатели к вводимым текстам. Наиболее полно функции А. о. т. развиты в системах автоматического перевода (см.) и системах человеко-машинного общения, где основным является синтаксический, а в системах общения с компьютером - семантический анализ. Эти наиболее сложные формы А. о. т. опираются на формальный аппарат, развитый в рамках математической и вычислительной лингвистики. Здесь А. о. т. осуществляется программными системами, называемыми языковыми или лингвистическими процессорами (NLP - Natural Language Processor) Центральной функцией языковых процессоров является грамматический разбор (parsing). Программы грамматического разбора (parsers) применяют в качестве справочных данных формальные грамматики и словари того языка, тексты к-рого служат объектом анализа или синтеза. В качестве формальных грамматик используются расширенные грамматики непосредственных составляющих (контекстно-свободные грамматики) , трансформационные грамматики, грамматики расширенных сетей переходов, являющиеся системами грамматик непосредственных составляющих, и др. В качестве формальных словарей используются прикладные (инженерные) варианты толково-комбинаторных словарей, т. е. специальных форм семантико-синтаксических словарей, имеющих подробную информацию о вариантных формах слов, об их семантике и о соче-таемостных возможностях на лексическом, семантическом и синтаксическом уровнях с учётом морфологических ограничений. В нек-рых языковых процессорах систем автоматического перевода и систем общения с компьютером такие словари могут быть использованы как для анализа, так и для синтеза текстов. Обычные языковые процессоры содержат морфологическую, синтаксическую, семантическую (или синтактико-семантическую) и словарную компоненты (подсистемы программ и данных), каждая из к-рых реализует динамическую модель языка на соответствующем уровне. Языковые процессоры систем общения с компьютером опираются, как правило, на нек-рую систему представления знаний и взаимодействуют с ней, осуществляя функции логического (дедуктивного) вывода. Знания часто представляются в виде т. н. фреймов - языковых моделей определённых фрагментов действительности или семантических сетей и образуют т. н. базы знаний, хранимые в компьютере. Эти функции используются также и как средства раскрытия неоднозначностей (разрешения омонимии), восстановления эллипсисов, установления анафорических связей в тексте и в других сложных случаях лингвистического анализа. С 70-х гг. наблюдается тенденция к интеграции всех подходов к конструированию систем А. о. т. в рамках искусственного интеллекта - направления в информатике (computer science), связанного с созданием сложных человеко-машинных и робото-технических систем, моделирующих человеческую деятельность в различных сферах и предметных областях. В таких системах текст на естественном или искусственном языке является как источником накопления знаний системы, так и источником данных для выбора её поведения, а также средством взаимодействия системы с человеком. Здесь функции редактирования всё больше сливаются с функциями содержательной обработки, образуя единый аппарат понимания текстов. Это открывает возможности для автоматизации наиболее сложных областей человеческой деятельности, требующих затрат прежде всего интеллектуального труда, таких, как редакционно-издательские процессы, извлечение информации из текстов, медицинская и техническая диагностика, экспертная деятельность, проектирование машин и сооружений, изготовление проектной документации, управление социально-экономическими системами. Во всех этих случаях А. о. т. играет первостепенную роль. Однако в таких массовых «промышленных» применениях А. о. т. должна опираться на мощную информационную поддержку в виде автоматизированных словарных картотек, автоматических словарей, грамматик и других форм представления лингвистических данных в компьютере. Разработка таких систем приобретает форму машинных фондов национальных языков (см. Машинный фонд русского языка), национальных автоматизированных лексикографических служб и т. п.

Активный словарь

admin — Mon, 20 Apr 2009 20:27:41 +0000

Активный словарь - 1) часть словарного состава языка, к-рая включает относительно ограниченное число лексических единиц, особенно часто используемых в речи, причём в связи с наиболее* существенными для данного общества реалиями, понятиями и ситуациями. А. с. противопоставляется пассивному словарю (см.). Медленно изменяющееся ядро А. с. состоит из стилистически нейтральных единиц (см. Нейтральные стилистические средства языка) с развитой системой значений, высокой сочетаемостью и словообразовательной активностью. При выполнении языком его коммуникативной функции единицы А. с. играют наиболее важную роль. Принадлежность лексической единицы к А. с. характеризуется в справочниках специальными индексами (частота, употребительность и т.д.), для получения к-рых используются методы лингвистической статистики (см.) и социолингвистики (см.). Эти индексы учитываются при создании моделей А. с- словарей-минимумов. 2) В психолингвистике (см.) -совокупность лексических единиц, к-рые говорящий свободно использует в спонтанной речи. 3) В теории лексикографии (Л. В. Щерба) - лексикографическое пособие, облегчающее говорящему (пишущему) выбор и идиоматическое употребление слов; так построен, напр., «Англо-русский словарь синонимов» (1979).

Апеллятив

admin — Wed, 15 Apr 2009 15:33:27 +0000

Апеллятив АпелЛЯТЙВ (лат. грамматический термин nomen appellativum - имя нарицательное) - любое слово любой части речи, не являющееся именем собственным (см. Оним). Совокупность А. называется апеллятивной лексикой (в противоположность онимической лексике). Поскольку анеллятивная лексика включает не только имена существительные, прилагательные, числительные (в рус. языке), но и глаголы, причастия, местоимения, наречия, союзы, предлоги, междометия, то понятие «апеллятивная лексика» значительно шире понятия «имена нарицательные» и тем более «нарицательные существительные».
При переходе А. в оним часто меняется парадигма склонения: любовь — любви, но Любовь — Любови, шило — шила, но Шило - (работы) Шило; у имён с глагольной основой появляется парадигма склонения: имена личные Полежай, Полетай (у Полетал), ср. фамилии Полежаев, Полетаев; клички собак Кусай, Угадай (к Угадаю). При этом онимизация А. происходит одновременно с субстантивацией, т. е. слово становится не только субстантивом, но и онимом. В этом главное отличие от субстантивации (конверсии) в нарицательной лексике. А. при образовании от него онима остаётся в апеллятивной лексике: г. Городок, река и улица Пресня, имена личные Первой, Второй, прозвище Туда-Сюда, название рассказа *Муму* {"-му-му). Онимизироваться может апеллятивное сочетание, фраза: антропоним Быстрая Рыбка, топонимы Кобыльи Рёбра, Понашбор, лит. антропонимы Мойдодыр (Чуковский), Господибо-жемой (Окуджава).
В языке наблюдается также явление апелляти-вации - переход онима в А.: Иван, Марья-*-—• иван-да-марья (растение), с. Гжель-^~ гжель (керамика).

Безличное предложение

admin — Fri, 10 Apr 2009 20:21:15 +0000

Безличное предложение - простое односоставное предложение со сказуемым, называющим такое действие или состояние, к-рое представлено без участия грамматического субъекта действия (подлежащего). Напр.: «Его как бы вдруг передёрнуло* (Достоевский); «Под густою листвою пахло травою и лесом, от каналов тянуло запахом стоячей воды* (Вересаев); «Утром долго не светало* (Платонов).
Безличность в рус. языке передаётся безличными глаголами (см.), что отличает Б. п. от других односоставных - обобщённо-личных предложений (см.) и неопределённо-личных предложений (см.), а также значимым отсутствием подлежащего, что противопоставляет все эти односоставные предложения двусоставным. Безличные формы глагола совпадают с глаголь ными формами 3-го лица ед. ч. Глагол в Б. п может употребляться в разных временах и накло нениях: Светает; Светало; Уж скорей бы света ло и т. д. Различаются глаголы, к-рые бывают только безличными: Вечереет, и глаголы, к-ры< могут выступать в личной и безличной формах Раненый стонет - личная форма; «В трубе mat жалобно и так протяжно стонет* (Есенин) -безличная форма.
С вспомогательным глаголом быть в безлично? форме (в наст, времени в нулевой форме, т. е. бе; глагола быть) выступают: краткие страдательные причастия: «Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно* (Пушкин), «Об этом ещё не было сообщено Раскольникову самою Катсриноь Ивановной* (Достоевский); предикативные слова типа скучно, жаль: «Было холодно, пронзительно сыро, темно от туч* (Бунин), «Скучно с тобой разговаривать* (Атаров), «И чего-то нам свет лого жаль* (Блок).
Глагол в инфинитиве (способный иметь безличные формы), краткие страдательные причастия и предикативные слова могут выступать при глаголах типа начинать, стать, также употреблённых в безличной форме: «Как всегда на юге, начинает быстро темнеть* (Симонов); «Ему стало плохо*.
Различаются такие Б. п., в к-рых сказуемое не может иметь при себе зависимых существительных (местоимений) в роли объекта и глаголов-инфинитивов, и такие, в к-рых названные компоненты могут быть, ср. «Темнело, в воздухе томило* (Вересаев) и «Вдруг как будто ветром колыхнуло девушек и бросило всех к столу* (Вересаев), «Воробья понесло вдаль на большой пустой высоте* (Платонов), «Хорошо косою в утренний туман Выводить по долам травяные строчки* (Есенин).
Среди Б. п. выделяются такие, к-рые можно преобразовать в личные двусоставные, ср. Мне хочется напомнить... и Я хочу напомнить.... Как считают нек-рые исследователи, Б. п. с инфинитивом при предикативном слове можно сделать двусоставными, изменяя только порядок слов: Весело кататься с горки (Б. п.) - Кататься с горки — весело (двусоставное предложение с подлежащим кататься). Существует, однако, мнение, что порядок слов не может различать безличные инфинитивные односоставные предложения и двусоставные предложения, оба приведённые предложения признаются тогда односоставными Б. п. Особую группу составляют нек-рые отрицательные Б. п., утвердительные параллели к-рых могут быть только двусоставными: «Ожидаемой помощи не приходило* (Пушкин); «Герасима уже не было на дворе* (Тургенев), ср.: Помощь пришла; Герасим уже был на дворе.
Члены синонимического ряда, включающего Б. п. и двусоставное, имеют определённую функциональную нагрузку. Выражая одно и то же «положение дел», каждый из них вносит нечто своё в его освещение: вместо обычного безличного предложения Где-то пахнет резедой Б. Л. Пастернак употребляет менее обычное, поэтически нагруженное двусоставное предложение «...И пахнет сырой резедой горизонт*; когда в научном стиле вместо двусоставного предложения Я считаю, что... употребляют Б. п. Считается, что ..., этим как бы снимается авторство (можно сказать Считается, что ..., но это неверно, но было бы странно сказать Я считаю, что ...,но это неверно).
Среди Б.п. особо выделяются предложения с глаголами в форме инфинитива, к-рый не подчинён никакому другому члену. Это инфинитивные предложения, напр.«Одну минуту, ещё одну минуту видеть её, проститься, пожать ей руку* (Лермонтов). Субъект действия в инфинитивном предложении может быть выражен зависимым от инфинитива существительным (местоимением) в дат. п.: Мне ехать — ср. двусоставное предложение Я должен ехать. Инфинитивные предложения выражают различные модальные значения, напр. категорическое волеизъявление: «"Унять старую ведъмуУ - сказал Пугачёв* (Пушкин); необходимость или неизбежность определённого действия: Мне к девяти часам идти на поезд; «Быть, барин, беде* (Чехов). Отрицательная частица не при глаголе сов. вида вносит значение невозможности осуществления действия: Мне не сдать этого экзамена; глагол несов. вида с отрицательной частицей показывает, что действие не нужно осуществлять, ср.: Мне не сдавать экзамены - Мне не нужно сдавать экзамены. Частица бы сообщает инфинитивным предложениям значение побудительности, желательности: «Хотя бы три часика поспать* (Паустовский); «Вот и мне бы стать знаменитым* (Вересаев).
Инфинитивные предложения, как правило, эмоционально окрашены Они достаточно широко употребляются в художественной лит-ре, особенно в поэзии: «Лежать в траве, когда цветёт гвоздика И липкая качается дрема. Смотреть, как в небе сумрачно и дико Растут из шаткой дымки терема, У знать, что в юном сердце есть хотенье. Истома, быстрой крови бьётся жгут. Она. Она. С ней праздник, полный рденья, Безумный танец бешеных минут* (Бальмонт).
Обычны инфинитивные предложения и в разг. речи: Только бы сдать этот экзамен, а там закатиться на юг.

Вводные слова

admin — Sun, 05 Apr 2009 19:25:03 +0000

Вводные слова - слова, к-рые занимают в предложении автономную позицию и выполняют оценочно-квалификативную функцию, выражая различные аспекты субъективного отношения говорящего к сообщаемому. Аналогичную функцию выполняют вводные словосочетания и вводные предложения (см.). Являясь языковыми образованиями, различающимися своей внутренней структурой, В.с, сочетания слов и предложения объединяются в особый класс единиц общностью функции и спецификой позиции, занимаемой в рамках высказывания. Границы между этими единицами условны. Для выделения вводных единиц на письме используются запятые, тире и скобки.
Основную массу В. с. составляют модальные слова — особый класс лексем (и оторвавшихся от своей парадигмы словоформ), специализированных на выражении категории субъективной модальности (см. Модальность). Многие из этих слов соотносимы с другими частями речи, но функционально им не тождественны.
Семантическую основу вводных единиц образует значение оценки, причём её логический (интеллектуальный) характер часто осложняется эмоционально-экспрессивным созначением. С помощью В. с. и словосочетаний говорящее лицо 1) уточняет степень достоверности сообщаемого: безусловно, вероятно, по-видимому, разумеется, кажется, надеюсь, пожалуй, в самом деле и др.; 2) отмечает степень обычности или необычности сообщаемого: случается, бывает, по обыкновению, как правило и др.; 3) объективирует излагаемое указанием на его источник: известно, по-моему, слышно, говорят, на мой взгляд, по словам (кого-л.) и др.; 4) характеризует способ оформления мысли, маркируя словесную форму, адекватную сущности обозначаемого: вернее, точнее, лучше сказать, одним словом, по сути {дела), собственно говоря, грубо говоря, иными словами и др.; 5) распределяет композиционно-смысловые акценты в предложении: во-первых, итак, значит, следовательно, наконец, главное, кстати, повторяю, к примеру, между прочим и др.; 6) акцентирует те или иные моменты излагаемого с целью привлечь внимание собеседника или вызвать его определённую реакцию: представьте, послушайте, заметьте, согласитесь, не поверите, признаться, откровенно говоря, уверяю вас, между нами, кроме шуток и др.; 7) выражает различные эмоциональные оттенки (удовольствие, неодобрение, осуждение и пр.): к счастью, к сожалению, грешным делом, странное дело, помилуйте, чего доброго, не ровён час и др.
Позиция вводного компонента предложения, при всей его потенциальной подвижности, регулируется целенаправленностью комментария: поправки, ремарки, оценки. Если объектом такого комментария является содержание предложения в целом, то вводный компонент обычно стоит в начале или в конце предложения: «К нашему счастью, взошло наконец прекрасное солнце* (Пришвин). Если вводный компонент ориентирован на определённое слово, то в этом случае он занимает контактную позицию по отношению к этому слову: «Испуг по поводу пустой, на мой взгляд, болезни по-прежнему чувствовался во всей семье* (Короленко).

Вставная конструкция

admin — Mon, 30 Mar 2009 19:57:36 +0000

Вставная конструкция - синтаксическая конструкция, характеризующаяся специфической интонацией включения (при к-рой не нарушается интонационная целостность основного предложения) и выражающая дополнительные замечания, пояснения, уточнения и поправки, касающиеся содержания основного предложения. Для выделения В. к. на письме используются запятые, тире и скобки. Связь В. к. с основным предложением (при бессоюзном включении) имеет не грамматический, а содержательно-ассоциативный характер: «Солдаты — их было трое — ели, не обращая внимания на Пьера* (Л. Н. Толстой); «Его вторая жена, красавица, умница —вы сё только что видели — вышла за него, когда уже он был стар...* (Чехов); «Я не понимал (теперь я понял), что я делал с близкими мне существами* (Гаршин).
По сравнению с вводными словами (см.) и вводными предложениями (см.), функционирующими в качестве модально-оценочного компонента предложения и усложняющими его смысловую структуру, В. к. увеличивают содержательно-информационный объём предложения. Они воспроизводят те или иные схемы простого (реже сложного) предложения и характеризуются самостоятельным объективно-модальным значением, к-рое, в свою очередь, может быть осложнено дополнительными субъективными оценками: «Милый Жан, большое, громадное Вам спасибо за Ваше письмо, за то, что ещё раз показали мне Ваш трагический почерк (который, кстати сказать, стал более разборчив)* (Чехов). Для оформления В. к. часто используются союзы и союзные слова, к-рые могут уточнять характер вставочного замечания (причинный, условный и др.), не выражая при этом отношений, реализуемых в сложных предложениях, построенных по принципу подчинения или сочинения: «Конные полки -а их было большинство — вели себя особенно разнузданно* (Шолохов); «И несмотря на теперешнюю, весьма объясняемую уклончивость Петра Петровича (потому что он тебя ещё не знает), Дуня твёрдо уверена, что достигнет всего своим добрым влиянием на будущего своего мужа...* (Достоевский). В качестве вставных используются также словосочетания и отдельные слова: «Журналы иностранной литературы (два ) я велел выслать в Ялту* (Чехов); «Им овладело беспокойство, Охота к перемене мест (Весьма мучительное свойство, Немногих добровольный крест)* (Пушкин).

Грамматика

admin — Wed, 25 Mar 2009 19:43:06 +0000

Грамматика (греч. grammatike, от gramma -буква, написание) - 1) формальный строй языка, то есть система морфологических категорий и форм, синтаксических категорий и конструкций, всех видов и способов словопроизводства. В языковой организации в целом — в звуковой, лекси-ко-фразеологической и собственно формальной системах языка - это категории и все явления формального, собственно строевого уровня языка. Г. называется вся не собственно звуковая и нелексическая организация языка, представленная в его грамматических категориях, грамматических единицах и грамматических формах. Г. в этом значении — строевая основа языка, без к-рой не могут быть созданы слова (со всеми их формами) и их сочленения, предложения (шире — высказывания) и их сочленения. 2) Раздел языкознания, изучающий формальный строй языка, его неодноуровневую организацию, его категории и их отношения друг к другу. 3) Термин «Г.» иногда также употребляют для обозначения функций отдельных грамматических категорий или лексико-граммати-ческих множеств. Так, напр., можно говорить о Г. той или иной части речи (напр., Г. имени, Г. глагола) или о Г. того или иного падежа, инфинитива, отдельных предлогов.
Г. имеет дело с абстракциями, обобщениями. Характер этих обобщений различен. Это может быть, напр., обобщение способов словесного называния (в словообразовании), разнообразных отношений (в падежных значениях, в соединениях слов и форм слов, в строении предложения), обобщённо выраженных в языке ситуаций (таких, напр., как отношение между субъектом и его действием или состоянием, между действием и его объектом). Г. (грамматический строй языка) как система абстрактных категорий, представляющих собой единства отвлечённых грамматических значений и их материальных выражений, вместе с лексикой является той основой, без к-рой язык не существует и не функционирует. Грамматические категории находятся друг с другом в сложных и тесных взаимоотношениях, имеющих свойство системы. Грамматические категории противопоставлены друг другу как категории, принадлежащие слову (словообразовательные и морфологические), и как категории, принадлежащие словосочетанию и предложению (синтаксические).
Слово - одна из основных единиц Г. В слове соединены его звуковая материя, его значения -лексическое и грамматическое. К грамматическому значению слова относятся его значение как части речи, т. е. как единицы, принадлежащей к самому обобщённому лексико-грамматическому классу, его словообразовательное значение (в производном слове; см. Словообразование) и все его общие и частные грамматические значения (напр., у имени — значения рода, числа, падежа, у глагола -значения вида, залога, времени, лица, числа, наклонения, в ряде форм также значение рода). Кроме того, у знаменательных слов есть и более частные грамматические значения, принадлежащие отдельным их подклассам (напр., у рус. имён существительных значение одушевлённости или неодушевлённости), а также т. н. лексико-грамма-тические значения (напр., у рус. имён существительных значение вещественности, у производных глаголов значение способов действия). Кроме общих и частных грамматических значений слову принадлежит также его собственный активный потенциал, проявляющийся, с одной стороны, в его синтаксической и лексико-семантической сочетаемости (интенция слова, его валентность), а с другой стороны, в том, что слово постоянно проявляет тенденцию вбирать в себя, конденсировать и абстрагировать семантические и грамматические характеристики своего контекстного (лексико-грам-матического) окружения. Т. о., слово, всегда имеющее своё собственное лексическое значение (при многозначности - несколько значений), является единицей как лексического, так и грамматического уровней языка и обнаруживает признаки, свойственные единицам каждого из этих уровней. Кроме того, сама звуковая организация слова также небезразлична как к его формальным изменениям, так и к его непосредственному окружению (см. Морфонология). Слово связано со всей системой языка несколькими линиями зависимостей. Во-первых, это лексико-парадигмагические отношения, т. е. вхождение слова в лексико-семантиче-ские классы и подклассы, всегда так или иначе соотносящиеся друг с другом; во-вторых, это собственно грамматические отношения, т. е. связи, с одной стороны, между грамматическими категориями, представленными в слове, с другой стороны, связи собственно парадигматические, т. е. отношения между формами слова; в-третьих, это вся синтагматика слова, характерная для его функционирования в сообщении, объективируемая в системе языка как внутреннее свойство слова и являющаяся основой для построения словосочетаний и единиц сообщения.
Роль слова в Г. в разных лингвистических школах трактуется по-разному. По существу, ни один лингвист не обходится без обращения к слову как к важнейшей грамматической единице языка; однако роль слова в организации грамматической системы понимается различно. В рус. грамматической традиции слову всегда уделялось большое внимание. То единство грамматического и лексического значений слова, к-рое делает его одной из сложнейших единиц языка, рус. грамматистами всегда в той или иной степени принималось во внимание (А. X. Востоков, К. С. Аксаков,
Г. П. Павский, А. А. Потебня, Г. К. Ульянов, И. А. Бодуэн де Куртенэ, А.А.Шахматов, A.M. Пешковский, Л. В. Щерба, В. В. Виноградов и его школа). В тех направлениях Г., где грамматический строй понимается только как абстрактная система отношений, сложная роль слова отодвигается на второй план, уступая место морфеме либо структуре предложения, или совсем не учитывается (напр., Копенгагенская школа, де-скриптивисты, Н. Хомский).
В отечественной русистике практически ни одно грамматическое описание, какими бы методами оно ни осуществлялось, не обходится без обращения к взаимодействию грамматических и лексических факторов и, следовательно, к роли слова в системе грамматических отношений. Сам грамматический строй языка определяется как неодноуровневая система, организуемая абстрактными грамматическими категориями в их отношении не только друг к другу, но и к определённым лекси-ко-семантическим множествам и подмножествам. При этом важно подчеркнуть, что сами эти категории, как и все их связи и зависимости, являются результатом абстрагирующей работы человеческо-
го мышления и не могут быть противопоставлены как некая самодовлеющая система «человеческому фактору в языке».
Другой важнейшей единицей грамматического строя языка является единица сообщения - предложение. Предложение (в его противопоставлении высказыванию) может быть определено как сообщающая единица, построенная по принадлежащему языку грамматическому (синтаксическому) образцу, существующая в языке в различных своих формах и модификациях, функционально (с той или иной коммуникативной целью) нагруженная и всегда интонационно оформленная. Предложению как грамматической единице принадлежат такие категории, как предикативность (максимально абстрагированное грамматическое значение, свойственное любому предложению и предстающее в категории объективной модальности, т. е. системе синтаксических времён и наклонений), категории его семантической структуры, категории актуального членения предложения - тема и рема. Традиционно выделение в предложении его членов -главных и второстепенных, а также распределение предложений по грамматическим типам. Наряду с предложением в речи, реализующей строевые средства языка, выделяется высказывание (см.) как такая сообщающая единица, к-рая опирается на правила строения предложения, его членов или отдельных его компонентов, но лишено всей совокупности его формальных признаков. Предложение, как и слово, вступает в синтагматические отношения с другими единицами - с предложениями или с их аналогами, образуя разные виды сложных предложений, бессоюзные соединения (см. Бессоюзие) или входя (как и высказывание) в строй текста в качестве его конструирующего компонента.
В рус. грамматической традиции установилось противопоставление предложения слову как внутренне глубоко различных грамматических единиц. Однако в работах нек-рых исследователей обнаруживается тенденция к нивелированию этих единиц и к сведению их назначений к общей функции номинации. При этом грамматические, и прежде всего парадигматические, характеристики слова и предложения оказываются неоправданно подчинёнными рассмотрению этих единиц как равно именующих понятие или ситуацию.
Характеристики слова, относящиеся к его звуковым преобразованиям, вызываемым его формальными изменениями и его соседством, принадлежат в языке к сфере морфонологии. Явления, связанные с образованием слова как отдельной единицы, относятся к словообразованию. Всё, что связано с абстрактными грамматическими значениями слова и его формоизменением, относится к морфологии. Все явления, связанные с синтагматикой слова, а также с построением и синтагматикой предложения или высказывания, относятся к синтаксической сфере языка (см. Синтаксис). Отдельной единицей грамматического строя может считаться морфема, т. е. минимальная значимая часть слова или словоформы. Средствами морфем конструируются слова и их формы. Явления, к-рые относятся к образованию и функционированию словообразовательных и словоизменительных морфем, могут быть выделены в качестве отдельной сферы внутри Г. слова — его морфемики, однако традиционным является рассмотрение морфем в системах словообразования (словообразовательная морфемика) и морфологии (словоизменительная морфемика).
Т.о., Г. как строй языка представляет собой сложную организацию, соединяющую (сочленяющую) в себе словообразование, морфологию и синтаксис. Эти уровни, особенно морфология и синтаксис, находятся в самом тесном взаимодействии и переплетении, так что отнесение тех или иных грамматических явлений к морфологии или синтаксису часто оказывается условным (напр., категории падежа, залога). Вопрос о принадлежности к Г. «высшего синтаксиса», т. е. закономерностей строения сложных, развёрнутых текстовых единств, не решён в науке; однако несомненно, что эти закономерности имеют качественно иной характер, чем строгие грамматические законы языка.
К Г. иногда относят такие стороны звуковой организации языка, к-рыми непосредственно (материально) образуются его значимые единицы, а именно звуковой строй языка, его акцентную сиетему и его интонационные конструкции, включая синтагмы как ритмические единицы речи. Основания для такого расширительного понимания предмета Г. имеются, т. к. единицы звукового уровня, не являясь двусторонними знаками, обладающими как формой, так и значением, служат материальным выражением этих знаков и т. о. участвуют в формировании морфем, слов, их форм, предложений и их членов. Однако незнаковый характер перечисленных звуковых средств не позволяет рассматривать звуковой строй языка наряду со словообразованием, морфологией и синтаксисом как подсистему Г.
В определённый момент своего развития грамматический строй языка представляет собой, с одной стороны, относительно стабильную систему, организованную по строгим и твёрдым законам; с другой стороны, эта система находится в состоянии активного функционирования, предоставляя свои средства для образования бесконечного количества отдельных, конкретных слов, предложений и высказываний (см. Язык, Речь). Двойственность самой природы грамматического строя языка - его безусловная устойчивость, сложная внутренняя организация и многообразные возможности функционирования этой организации - свидетельствует о том, что в грамматическом строе языка сочленены свойства стабильной системы и принадлежащего ей потенциала внутренних движений и перемещений.
Грамматический строй языка является исторической категорией и подчинён общим законам развития языка. На каждом этапе своей истории он достаточно совершенен и безотказно служит выражению мыслей носителей языка, их общению.
Г. как наука изучает грамматический строй языка. Эта наука имеет давние традиции. Истоки совр. европейской грамматической мысли и соответственно терминологии следует искать в трудах др.-инд. филологов, а позднее в трудах древних греков. Эти традиции были продолжены европейскими филологами в эпохи Возрождения и Просвещения. Рус. книгой, положившей начало собственно науке о рус. языке, была «Российская грамматика» М. В. Ломоносова (1755), на к-рую опирались и от к-рой в то же время отталкивались такие рус. грамматисты 1-й пол. 19 в., как Во-стоков, Н.И. Греч, И. И. Давыдов. Через логические (Ф. И. Буслаев) и психологические (По-тебня, Д. Н. Овсянико-Куликовский, отчасти Шахматов) направления рус. грамматическая мысль пришла к пониманию Г. как науки о разных уровнях формального строя языка в их взаимодействии (Шахматов, Пешковский, Виноградов и его школа).
В соответствии с основными характеристиками грамматического строя языка - его формальной организацией и его функционированием - в рус. науке с наибольшей определённостью, начиная с работ Щербы, намечается противопоставление Г. формальной и функциональной как разных подходов к изучению одного объекта. Под формальной Г. понимается описание грамматического строя языка, идущее «от формы к значению». Под функциональной Г.— описание, идущее «от значения к выражающим его формам». По принципу формальной Г. построены все описательные и нормативные Г. рус. языка. В них представлены системы формальных средств на уровне словообразования, морфологии и синтаксиса и описаны грамматические значения, заключённые в этих формальных средствах. При этом значимая сторона форм и формальных структур описывается с разной степенью детализации и глубины. Такому описанию должны были бы быть противопоставлены т. н. активные Г., в основе к-рых лежат определённым образом сгруппированные грамматические значения Здесь возможны разные подходы (см. Функциональная грамматика). Один из таких подходов - описание языка (или какого-то достаточно представительного его фрагмента) как системы лексически и фразеологически выраженных предикатов с принадлежащими им наборами синтаксических конструкций и, далее, со всеми теми способами обращенных к ним оценок и квалификаций, к-рые, с одной стороны, закреплены в строе языка, а с другой стороны, принадлежат широкой сфере не собственно строевых его возможностей.
Опыт создания функциональной Г., опирающийся на теорию функциональных семантических полей, представлен в «Теории функциональной грамматики» под ред. А. В. Бондарко.
По существу, вся история грамматической мысли 19-20 вв. колеблется между преимущественным вниманием к формальной организации языка и к его смысловой стороне. В разные моменты оказывается доминирующим то один, то другой подход. В самом общем виде в 60-80-х гг. 20 в. определились три круга научных направлений, ориентированных, с одной стороны, на формальную организацию языка и, с другой стороны, на его смыслы. К первому кругу направлений относится получивший в 60-х гг. широкий резонанс трансформационный синтаксис, представители к-рого пытались свести всё множество принадлежащих рус. языку конструкций к нескольким основным моделям и к возможностям их модификаций (Г. Кржижкова, Р. Ружичка, В. Грабе, П. Адамец, ранние работы Ю. Д. Апресяна). Более важными и практически необходимыми оказались грамматические словари (см.), сосредоточившие внимание на всех тонкостях формальной организации языка и тем самым содействующие исследовательскому углублению в сферу собственно значений. Таковы прежде всего «Грамматический словарь рус. языка. Словоизменение» А. А. Зализняка (1977), «Орфоэпический словарь русского языка» (1983), цикл работ НА. Есько-вой, а также её книга «Краткий словарь трудно-
стей русского языка. Грамматические формы и ударение» (1994).
Второй круг направлений представлен большим количеством работ, объединяемых вниманием прежде всего к смысловой стороне грамматических единиц. Здесь существуют разнообразные течения. Наиболее результативными можно считать работы, осуществляющие структурно-семантическое и вместе с тем функциональное изучение грамматического строя языка, связанное с углублённым вниманием ко всем сторонам избранного объекта (работы Л. В. Копецкого, Виноградова и учёных его школы, Ю. С. Маслова, Д. Н. Шмелёва и их учеников и др.). К третьему направлению относятся исследования, в к-рых описание языка непосредственно связывается с логическим, психологическим и прагматическим анализом, с проникновением в широкие контексты речи, с изучением речевых и внеречевых ситуаций (Апресян, Н. Д. Арутюнова, Е. В. Падучева и др.).

Деепричастие

admin — Fri, 20 Mar 2009 19:59:59 +0000

Деепричастие - неспрягаемая глагольная форма, обладающая категориальными свойствами глагола и наречия и обозначающая процесс как признак другого процесса {рисуя, напевал; писал, сидя за столом). Принадлежность Д. к глаголу проявляется в наличии категорий вида и залога (действительного); как и наречие, Д. не имеет форм словоизменения. Нек-рые лингвисты определяют Д. как глагольно-наречное образование.
В зависимости от вида глагола, формой к-рого является Д., различают Д. несов. вида {дышать -дыша, читать — читая) и Д. сов. вида (извлечь — извлёкши, присесть — присев) В Д., образованных возвратными глаголами, сохраняется постфикс -ся (-сь) (улыбаться - улыбаясь, умыться — умывшись).
Значение времени в Д. морфологически не выражено. Однако в зависимости от вида Д. могут выражать те или иные временные значения названного ими процесса по отношению к тому процессу, признак к-рого Д. обозначает. Д. несов. вида обозначают обычно одновременность (соположен-ность) процессуального признака с тем процессом, к-рый назван определяемой формой глагола (читая, размышлял; говорю, волнуясь; поблагодарил, возвращая книгу). Д. сов. вида чаще всего обозначают названный ими процесс как предшествующий процессу, названному спрягаемой формой (толкнув, извинился; присев, разговорился), реже - как одновременный (шёл, опустив голо ву) или как последующий (вышел, хлопнув дверью). Временные значения Д. нередко обусловлены лексическим значением глаголов и зависят от содержания всего высказывания.
Д. несов. вида образуются от основы наст, времени присоединением суффикса -а (после мягкого согласного орфографически -я), при этом конечные твёрдые парные согласные основы чередуются с соответствующими мягкими: не[с]-ут - не\с'-а\ (орфографически неся), бе[р]-ут - бе[р'-а] (орфографически беря), напевая, увлекаясь, лёжа, крича, слыша. При образовании Д. от глаголов с основой на заднеязычный чередуются к/ч, г/ж, напр.: плакать — плача, брызгать - брызжа. Глаголы на -давать, -ставать, -знавать образуют Д. от основ -daea[j], -3Haea[j], -cmaea[j] (создавая, узнавая, вставая и др.). Нек-рые глаголы несов. вида, имеющие вариантные основы наст, времени, образуют также и вариантные формы Д., напр.: блистать - блеща и блистая, колыхать - колыша и колыхая, махать — маша и махая, хныкать - хныча и хныкая. От ряда глаголов несов. вида Д. могут быть образованы и с помощью суффикса -учи (после j -ючи), напр.: жалеючи, идучи, крадучись, но ср.: жалея, идя, крадясь. Д. несов. вида на -учи(-ючи), кроме Д. будучи, образованного от глагола быть, являются разговорными или просторечными. Нек-рые глаголы несов. вида образуют Д. (обычно при употреблении с отрицанием) от основы прош. времени присоединением суффиксов -в/-вши (быв и бывши, знав и знавши, ехав и ехавши, имев и имевши, а также пахавши, лизавши, вязнувши). Такие Д. имеют разг. или прост, стилистическую окраску и обычно малоупотребительны. Многие глаголы несов. вида вообще не образуют Д. от основы наст, времени, хотя никаких грамматических ограничений для образования Д. нет. Таковы, напр., глаголы влечь, мочь, сечь, брехать, вязать, лизать, пахать, вязнуть, глохнуть, тонуть, врать, ждать, ржать, вить, лить, мять и др.
Д. сов. вида образуются от основы прош времени присоединением суффиксов -в/-вши/-ши. Суффиксы -в/-вши употребляются при образовании Д. от основ на гласный: посредством суффикса -в образуют Д. глаголы без постфикса -ся (встретив, сбежав), посредством суффикса -вши - глаголы с постфиксом -ся (-сь) (прикоснувшись, поднявшись). Суффикс -ши используется при образовании Д. от основ на согласный (вынесши, потрясши). Нек-рые глаголы сов. вида могут образовывать вариантные формы Д. От глаголов без постфикса -ся возможны Д. как с суффиксом -в, так и с суффиксом -вши (проиграв и проигравши, закричав и закричавши), но Д. с суффиксом -вши являются разговорными или просторечными. Глаголы сов. вида, имеющие вариантные основы прош. времени с суффиксом -ну и без суффикса -ну, также образуют вариантные формы Д. (засохнуть - засохши и засохнувши, замёрзнуть -замёрзши и замёрзнувши). Глаголы умереть, запереть, растереть, простереть образуют вариантные формы Д. с суффиксами -в и -ши (умерев и умерши, заперев и заперши). Нек-рые глаголы сов. вида могут образовывать Д. также и от основы наст, времени с помощью суффикса -а/-я (возвратиться - возвратись, заметить — заметя, услышать — услыша, увидеть - увидя, привезти -привезя, принести - принеся и др.).
В предложении Д. выступает в синтаксической функции определения. Употребление Д. допустимо только в том случае, если субъекты действия Д. и сказуемого совпадают: «Буря мглою небо кроет, Вихри снежные крутя» (Пушкин); Снявши голову, по волосам не плачут. Неправильно построены предложения, в к-рых субъекты действия Д. и сказуемого не совпадают: «Подъезжая к сией станции и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа* (Чехов). В Д. сохраняются синтаксические связи глагола, от к-рого оно образовано (любить родину — любя родину; слушать внимательно - слушая внимательно).
Как особая грамматическая форма Д. сформировались в историческую эпоху рус. языка. По своему происхождению Д. восходят к др.-рус. кратким причастиям действительного залога наст, и прош. времени. Утратив согласование с подлежащим, эти причастия превратились в неизменяемую глагольную форму.
При наличии определённых условий, в частности при отсутствии зависимых слов, глагольные свойства Д. нейтрализуются, т. е. видо-временные и залоговые значения Д. утрачиваются, и Д. переходят в наречия (молча, нехотя, играючи, особенно часто в составе фразеологически связанных словосочетаний: работать спустя рукава, сидеть сложа руки) или в предлоги (б л а год а ря кому или чему, смотря по, невзирая на то что).

Диахрония

admin — Sun, 15 Mar 2009 20:25:42 +0000

Диахрония (от греч. dia - через, сквозь и chronos - время) - изучение развития языка, отдельных языковых фактов и системы языка в целом (ср. Синхрония) в историческом аспекте.
Язык находится в постоянном движении, изменении; в каждый данный период жизни языка в его системе, на всех уровнях этой системы (в фонетике, грамматике, лексике) есть элементы отмирающие, утрачивающиеся и элементы нарождающиеся, возникающие. Постепенно одни явления в языке исчезают, другие - появляются. Из этих процессов складывается путь языка во времени. Напр., в 10-20 вв. рус. язык утратил 6 из 11 гласных (см. Вокализм), но увеличил состав согласных фонем: вместо др.-рус. 26 их стало 37 (см. Консонантизм); он утратил многотипность склонения существительных и сложную систему форм прош. времени глагола, но развил категории одушевлённости — неодушевлённости существительных и глагольного вида. Изучая все эти явления и процессы во времени, диахроническая лингвистика устанавливает причины языковых изменений, время их возникновения и завершения, пути развития этих явлений и процессов. Диахронический взгляд на язык позволяет понять, как сложились те явления, к-рые характеризуют его совр. состояние. Вместе с тем языковые явления существуют не изолированно друг от друга, а в связи друг с другом, образуя целостную языковую систему. Поэтому изменение одного явления влечёт за собой изменение других явлений и, следовательно, всей языковой системы. Отсюда следует, что диахроническая лингвистика должна изучать не только историю отдельных явлений, но и историю языковой системы в целом. Это возможно сделать путём установления синхронных срезов в истории системы языка и их преемственности, переходов от одного к другому. Синхронный срез — состояние системы языка, установленное для определённой точки во времени. В истории языка можно наметить несколько синхронных срезов, относящихся к разным периодам развития языка; временные промежутки между срезами - это периоды, когда шло изменение отдельных явлений, приведшее к новому состоянию системы. Т. о., в изучении языка Д. и синхрония не противопоставляются, а дополняют и обогащают друг друга: научное познание языка в его целостности возможно только при сочетании синхронического и диахронического методов его изучения.

Залог

admin — Wed, 11 Mar 2009 02:30:37 +0000

Залог - глагольная категория, выражающая отношение процесса к его субъекту (производителю действия или носителю состояния) и к объекту (предмету, на к-рый направлен процесс). Эта категория строится как противопоставление двух рядов форм —действительного и страдательного 3. Действительный 3. представляет действие как исходящее от субъекта, страдательный 3.- как пассивный признак объекта. Конструкции с глаголами действительного 3. называются активными (см. Активная конструкция), а конструкции с глаголами страдательного 3.— пассивными (см. Пассивная конструкция). В активной конструкции в позиции подлежащего стоит название действующего субъекта, а объект выражен формой вин. п.: Студенты сдают экзамен; Комиссия утвердила проект. В пассивной конструкции подлежащим выражен объект, испытывающий воздействие, а название действующего субъекта стоит в форме твор. п.: Экзамены сдаются студентами; Проект утверждён комиссией (субъектные формы тв. п. могут и отсутствовать). Обе конструкции описывают одну и ту же ситуацию, но представляют её по-разному: активная конструкция имеет значение 'субъект производит действие, направленное на объект', а пассивная — 'объект подвергается воздействию со стороны субъекта' (см. Диатеза).
Значение действительного 3. не имеет собственных регулярных средств выражения. Значение страдательного 3. выражается: 1) формами страдательных причастий: а) у глаголов несов. вида — формами страдательных причастий наст, времени (любить - любим, любимый; читать - читаем, читаемый) и редко - формами страдательных причастий прош. времени (читать — читан, читанный; звать - зван, званный); 6) у глаголов сов. вида — формами страдательных причастий прош. времени: прочитать - прочитан, прочитанный; строить — построен, построенный; 2) глаголами с постфиксом -ся, стоящими в пассивной конструкции и мотивированными глаголами действительного 3. без -ся; образование глаголов страдательного 3. с помощью постфикса -ся характерно в основном для глаголов несов. вида: читать — читаться, анализировать - анализироваться, демонстрировать - демонстрироваться, хотя возможны образования от глаголов сов. вида: «Но и это не конец рассказа! Пусть же он допишется победой* (Антокольский).
Т.о., категория 3. имеет смешанный характер: она выражается как словоизменительными средствами (причастиями), так и несловоизменительными (глаголами страдательного 3. с постфиксом -ся).
Глаголы страдательного 3. с постфиксом -ся употребляются преим. в формах 3-го лица ед. и мн. ч. и причастий (читается, читаются, читающийся, читавшийся), но возможны и формы 1-го и 2-го лица, инфинитива и деепричастия, напр.:
«Каждый день я ослепляюсь солнцем и подхожу к окну, чтобы любоваться его лучами* (Гладков); «Вы обвиняетесь в злостном саботаже* (Федин); «С шумом и торжествующим грохотом вагоны начали живо заполняться* (Федин); «Теперь наступили сумерки; даль начинала уже пропадать, заслоняясь густым, сизым мраком* (Григорович).
Все глаголы с постфиксом -ся, не имеющие страдательного значения, называются возвратными (см. Возвратные глаголы) и относятся к действительному 3., напр.: умываться, целоваться, кусаться (собака кусается), сердиться, уложиться (в значении 'уложить свои вещи'), хотеться, разбрестись, переговариваться.
Один и тот же глагол с постфиксом -ся может в одном из своих значений относиться к страдательному 3., а в других — к действительному. Эти значения различаются в контексте, напр. глагол строиться в предложении Дом строится рабочи ми имеет значение страдательного 3., а в предложении «Я вот строиться люблю. Строение украшает землю* (М. Горький) - значение действительного 3. ('строить себе дом или другую постройку').
Глаголы страдательного 3. с постфиксом -ся и формы страдательных причастий образуются гл. обр. от перех. глаголов (см. Переходность - непереходность): строить — строиться, построить -построен, читать — читаемый, исключение составляют образования от нек-рых неперех. глаголов, управляющих падежной формой с объектным значением: управлять чем - управляться, управляемый; руководить кем-чем — руководимый; предводительствовать кем-чем — предводительствуемый; предшествовать кому-чему — предшествуемый; командовать кем-чем - командуемый.